Глава 29. Какого это... умирать?
26 марта 2025 г., 14:56
Цветы, растущие во тьме, как ни крути, во тьме лишь выжить могут. (Коё Одзаки)
***
Лето 1941 года. Воздух в приюте «Вул» тяжёлый, пропитанный запахом пыли. Том Реддл стоит у ворот, сжимая в руке потрёпанный чемодан. Его чёрные волосы, слегка растрёпанные ветром, падают на лоб, а глаза, холодные и пронзительные, смотрят на здание с ненавистью. Он ненавидит это место. Ненавидит крики детей, пустые взгляды воспитателей, запах еды, который вечно витает в столовой. Но ему больше некуда идти. Школа Хогвартс закрыта на летние каникулы, а Тому как несовершеннолетнему не положено жить отдельно. Больше всего раздражает то, что он обязан скрывать свою сущность. Скрывать, что он — волшебник. Но Том — необычный ребёнок. И в то время, как все его одноклассники убирали свои волшебные палочки подальше, потому что несовершеннолетним нельзя было колдовать вне школы, он лишь крепче сжимает в руке свою. Том давно нашёл способ обойти этот закон. Потому что Том — гениальный ребёнок.***
Том Реддл не похож на других детей. Замкнутый, но не из-за застенчивости. Он просто считает других людей недостойными своего внимания. Том презирает их за слабость, за их неспособность понять, что мир — это игра, где выигрывает сильнейший. Он уверен в своём превосходстве и не скрывает этого. Его речь всегда точная, слова подбираются с холодной расчётливостью. Реддл никогда не повышает голос, но в его тихих, почти шёпотом произнесённых фразах чувствуется угроза. Том Реддл — манипулятор. Именно здесь, в приюте, он научился управлять людьми, используя их слабости. Он знает, как заставить других бояться, даже не прибегая к магии. Его авторитет неоспорим, хотя он никогда не стремился быть лидером в привычном понимании. Том предпочитает оставаться в тени, наблюдая, как другие пляшут под его дудку. Но за всем этим скрывается глубокая, почти патологическая ненависть к миру. Том Реддл ненавидит приют, ненавидит людей, которые считают его «просто мальчишкой». Он ненавидит свою мать за то, что умерла, оставив его в этом мире, и своего отца, которого никогда не знал, но уже презирал за то, что тот был магглом. Эта ненависть была топливом для его магии, для его амбиций. Том Реддл в свои пятнадцать лет уже не просто ребёнок — он загадка, воплощение противоречий, которые пугали и завораживали одновременно. Его внешность обманчиво привлекательна: высокий, стройный, с чёрными волосами, которые всегда казались слегка растрёпанными, будто он только что вышел из схватки с ветром. Его лицо правильное, почти красивое, но что-то в нём отталкивает. Может, это глаза — холодные, пронзительные, цвета тёмного янтаря, которые кажутся слишком старыми для его возраста. В них читается глубина, которая пугает. Том редко улыбается, а когда делает это, улыбка не достигает глаз. Она скорее насмешка, чем выражение радости. Том Реддл одержим магией. Но не той, которой учат в Хогвартсе. Его интересует тёмная магия — древняя, запретная, опасная. В школе он проводил часы в библиотеке, изучая манускрипты, которые даже профессора боятся открывать. Его комната в приюте заполнена книгами, украденными из Хогвартса, и странными предметами: костями животных, перьями птиц, свечами из чёрного воска. Том экспериментирует с заклинаниями, которые могли бы сделать его лучше, сильнее, могущественнее. Он любит проводить ритуалы. Для него это не просто магия, это — искусство. Проводя часы в лесу за приютом, где никто не может его найти, среди густых деревьев и тишины, Реддл чувствует себя свободным. Том находит особое удовольствие в том, чтобы создавать круги из крови, зажигать свечи, произносить слова на древних языках. Ему нравится чувствовать, как магия проникает в него, наполняя силой. Но больше всего ему нравится наблюдать за тем, как страдают другие существа. Он проводит эксперименты на животных — воронах, кошках, крысах. Том расчленяет их, изучает, как работает тело, как оно умирает. Ему нравится видеть страх в глазах, нравится чувствовать, что он контролирует их жизнь и смерть.***
Ночь. Полная и такая далёкая луна. Том идёт к озеру. Вода чёрная, как чернила, и отражает звёзды, которые, словно тысячи глаз, смотрят на него. Он принёс с собой ворону, которую поймал накануне. Её крылья связаны, а глаза полны ужаса. Том улыбается. Ему нравится видеть страх. Он кладёт птицу на землю и начинает ритуал. Рисует на земле круг с помощью ножа, который всегда носит с собой. Внутри круга стоят зажжённые свечи. Пламя зелёное и холодное, как его собственное сердце. Он произносит заклинание на древнем языке, которое выучил в одной из своих книг. Воздух вокруг него сгущается, и ворона начинает корчиться в агонии. Том наблюдает, как её тело изгибается, как её перья чернеют ещё больше, а глаза становятся пустыми. Он чувствует, как магия проникает в него, наполняя силой. Это прекрасно. Но что-то идёт не так. Используемое заклинание, по всей видимости, слишком сильное. Круг света вокруг начинает мерцать, а земля под ногами — дрожать. Том пытается остановить ритуал, но уже поздно. Волна магии бьёт его, и Том падает в озеро. Ледяная вода… Ледяная вода заполняет лёгкие. Надо плыть, но тело не слушается. Он тонет.***
Том всегда считал, что смерть будет чем-то величественным. Он представлял её как тёмный трон, на который он взойдёт как король. Но сейчас чувствуется только холод и пустота. Сознание затуманивается. Последнее, что он видит, — на берегу девушка. И вспышка белого света.***
Том просыпается от странного ощущения тепла. Веки тяжёлые, словно придавленные чем-то, но он заставляет себя открыть глаза. Первое, что видит, — потолок. Низкий, белый, с трещинами. Это не приют. Приютские потолки выше, мрачнее, а этот… этот слишком обычный. Он резко садится, чувствуя, как голова слегка кружится. Простыня, на которой он лежит, чистая, но простая, из грубой ткани. Комната маленькая, с единственным окном, через которое пробивается утренний свет. На стене висят фотографии — чёрно-белые, в деревянных рамках. На одной из них девочка, лет десяти, с широкой улыбкой и бантами в волосах. Том сжимает зубы. Он ненавидит маггловские дома. Ненавидит их уют, их простоту, их наивность. Осматривает себя. Чистый, сухой, на нём — свежая не его рубашка. Слишком большая, с короткими рукавами, и пахнет мылом. Это его злит ещё больше. Кто посмел его тронуть? Кто посмел коснуться? Том слышит шаги. Лёгкие, почти неслышные. Поворачивает голову и видит её. Девушка, на вид его ровесница, стоит в дверях, держа в руках стакан воды. Высокая, стройная, со светлыми волосами, которые падают на плечи мягкими волнами. Глаза голубые, как небо после дождя, и смотрят на него с любопытством, но без страха. На ней простое платье, синее, с белым воротничком, и босые ноги. Она кажется… обычной. Слишком обычной. И это бесит Тома ещё больше. — Ты очнулся, — говорит она мягким голосом. — Ты чуть не утонул. Я помогла тебе выбраться. Том сжимает кулаки. Он помнит. Помнит озеро, воду, которая заполняет его лёгкие. Помнит вспышку света. И её. Она та, кто стоял на берегу. — Зачем? — шипит он хрипло, как будто всё ещё кашляет водой. — Кто тебе позволил меня трогать? Девушка слегка хмурится, но не пугается. Ставит стакан на тумбочку рядом с кроватью и скрещивает руки на груди. — Ты бы умер, если бы я не помогла, — говорит она просто. — Или тебя бы это устроило? Том вскакивает с кровати, чувствуя, как гнев заполняет изнутри. Он не понимает, почему так зол. Может, потому что она спасла его. Может, потому что она видела его слабым. А может, потому что она была маггловской девчонкой, которая смотрела на так, будто он был просто мальчишкой, а не тем, кем себя считал. — Откуда взялся белый свет? Я его видел. — Я… я не знаю, о чём ты говоришь, — осекается она и виновато опускает глаза. — Не было никакого света. Том не верит. Он помнит. Очень хорошо. Но не собирается разговаривать с ней больше. — Тебе не стоит больше ходить на озеро. — Девчонка вновь смотрит на него своими голубыми глазами. — Не лезь не в своё дело, — шипит Том, шагая к ней. — Я не нуждаюсь в советах поганой магглы. Девушка не отступает. Смотрит на него спокойно, почти с жалостью, лишь слегка приподнимая брови, явно не понимая, что означает последнее слово. И это бесит его ещё больше. Том толкает её плечом, проходя мимо, и выходит из комнаты. Не оглядывается. Просто идёт, чувствуя, как гнев кипит в груди. Выходит из дома на улицу и бежит. Бежит, не зная куда, но зная, что должен уйти. Уйти от этого дома, от этой девушки, от всего, что напоминает ему о его слабости. Но даже когда он останавливается, задыхаясь, чувствует её взгляд. И помнит яркий белый свет.***
Том Реддл стоит в тени деревьев, глаза прикованы к дому. Простому маггловскому дому с белыми занавесками на окнах и цветами на подоконнике. Он ненавидит это место. Ненавидит его уют, его тишину, его обыденность. Но больше всего он ненавидит ту девушку, которая здесь живёт. Том не может выбросить её из головы. Каждый раз возвращаясь к озеру, каждый раз проводя свои эксперименты, он видит тот белый свет. Ослепительный, чистый, как удар молнии. Том знает, что это была магия. Сильная, древняя, необъяснимая. И он знает, что та девушка не могла просто доплыть до него. Ни один маггл не смог бы этого сделать. Но когда он спросил её о свете, она… растерялась? Том сжимает кулаки, чувствуя, как гнев поднимается в груди. Он не любит загадок. Он не любит, когда что-то остаётся вне его контроля. И эта девушка — загадка. Загадка, которую он должен разгадать. Том движется бесшумно, как тень, приближаясь к дому. Окно её комнаты открыто, и он видит её. Девушка сидит на кровати, читает книгу. «Красавица и чудовище». Маггловская сказка. Светлые волосы падают на страницы, а губы шевелятся, будто она произносит слова про себя. Она выглядит так… обычно. Но Том знает, что это обман. Ничто в ней не может быть обычным. В комнату заходят её родители: женщина лет сорока со светлыми волосами и мужчина с яркими голубыми глазами. Они что-то недолго обсуждают. Мать обнимает дочь и, улыбнувшись, оба родителя покидают комнату. Девушка вновь возвращается к чтению. Том наблюдает за ней, чуть сузив глаза. Он замечает каждую деталь: как она поправляет волосы, как пальцы скользят по страницам, как она иногда останавливается и смотрит в окно, будто чувствует его присутствие. Но девушка не видит его. Она не может видеть, потому что он надёжно укрыт дезиллюминационным заклинанием. Том решает подойти ближе. Хочет увидеть её глаза. Хочет понять, что скрывается за этой маской обычной девочки. Он движется вдоль стены бесшумно. Останавливается под окном, прижимаясь к стене. Слышит, как она перелистывает страницы, что её дыхание ровное и спокойное. И вдруг девушка встаёт. Том замирает, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Она подходит к окну, смотрит вниз, прямо на то место, где он стоит. Он не дышит. Девушка не может его видеть. Не может. Но её глаза… её глаза смотрят прямо на него. И в них нет страха. Только… Как будто она знает, что он здесь. — Ты следишь за мной? — Искренняя улыбка и огоньки в глазах. Том впервые теряется, не зная, что делать. — Ты волшебница? — Фраза, необдуманная, поспешная, соскользнула раньше, чем следовало бы. Весёлый смех и мятный запах её волос. — Меня, кстати, зовут Джулия. Джулия Уайлс.***
Озеро блестит под лучами заходящего солнца. Том сидит на берегу, прислонившись спиной к старому дубу, а Джулия рядом, скрестив ноги и держа в руках свою новую волшебную палочку, которую он украл для неё. Она вертит её в пальцах, рассматривая с нескрываемым любопытством. — Ну, давай, попробуй ещё раз, — говорит Том, слегка улыбаясь. — Только не держи её, как нож для масла. Это волшебная палочка, а не кухонный инструмент. Джулия фыркает и бросает на него игривый взгляд. — Ой, извините, профессор Реддл, — она делает преувеличенно серьёзное лицо, — я забыла, что палочку нужно держать с королевским достоинством. Вот так, может? Джулия поднимает палочку вверх, как будто собирается произнести тост. Том закатывает глаза, но улыбка не сходит с его лица. — Ты невозможна. Просто скажи: «Вингардиум Левиоса» и сосредоточься на листике. Джулия вздыхает и наклоняется к дубовому листочку, лежащему перед ней на земле. Она поднимает палочку, делает движение, как её учил Том, и произносит: — Вингардиум Левиоса! Листик слегка подрагивает, но не поднимается. Джулия надувает губы. — Ну почему оно не работает? Может, палочка сломана? — Палочка не сломана, — смеётся Том. — Это ты держишь её, как будто она укусить тебя собирается. Расслабься. Магия — это не сила, это… тонкость. — Тонкость, говоришь? — Джулия поднимает бровь. — А ты-то сам когда-нибудь что-нибудь тонкое делал? Вот, например, цветок вырастил? Или, не знаю, бабочку приручил? Том хмурится, но в его глазах искрится смех. — Я выращивал… кое-что пострашнее цветов. И бабочек мне не нужно приручать. Я их сотню могу наколдовать. Джулия заливается смехом, и Том не может сдержать улыбку. Её смех заразителен, и он ловит себя на мысли, что давно не чувствовал себя так… легко. Он смотрит на неё, на светлые волосы, которые слегка развеваются на ветру, в глаза, которые сияют, как вода в лучах заката. — Ладно, ладно, — говорит Джулия, вытирая слёзы от смеха. — Давай ещё раз. Вингардиум Левиоса! На этот раз листик поднимается в воздух, слегка покачиваясь. Джулия вскрикивает от восторга. — Видишь? Видишь? Я сделала это! Том хлопает в ладоши, подыгрывая. — Наконец-то! Я уже думал, мне придётся оставить тебя на второй год. Она бросает в него пучок травы, и он смеётся, уклоняясь. — Ну, а теперь расскажи ещё что-нибудь, — говорит Джулия, усаживаясь поудобнее. — Про твою школу. Там правда есть привидения? И они летают по коридорам? Том кивает, улыбаясь. — Да, и ещё они любят подшучивать над первокурсниками. Один раз Пивз — это самое вредное привидение — залил весь пол слизью, и половина нашего курса поскользнулась. Профессор Диппет чуть не сломал ногу. Джулия смеётся, и Том ловит себя на мысли, что ему нравится её смех. Нравится, как она слушает его, как её глаза горят интересом. Он рассказывает ей о Хогвартсе, о факультетах, о квиддиче, о том, как сам впервые сел на метлу. И удивляется, почему она не знала, что волшебница. Как она могла жить, не зная о магии, не чувствуя её в себе? — Ты никогда не замечала, что с тобой что-то… не так? — спрашивает Том, глядя на неё. Джулия пожимает плечами. — Там на озере я впервые почувствовала себя… по-другому. Как будто что-то проснулось во мне и вылетело тебе на встречу. Я не хотела, чтобы ты умер, и ты... не умер. Она слегка улыбается, глядя ему в глаза. Том чувствует, как в груди растёт какое-то странное чувство. Он не привык к такому. Не привык к тому, что кто-то смотрит на него так… искренне. И отводит взгляд, чувствуя себя неловко. — Ну, это ещё не всё, — меняя тему, говорит он, пытаясь вернуть лёгкость в разговор. — Подожди, пока я научу тебя летать на метле. Тогда ты точно поймёшь, что такое магия. Джулия улыбается, и они снова начинают шутить, смеяться, как будто нет ничего важнее этого момента. И Том впервые за долгое время чувствует себя спокойно. Спокойно и легко. И тёмные мысли, которые всегда были с ним, отступают в тень, как будто боятся этого света, который исходит от Джулии.***
Лес тих. Лишь редкие лучи заходящего солнца пробиваются сквозь густую листву, окрашивая всё вокруг в золотистые и багровые тона. Том и Джулия идут по узкой тропинке, звуки их шагов мягко наполняют окружающий мир. Они говорят о чём-то неважном: о том, как Джулия на днях чуть не подожгла кухню, пытаясь поджарить хлеб, о том, как Том однажды случайно превратил волосы одноклассника в змею, и о том, как смешно выглядел профессор Слизнорт, когда упал в фонтан на территории школы. Они смеются, шутят, но оба чувствуют, что за этим лёгким разговором скрывается что-то большее. Что-то, о чём они не хотят говорить. Том привык к ней. Привык к её смеху, к её глупым шуткам, к тому, как она всегда находит способ вывести его из себя, но при этом никогда не переходит границ. Она другая. Не такая, как все. И Том не хочет признавать, что завтра уезжает. Что они не увидятся до Рождества. Он даже не замечает, как это стало важно. Он уже решил, что не останется в Хогвартсе на праздники, как делал это всегда. Впервые за долгое время у него появляется причина вернуться. Они останавливаются у старого дуба, под которым так часто сидели. Джулия прислоняется к стволу, скрестив руки на груди, и смотрит на него. Её глаза спокойные, но в них читается лёгкая грусть. — Ну что, — говорит она, стараясь звучать легко, — завтра ты продолжишь путь великого волшебника, а я останусь тут, тренироваться с этой палкой. — Джулия показывает на свою волшебную палочку, которую подарил ей Том. Том усмехается. — Не палкой, а палочкой. Джулия улыбается, но в её улыбке что-то грустное. — Обещаешь писать? — спрашивает она, стараясь звучать беззаботно, но Том замечает, как её голос слегка дрожит. — Обещаю, — отвечает он. — Каждую неделю. И ты не смей забывать отвечать. Она смеётся, но смех короткий. — Я буду ждать. И, может, даже научусь чему-то новому, чтобы удивить тебя, когда вернёшься. Том смотрит на неё. Впервые за долгое время он чувствует, что слова застревают в горле. Он не хочет прощаться. Не хочет уезжать. Но знает, что должен. Хогвартс ждёт. Амбиции ждут. Но сейчас, в этот момент, всё это кажется таким далёким. — Ты… — начинает он, но останавливается. Том хочет сказать нечто важное, но слова не идут. Вместо этого просто протягивает руку и слегка касается её плеча. — Будь осторожна. И не вздумай сжечь дом, пока меня нет. Джулия улыбается, а в уголках её глаз блестят слёзы. — Не переживай, я постараюсь. А ты… ты тоже будь осторожен. И не забывай, что тут есть тот, кто тебя ждёт. Том кивает. Они стоят так ещё несколько мгновений, не зная, что сказать. Потом Джулия делает шаг вперёд и обнимает его. Это неожиданно, но Том не отстраняется. Он просто стоит, чувствуя, как чужое тело прижимается к нему, как её голова слегка касается плеча. И в этот момент он понимает, что будет скучать по ней. Сильно. — До Рождества, — шепчет она, отпуская. — До Рождества, — отвечает он тихо. Том разворачивается и идёт по тропинке, не оглядываясь. Если обернётся, то не сможет уйти. А ему это необходимо. Но в сердце уже поселилось что-то, чего он не может объяснить. Что-то, что заставляет его с нетерпением ждать Рождества.***
Центральная площадь деревни сияет огнями. Гирлянды переливаются всеми цветами радуги, а огромная ёлка, украшенная игрушками и звёздами, стоит в центре как символ праздника. Вокруг смех, музыка, запах жареных каштанов и сладкой ваты. Дети бегают с фейерверками, взрослые танцуют под звуки скрипки и аккордеона. Это Рождество, и деревня празднует его с размахом. Том и Джулия стоят у края площади немного в стороне от толпы. На Джулии красная шапка с помпоном и тёплый шарф, который она, как всегда, завязала небрежно. Её щёки розовые от холода, а глаза сияют, но сейчас в них читается лёгкое напряжение. Том стоит рядом, руки засунуты в карманы плаща, а взгляд устремлён куда-то вдаль. Он выглядит отстранённым, почти холодным. Они только что поссорились. Из-за ерунды. Из-за того, что Том отказался танцевать с ней. Из-за того, что она назвала его «слишком замкнутым». Из-за того, что он не смог сдержать раздражения, когда Джулия спросила, почему он никогда не рассказывает о своих планах на будущее. Это была мелочь. Но мелочь, которая разрослась в нечто большее. — Том, — её голос звучит тихо, но в нём слышна обида, — почему ты всегда так реагируешь? Я просто хотела… — Что ты хотела? — Он резко оборачивается к ней. — Ты хочешь, чтобы я стал кем-то другим? Чтобы я был таким, как все эти люди? — Том указывает на толпу, где все смеются и танцуют. — Нет, — она поджимает губы, — я просто хочу, чтобы ты был… счастливым. Чтобы ты мог расслабиться и наслаждаться моментом. — Наслаждаться моментом? — усмехается он. — Это всё, что тебе нужно? Веселье, танцы, глупые разговоры? — Это не глупо, Том! — Джулия делает шаг вперёд. — Это жизнь. И ты… ты всегда держишь всё внутри. Как будто боишься, что кто-то узнает, что у тебя есть чувства. Он смотрит на неё, и в глазах мелькает что-то, что она не может понять. Гнев? Боль? Страх? Он не отвечает. Вместо этого резко разворачивается и идёт прочь. — Том, подожди! — Она бежит за ним, но он уже на краю площади. — Куда ты? — В Хогвартс! — бросает он, не оборачиваясь. — Но сейчас Рождество! Ты не можешь просто уйти! Том медленно поворачивается к ней, и она останавливается как вкопанная. — Я могу всё! — говорит он тихо, а в глазах мерцают яростные всполохи. Ещё несколько мгновений, и Том исчезает в темноте неосвещённой улицы.***
Лето. Воздух в приюте «Вул» всё такой же тяжёлый, пропитанный запахом пыли и тоски. Том Реддл вновь стоит у ворот, сжимая в руке потрёпанный чемодан. Он замечает её сразу. Джулия стоит у входа, светлые волосы слегка развеваются на ветру, а глаза сияют, как всегда. Она улыбается, увидев его, и делает шаг вперёд. — Том! — Голос звонкий, радостный. — Ты вернулся! Он смотрит на неё, и на мгновение в его взгляде мелькает что-то мягкое, почти тёплое. Но это мгновение быстро проходит. Том кивает, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. — Да, — говорит он просто, — вернулся. Джулия подбегает к нему, но останавливается, заметив, что тот не улыбается. Её глаза сужаются, и она слегка наклоняет голову. — Что-то случилось? — Нет, просто устал с дороги. Джулия смотрит на него, пытаясь понять, что скрывается за его словами. Но она не настаивает. Вместо этого берёт за руку и тянет за собой. — Пойдём, я покажу тебе кое-что, — говорит она, улыбаясь. — Я тренировалась, пока тебя не было. Мне даже не нужна волшебная палочка, представляешь? Думаю, ты будешь гордиться мной. Том идёт за ней, но его мысли далеко. Он не тот мальчишка, каким был прошлым летом. Он изменился. У него появилась цель. Цель, которая не оставляет места для сомнений, для слабостей. Он хочет стать бессмертным. И знает, как это сделать.***
Они сидят в лесу, у того самого озера, где всё началось. Джулия показывает ему новые заклинания, которые выучила. Её магия светлая, чистая, как всегда, но другая. Том смотрит на неё с другим интересом. Он видит в ней потенциал. Потенциал, который можно использовать. — Ты стала сильнее, — говорит он с одобрением. — Но есть вещи, которые ты ещё не знаешь. Вещи, которые могут сделать тебя… более могущественной. Джулия смотрит на него, и Том видит в её глазах любопытство. — Например? Он улыбается, но в улыбке нет тепла. — Например, как управлять магией, которая скрыта в тебе. Как использовать её, чтобы стать… больше, чем просто волшебницей. Джулия замирает, чувствуя, как его слова пробуждают в ней что-то. Что-то, что она не может объяснить. — Ты научишь меня? — Да. Но это будет нелегко. Ты должна доверять мне. — Я доверяю тебе, — говорит она без колебаний. — Всегда.***
Они изучают тёмные, древние, опасные заклинания. Том не рассказывает ей всего. Не говорит, что это запрещённая магия. Не говорит, что она может разрушить её. Он просто учит, шаг за шагом, используя её доверие, её веру в него. Ночь. Они стоят у озера. Том рисует на земле круг, зажигает свечи и начинает ритуал. Джулия смотрит на него с восхищением, не в состоянии отвести взгляда от красивого лица. — Что это? — Это способ стать сильнее, — отвечает он, не глядя на неё. — Ты должна сосредоточиться. Позволь магии войти в тебя. Джулия кивает, закрывает глаза и повторяет за ним слова, которые он произносит. Она не понимает, что это за заклинание. Не понимает, что оно тёмное, запрещённое. Джулия просто доверяет ему. Но Тёмная магия не подчинается ей. Том чувствует её силу. Никогда он не встречал такой потенциал. Он не понимает, как её магическое ядро могло спать так долго и проснуться только в шестнадцать. Джулия невероятно сильна. Даже сильнее него. Но он расстроен. Тело Джулии отвергает его магию. Тёмную. В ней слишком много чистоты. Том смотрит на Джулию, и в сердце что-то ёкает. Что-то необъяснимое. Но он отгоняет это чувство. Том Реддл не испытывает эмоций так, как другие люди. Любовь, сострадание, жалость — всё это для него чуждо. Он считает эмоции слабостью, чем-то, что мешает достичь величия. Единственное, что Том чувствует по-настоящему, — это жажда власти. Он хочет контролировать всё и всех. Хочет, чтобы им восхищались, чтобы его уважали, чтобы его имя боялись произносить. У него есть цель. И он не позволит ничему и никому встать на его пути. Даже ей.***
Том Реддл сидит в своей комнате, окружённый книгами и свитками. На столе перед ним лежит древний, потрёпанный фолиант с потускневшими страницами, испещрёнными символами и рунами. Пальцы быстро скользят по строчкам, глаза жадно впитывают каждое слово. Том почти не спит последние недели, погружённый в расшифровку текста. Книга написана на древнем языке, но Том — прекрасный студент, а древние руны — его страсть. Он разгадывает тайны книги одну за другой, и с каждой страницей его цель становится всё ближе. Бессмертие. Крестражи. Жертвы. Эти слова крутятся в голове, как заклинание. Он знает, что должен сделать. Приобретённые знания слишком ценны, чтобы от них отказаться. Но для создания крестража требуется жертва. И не просто жертва, а убийство. Убийство, которое разделит душу и даст власть над смертью. Том почти не видится с Джулией этим летом. Её не получится использовать для осуществления цели. Когда Джулия приходит к нему, стучит в дверь, он отмахивается, говоря, что занят. Том видит, как она расстраивается, но это не имеет значения. Цель важнее. Важнее её улыбки, её смеха, её… чувств.***
Вечер. Солнце уже садится, окрашивая небо в багровые тона. Он сидит на берегу озера возле своего дуба. Каждый мальчишка в окрестностях знал — это его дуб. Никто никогда сюда не приходит. — Том, — он слышит тихий голос, — почему ты избегаешь меня? Что происходит? Он смотрит на неё холодным, отстранённым взглядом. — Я занят, — говорит Том просто. — У меня есть дела. — Дела? — Джулия делает шаг вперёд. — Том, я… я скучаю по тебе. Я хочу быть с тобой. Я… Он замирает. В его душе что-то вспыхивает, как будто старая рана даёт о себе знать. Том смотрит в глаза, полные надежды и страха. Но это чувство длится лишь мгновение. Он быстро подавляет его. — Ты не понимаешь, — говорит он холодно. — У меня есть цель. — Цель? Том, о чём ты говоришь? Что ты задумал? Он не отвечает. Вместо этого поднимает с земли книгу, и начинает скользить пальцами по страницам, испещрённым древними символами. — Том, — её голос звучит почти умоляюще, — пожалуйста, поговори со мной. Я боюсь за тебя. Я хочу тебе помочь. Он отрывает взгляд от книги. В его глазах мелькает что-то тёмное, опасное. Она раздражает его. — Ты действительно хочешь помочь мне? — спрашивает Том почти шёпотом. Джулия смотрит на него полными от слёз глазами. — Конечно! Он медленно поднимается с земли и подходит к ней. Раздражение перерастает в злобу. Эмоции к ней погубят все планы. Он должен быть сильнее этого. Джулия отступает, её сердце бьётся быстрее. — Том, что ты задумал? Он не отвечает. Вместо этого достаёт волшебную палочку, которую всегда носит с собой. Тонкая, заострённая, чуть изогнутая, с утолщением вместо рукояти, похожим на коготь. Джулии нравилась его палочка. Раньше. — Ты… ты хочешь… — Она задыхается, её глаза полны ужаса. — Я должен, — говорит он холодно. — Это единственный способ. Джулия пытается отступить, но он быстрее. Магические верёвки опутывают всё её тело. Он должен сделать выбор. И он готов его сделать. Она всё-таки может ему помочь. — Том, пожалуйста… — Её голос дрожит. Поднятая волшебная палочка дрогнула, но лишь на мгновение. — Мне кажется, это не должно быть больно, — шепчет он. — Авада Кедавра! И до того, как зелёный луч коснулся наполненной ужасом груди молодой девушки и её взгляд застыл в вечности, она успевает произнести лишь одну фразу: — Я люблю тебя…***
Дверь, которая так надёжно запирала все воспоминания о прошлом со щелчком отворилась. Далия Дарс резко открыла глаза и вдруг вспомнила всё: озеро, дуб, яркий белый свет и какового это… умирать.
