Мир Ветров

Подобно каплям воды, точащим камень, мелкие изменения рушат устоявшуюся картину мира. Он не был на погребении настоятеля Храма. Тяжёлое восстановление – таким было его оправдание. Южный Ветер едва не выжег его внутренности. Так, утро ловца теперь начиналось с посещения лекарей, мучительных процедур, и целый день после он лежал в келье в забвении, только оно помогало переживать регенерацию органа. На погребении собрались и ловцы, давно покинувшие стены его Храма, и настоятели чужих Храмов. Настоятель прожил долгую и благодетельную жизнь, он многим помог и ко всем был добр. Старые друзья хотели почтить его память.  Иногда, просыпаясь, ловец слышал тихие переговоры за стеной. Кто-то даже осмеливался заходить к нему, чтобы справиться о здоровье и выразить соболезнования. Настоятель умер у него на руках и все попытки помочь оказались бесплодны. Он не хотел этих соболезнований. Однажды его посетил старший ловец с другой планеты, куда менее развитой, но Храм её был силён и выпустил в свет даже больше ловцов, чем его собственный. В своё время молодой ловец был поражён его мастерством и отвагой, и он не был готов увидеть того, чего может стоить ловцам эта безрассудная лихость. Ветра не прощали ошибок. Серая сухая тень когда-то удалого ловца села рядом и заговорила серым сухим голосом.  Рассказывала о том, как радушен и щедр был настоятель. Даже чужим ловцам он помогал отточить мастерство, в котором сам был велик. Молодой ловец смотрел на его поблескивающие глаза, но в своих не мог почувствовать и слезинки. Настоятель был стар, и ловец чувствовал, что энергия начала перерождать его. К несчастью, не было одного для всех срока для перерождения. Никто не знал наверняка, как долго одарённый сможет сопротивляться влиянию энергии. Кому-то везло умереть до того, как всё его естество искажалось безвозвратно. Настоятель оказался из них. Дальше было бы только хуже. Ловца посещали крамольная мысль, которую он страшился высказать кому бы то ни было: а не лучше ли так было для всех? Упрямый и своенравный, молодой ловец часто осуждал костного, категоричного настоятеля. Они часто горячо спорили. Молодой ловец тяготился его обществом, порывался уйти из Храма в странствие, как делали другие ловцы. Хранительница Святынь усмиряла его, увещевала, что жёсткое сердце старого настоятеля начало теплеть и смягчаться, лишь когда молодой ловец ребёнком ещё попал в стены Храма. Теперь же, после гибели настоятеля он окончательно потерял покой и, едва оправившись, покинул храм. Он провёл в странствиях десятки Лун, сражался с чужеземными Ветрами, повидал много планет и безлюдных островов, посетил сотни чужих Храмов, но так и не нашёл того места, которое снова смог бы назвать своим. Он встречал других странствующих ловцов, ему хотелось узнать, каково живётся им без связи с Храмом, но ни один ответ не отзывался эхом в царившей внутри пустоте. Он чувствовал себя безлюдным островом, на котором никогда не построят Храм и который не назовут планетой. Когда он нашёл смелость вернуться к своему Храму, он встретил там нового настоятеля. Тот был хоть и стар, но кряжист и силён. Когда-то давно он бороздил разряженный эфир вместе с другими ловцами, защищая границы мира от диких Ветров. Он рассказывал о быте на тех огромных запечатанных суднах, которые иногда можно видеть в небе крошечными, едва различимыми точками, плавающими так далеко, что вокруг них нет даже островов, не то что планет. Там, где живут только Ветра. Новый настоятель был хозяйственным и обстоятельным. Бродя по Храму, ловец подмечал тут и там мелкие детали. Изменения к лучшему, такие простые, но о которых при прежнем настоятеле как будто бы никто и не думал. Казалось, Храм снова оживал, но ловец не чувствовал радости. Как будто бы что-то важное потерялось здесь. Что-то, что давало ловцу почувствовать принадлежность. Храм менялся, и больше это не был его. И тогда только ловец стал понимать тех, кто покинул родные планеты. Не как он – на время, с надеждой упорядочить мысли, набраться опыта и вернуться, а навсегда. Теперь молодой ловец думал: а может ли бы так, что они тоже перестали чувствовать свой Храм? Может, они тоже так пытались спастись от пустоты, от неприкаянности? Ловец стоял у ворот, чувствовал колючий ком в горле и думал о том, что случилось с его единственным местом в этом мире и с ним самим. Ловец страшился обратиться к Хранительнице Святынь с этим вопросом, он не хотел, чтобы она подтвердила его догадки. Вдруг она тоже чувствовала, что энергии в планете и вокруг становилось всё меньше? Вдруг дело было вовсе не в ловце, а в действительности сама планета медленно умирала вслед за настоятелем?