Малиновый закат♡

В ломанных лучах уходящего летнего солнца и малинового заката переливались плавными и нежными оттенками белоснежные ангельские крылья милого парня — ангела по имени Ноа. Ангел больше не скрывал свои крылья от других — они его гордость и уникальность. Парень ждал такси, смотря на всë с каким-то подлинным надменным взглядом, чувствуя как по-обычному, от некого волнения билось сердце, как было грустно.

***

Вскоре подъехал автомобиль и парень, сев в него, назвал нужную улицу. Приехав в назначенное место, Ноа, отдав деньги, вышел из автомобиля, хлопнув дверью. Сейчас он даже не обращал внимание на заинтересованный взгляд таксиста — зачем ему это надо? Ноа осмотрелся. Малиновый закат окрасил небо в нежно-розовый цвет — оттенок страсти и тихой грусти. В его багряных отблесках плясали печальные тени воспоминаний, такие же прозрачные, неуловимые, словно сон. Каждая полоска цвета — это отголосок ушедших лет, запечатлевшихся на холсте памяти. Ветер шепчет старые истории наполненные нотками страсти, грусти и сожаления, словно оплакивает потерянное счастье. В этом зареве сквозит ностальгия по временам, когда мир казался ярче, а надежды — безграничными.

Ещë не было темно, но уже горели фонари. Пара проституток стояла у стены клуба. Это место, в которое он шëл, ради которого он променял в жизни всë то, что казалось было дорого ещë вчера — сегодня не имело смысла. И это всë, как старая фотография, осталось на дне сердца осколками разбитого стекла, воспоминаниями… Он бросил Феликса — своего парня, чья демоническая сущность была видна, оставив на него трëхлетнего ребëнка, которого так любил. Он выкинул из своей жизни всë, что когда-то любил…

***

Прохладный ветер дул в лицо, трепал длинную чëлку и крылья, задувал под короткую футболку. Капроновые колготки непривычно обтягивали ноги, черненькая мини юбочка сидела на талии, а туфли на пятнадцати сантиметровых каблуках заполняли переулок чëтким, заманчивым стуком. Гордо подняв голову и сделав максимально дерзкое выражение лица, он уверенно направился в сторону клуба. По мере приближения, Ноа понял, что за проституток он принял двух парней, что стояли на каблуках и в женской одежде. Те как-то по своему, как свойственно всем представителям данной «профессии», высокомерно и безразлично осмотрев его с ног до головы, вернулись к своему разговору, шушукаясь и смеясь, периодически глядя на Ноа. Они видели, что вся эта дерзость и гордость в глазах смешана с грустью. Они словно чувствовали, что этот парень вовсе не тот за кого себя выдаëт, а точнее пытается выдать. Ведь доброту чистого искреннего сердца и оставшуюся лëгкую неуверенность нельзя скрыть. Встав недалеко от парочки и приняв более расслабленную позу, ангел принялся наблюдать. Помимо него и двух парней у стены, на другой стороне улицы была компания шумных и очень пьяных мужчин средних лет. Из клуба доносились обрывающиеся звуки: музыка и разговоры. Мимо клуба проезжали машины, из окон которых была видна дымка сигарет. Ангел стоял, задумавшись. — Новенький? — неожиданно спросил рыжий, дерзкий и грубый парень, что стоял рядом. Вопрос прозвучал язвито и с улыбкой. Едва заметно вздрогнув и спокойно посмотрев на того, ангел, слыша интонацию, молча окинул его мимолётным взглядом и зашëл в клуб, слыша как сзади раздался смех этих двоих. «Неужели его так парит новенький я или нет?.. Меня он видел пятый раз и ни разу со мной не говорил…» — подумал Ноа, поднимаясь по лестнице в полутëмном коридоре. Зайдя в клуб, видя чужие лица, ощущая атмосферу заведения: пустоту и похоть, он снял с себя кожаную курточку и поднялся на сцену. Здесь в клубе танцевали падшие и лишь для них играла мелодия света, ярких звуков и слов.

***

Обхватив руками пилон, Ноа в такт музыки стал эротично двигаться. Сначала его движения были плавными и неспешными, а затем они стали увереннее. Он чувствовал взгляды других, чувствовал мелодию всем телом, сливаясь с лучами света. Он танцевал со всей горячностью чувств и искренностью, не стесняясь, что из-под футболки виднелась малая часть рёбер. Его крылья, переливаясь на свету, плавно двигались, придавая соблазна, а его карие глаза, что обычно выражали лишь грусть, сейчас горели диким огнëм страсти и надмения. Он смотрел так, словно бросал вызов. Он танцевал так, что его хотелось взять, коснуться и вдохнуть аромат нежной кожи и задеть эти крылья, но он уворачивался от любых касаний. Он отвечал лишь дерзким взглядом и улыбкой. Ангел двигался, вилял бёдрами и выпячивал свою задницу, смотря обжигающе и дико. И нескромно закинув одну ногу на шест, красиво прогнулся назад, вытягивая руку. Затем он плавно опустился на колени, крепко держась за шест, и начал двигать тазом. На его губах довольная улыбка, его руки скользили по шесту, а слабые плечики, жаждущие любви, периодически жались к холодному пилону…

***

После завершения танца клиенты уводили его в номер, где он получал кратковременное удовольствие… Но потом всë заканчивалось. Отработав до ночи, он уходил домой.

***

Ноа давно живёт как будто во сне. Отдаётся другим, позволяя касаться своего нежного и хрупкого тельца, работает на заводе фрезеровщиком и устало поздно вечером возвращается с работы домой — туда, где его больше никто не ждëт и теперь уже вряд ли будет ждать… И по пути домой, одиноко идя дворами, смотря как медленно сгорает вечер, он останавливается и, словно вспомнив о чём-то, грустно поднимает голову вверх, чтобы взглянуть на небо и закат… Этот малиновый закат навсегда останется в сердце, сердце, что соткано из огня любви, добра и света. Этот малиновый закат — что безнадëжность будет напоминать о вечной грусти и о том, когда он оступился… «Малиновый закат стекает по стене, В тех ломанных лучах… Нежно-яркий цветок, нетронутый, как дитя».