Весна

Это был очередной теплый весенний день. Теперь все дни их жизни наполнены солнечным светом, и их не омрачает ни плохая погода, ни неприятности. Когда вы годами идете по темному, тернистому пути, едва разбирая дорогу перед собой, по прибытии в пункт назначения все дни начинают казаться прекрасными, а любая буря — временной. Их трудный, полный испытаний путь подошел к концу, и теперь все они могут просто спокойно плыть по течению, наслаждаясь жизнью, подобно котам, греющимся на солнце. Именно котом сейчас Джо себя и ощущал. Наступил апрель, и Ке Джин, как и собирался, вернулся к своей работе адвокатом. Из-за долгого отсутствия первое время ему потребуется проводить большую часть суток в фирме, чтобы снова вернуться в колею. В то время как Джо бездельничал в доме Ке Джина. С тех пор как завершилось слушание по делу «Пожилых Болванчиков», у друзей и семьи Джо стало дел невпроворот. Юнис и вовсе выгнала его из дома, на прощание напутствуя: — У нас с отцом и без того полно забот. Эти чокнутые мертвого достанут. Меня уже тошнит от необходимости постоянно вежливо улыбаться и отбиваться ото всех особо назойливых! А помощь моего глупого братца лишь все усложнит, так что катись-ка ты лучше к своему дорогому Ке Джину. И разберись уже наконец со своей личной жизнью! С этими словами Юнис захлопнула дверь поместья у него перед носом и была такова. В каком вообще современном обществе можно вот так бесцеремонно выгонять из дома своего брата?! А главное, что Старый Лис был на стороне Юнис! Разве они не помирились и не стали вновь одной семьей?! Как жестоко! В итоге Джо попивал вино, смотрел на чирикающих птиц и думал, что же в его жизни было не так. «Не так» вообще было много всего, особенно до недавнего времени, однако в данный момент его вполне себе все устраивало. А значит, сестрица вновь дурит ему голову! Вдалеке послышался знакомый звук мотора. Бокал вина тут же оказался отставлен в сторону и забыт, а к входной двери пронесся вихрь. — С возвращением! На работе все хорошо? Что-нибудь случилось? Ты сегодня так рано… Не в смысле, что я не рад тебя видеть или что-то обязательно должно было случиться, чтобы ты вернулся раньше к себе домой… — Джо тараторил со скоростью, едва ли доступной человеку. Его волосы были растрепанны от долгого лежания на кресле, а щеки немного раскраснелись то ли от выпитого вина, то ли от возбуждения, которое он испытывал каждый раз, когда говорил с человеком напротив. Послышался тихий смешок. Ке Джин едва успел выбраться из машины, прежде чем оказался сбит этим непрерывным потоком слов. — Все в порядке. Просто закончил с делами пораньше. Из-за солнечных лучей волосы Ке Джина казались рыжеватыми, оттеняя его глаза. Джо в очередной раз выпал из реальности, засмотревшись, как сияют на солнце чужие глаза и мягкая улыбка. Возможно, дело было не в солнце. Может быть, сам Ке Джин сиял. Джо вышел из ступора только когда парень уже подошел к нему вплотную. Неловко отойдя от прохода, он направился вглубь дома, попутно весело болтая: — Со своей работой ты оставил меня в этом большом холодном доме совсем одного! Знаешь, как одиноко мне здесь было?! Я почувствовал себя последним человеком в мире. Тебе нужно перестать позволять этим занудам ездить на тебе и уделять больше времени мне, иначе я загнусь и однажды ты придешь домой и найдешь здесь мое охладевшее от одиночества тело! Ты хочешь этого?! Знаешь, сколько потом будет хлопот с похоронами? Смерть это всегда так муторно! — Прости. Много работы накопилось. Джо плюхнулся на диван, смотря на Ке Джина, повесившего пальто на вешалку и теперь снимающего с шеи шарф. Привычная картина. Вполне себе обыденная, если так посмотреть. Так почему же он по-прежнему ощущает себя долгое время страдающим от жажды путником, наконец дорвавшимся до желанного источника? Возможно, после пережитого он так никогда и не перестанет относиться к Ке Джину, как к фарфоровой вазе, которую после многочисленных, кропотливых попыток удалось таки склеить. Возможно, он так и не перестанет волноваться за него. Возможно, само его сердце никогда не перестанет волноваться из-за него. Джо ощутил, как сердце забилось быстрее. Как некстати вспомнились слова сестры и странные вопросительные взгляды друзей, будто ждавших чего-то. И тогда случилось это. — Я люблю тебя. Вот так просто. Без обиняков. Только спустя секунду до Джо дошло, что только что вылетело из его рта, и, испугавшись собственной смелости, он рефлекторно закрыл глаза и опустил голову, пытаясь вернуть дыхание в норму. Из-за этого и не заметил, как руки Ке Джина, тянущиеся повесить шарф на вешалку, дрогнули и остановились, так и не достигнув цели. Оглушительная тишина тяжелым грузом опустилась на плечи. Напряжение, казалось, можно было резать ножом. Послышались тихие, медленные шаги, после чего место на диване рядом прогнулось под чужим весом. Оба продолжали молчать. Спустя, казалось бы, вечность, на деле обернувшуюся всего парой десятков секунд, чужие холодные руки прикоснулись к тыльной стороне ладоней Джо и потянули в свою сторону аккуратной, но крепкой хваткой. Джо наконец открыл глаза и повернул голову вправо, увидев, что Ке Джин задумчиво смотрит на его руки, выводя на них узоры большими пальцами. — Я давно знал, — наконец прозвучал ответ. Джо почувствовал себя так, будто его прокатили на американских горках. Эмоции сменяются быстрее, чем он успевает за них зацепиться. Замешательство, непонимание, неловкость, грусть, боль. Ке Джин, замечая этот пронесшийся вихрем калейдоскоп эмоций на чужом лице, быстро выпаливает: — Не подумай, что я играл на твоих чувствах! Просто, — он на мгновение замолкает, хмурясь, — с самого начала наши отношения были не такими, как с остальными. Я долго не мог разобраться в себе и дать этому чувству название. Единственное, что я отчетливо понимал — мне спокойно с тобой, как ни с кем другим. И тогда я решил просто позволить всему идти своим чередом. А когда начал понимать, произошло, — он неопределенно взмахнул рукой, — все это. Джо, как загипнотизированный, продолжал смотреть, как пальцы Ке Джина нежно водят по его ладоням в успокаивающем жесте. — Я всегда хотел быть с тобой. Иначе меня бы здесь сейчас не было. Джо размыкает пересохшие губы. — Может, это просто чувство благодарности, — его голос охрип из-за внутренних переживаний. Ке Джин на это поджимает губы, с беспокойством смотря, до какого состояния непроизвольно его довел. — Никакое чувство благодарности не заставило бы меня каждый вечер смотреть с тобой ситкомы. — Я думал, они тебе тоже нравятся! — Они глупые. Я всегда обращаю внимание только на то, как ты смеешься во время их просмотра. Это единственная хорошая вещь, что в них есть. Джо чувствует, как готов взорваться от смеси возмущения и смущения. Ему ничего не остаётся, кроме как стушеваться, обиженно зыркая на Ке Джина. Тот в свою очередь улыбается, глядя на него, и явно еле сдерживает смех. Ке Джин кладет руку на затылок Джо и тянет на себя, соприкасаясь с ним лбом. У Джо перехватывает дыхание от внезапной близости. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Ке Джин. В его глазах отражаются миллиарды звезд. И в следующую секунду Джо в очередной раз за день чувствует, как задыхается, потому что Ке Джин подается вперед, ловя его вдох своими губами. В это мгновение долгие годы недосказанности и тоски разбиваются на мелкие осколки, поглощенные нежным поцелуем. Ке Джин отстраняется и утыкается лбом в плечо Джо, загнанно дыша. Видимо, ни у него одного сердце готово вырваться из груди. Джо устраивает ладони на его спине и и стискивает в объятиях. За эти годы он привык к тишине, потому понимает все без слов. За окном начинает алеть огненной пеленой закат. Но никого из них это не беспокоит. Они научились искать свет даже в самых непроглядных ночах, и теперь, вне зависимости от времени суток, над ними всегда будет ярко светить солнце.