Зарисовки по солкам

Парень резко сел, распахивая глаза и часто дыша от резкого пробуждения. Через пару секунд, оглядевшись, он разочарованно вздохнул, опираясь лбом на руку и сгибая ногу, другую скидывая на пол. — Тц, — явное недовольство расползлось по лицу юноши, — опять сбежал. Черт побери. В помещение вошел мужчина лет тридцати, окинув взглядом пространство, а после удрученно вздыхая. — Чонин, ты опять уснул? Теперь даже на тахте? — мужчина направился к Яну, выставляя перед собой вешалку с костюмом на ней. — Уже скоро начнут собираться гости, тебе нужно переодеться. — Джозеф, я его почти поймал. Еще немного, и я бы смог наконец полностью разглядеть его, — Ян сделал обеспокоенное лицо, хватая помощника за руку. — Он вновь испарился, будучи почти в моих руках. — Может ты уже бросишь эту затею? — Джо протянул костюм. — Ты из-за этих галлюцинаций сойдешь с ума скоро. Я тебя еле уговорил провести этот вечер, а за заказы и вовсе не берешься. Только скульптурой этого своего «парня мечты» и занимаешься. — Джозеф, я не могу, — Ян встал, подходя к статуе без лица, но с родинкой. — Пока не завершу его, — Ян рукой легонько провел по груди парня, — я не возьмусь ни за что другое. Послышался вздох, а после Джо положил костюм на тахту и направился к выходу. — Твоя воля, но переоденься, пожалуйста, — он вышел из комнаты, оставляя Чонина одного. .𖥔 ݁ ˖ .𖥔 ݁ ˖ .𖥔 ݁ ˖ Деловой вечер в самом разгаре. Чонин стоял в главном зале в окружении партнеров. На нем брюки, укороченная рубашка и такой же пиджак, а в дополнение галстук и небольшие цепи, что есть как на спине пиджака, так и спереди на галстуке и штанах. «Ну мог же выбрать что-то поудобнее? Зачем мне пузо на всеобщее обозрение», — возмущался в голове Ян, продолжая улыбаться и вести утомительные беседы. Ян хотел работать над скульптурой, а не развлекать стариков, что сорят деньгами, однако вариантов нет. Если бы он не согласился на этот вечер, Джозеф обещал сломать его скульптуру. Обреченный вздох. От Яна наконец отстали и он мог спокойно выпить. Он взял бокал с шампанским и глянул в сторону мастерской. — Скорее бы вернуться к статуе, — шептал Ян. К двери кто-то подошел. Длинноволосый парень дернул ручку, заходя внутрь. Ян нахмурился, ставя бокал и направился к мастерской, бурча себе под нос, что кто-то посмел вторгнуться в его студию. Подойдя к двери, Ян зашел внутрь, подходя к незнакомцу, что пялился на его статую. Это еще больше разозлило Чонина. Он схватил за плечо парня, поворачивая к себе. — Эй, кто тебе разрешил сюда… — Ян замолчал, увидев злосчастное лицо парня, что, казалось, он уже не раз видел раньше. — Т-ты… — Как невоспитанно, — послышалось грубым тоном. — Я тебе не «эй», меня зовут Хёнджин. Хван стал наступать на Чонина, а тот пятился назад, будучи не в силах оторвать взгляда или вымолвить хоть что-то. Это не иллюзия. — Ты меня выковал? Будто копию делал, — насмешливый и наглый тон резал все представления. — А чего лица нет? Или такую красоту не выразить такому никчемышу, как ты? — Чонин уперся в дверь, а слева от его головы оказалась рука. Узкие глаза смотрели в душу, пробирая до дрожи. — Видел я твои работы. И почему они всем так нравятся? — колкие слова, что Чонин пропускал мимо ушей. Хёнджин чуть нахмурился. Его слова игнорировали, однако смотрели на него, будто он не настоящий и вот-вот исчезнет. Это интригующе. — Хэ-э-эй, парень. Я тебе нравлюсь? — ему и на это не ответили, однако Ян поднял руку, легонько проводя по щеке Хвана. — Настоящий, — прошептал Чон, чуть раскрывая рот. Сердце готово было выпрыгнуть. Весь мир вокруг исчез. — Пф, — вскинул брови Хван, усмехаясь. Он рукой взял подбородок творца, а телом прижал к двери. Чонин носом провелся по чужой шее, ощущая терпкий аромат парфюма. Это заставило Хвана слегка покраснеть от неожиданности. — Т-ты! — воскликнул Хен, хватаясь рукой за чужое горло и прижимая к двери. — И вправду настоящий, — хриплый шепот и тихий смех. — Как долго я тебя искал, любовь моя… «Л-любовь? — Хен скептично глянул на творца, а после усмехнулся. — Блеф!» Хенджин приблизился к губам Яна, останавливаясь в миллиметрах, а вторую руку с двери переместил на талию, сжимая ту, возможно, до боли. — Ну же, — шептал Хен, — оттолкни! Скажи, что больно, чтоб ушел. Что я пугаю. Чонин как завороженный потянулся к губам напротив, закрывая глаза. «Больше не иллюзия!» — маленькая слеза потекла по щеке.