Цветы под сердцем

      Мальчики-омеги были редкостью. Обычно, нежность и хрупкость омежьей сущности проявлялись в девочках, в то время как альфа-мужчины олицетворяли собой силу и доминирование.       Девочки-альфы тоже считались диковинкой, хотя к ним общество относилось более лояльно. А самое главное, почему-то им было проще найти партнёра, чем парням-омегам.       В этом мире, где пары формировались по законам природы и иерархии, поиск спутника жизни становился настоящим испытанием для тех, кто выбивался из общего строя. И Се Лянь, как мальчик-омега, ощутил это на себе в полной мере.       С запахом ему повезло. Он был уникальным, запоминающимся — сладкая, теплая и ароматная булочка. Его аромат обволакивал уютом и беззаботностью. Типичный запах для ласкового омеги.       Однако, вопреки всем ожиданиям и логике, его главный пол — мужской, парадоксальным образом отпугивал альф.       Это противоречие казалось нелепым, даже абсурдным. Ведь в их обществе определение пола, а точнее, вторичного пола — альфа, омега или бета — зачастую предшествовало даже вопросу о гендерной принадлежности.       И Се Лянь, мальчик-омега, оказался в ловушке собственных биологических особенностей, словно проклятый самой природой.       И нет, дело не в том, что он сам не шел на контакт с людьми, чтобы найти себе пару.       Наоборот, Се Лянь старался заводить отношения. Он часто общался с альфами, и многие ему нравились. Только вот… они не могли воспринимать, его как омегу. Ведь если так посмотреть, у Се Ляня и увлечения были… не омежьи.       Боевые искусства, определенно, отличаются от вышивания крестиком.       С бетами у Се Ляня тоже почему-то ничего не получалось. Хотя странно. Ведь беты были универсальны, они вступали в отношения как с альфами, так и с омегами… и даже друг с другом.       В попытке найти свою любовь, будучи студентом, Се Лянь решился на отчаянный шаг — попробовать построить отношения с другими омегами. Это оказалось глупостью.       От слишком близкого общения с любым омегой Се Ляня начинало мутить. Их приторно-сладкий запах казался невыносимым, а когда он смешивался с его собственным… это было просто запредельно. Чувство, словно его насильно окунули в патоку, лишая возможности дышать.       Матушка успокаивала, предрекая встречу с настоящей любовью, а отец молчал, в его взгляде только мелькала едва уловимая гордость за столь редкое явление, что его сын парень-омега, ценимый в светских кругах.       Парадокс: Се Лянь оставался один, отвергнутый как потенциальный партнер из-за своей омежьей сущности, но в то же время уважаемый за эту же исключительность.       Нонсенс.       Все бы продолжалось так и дальше.       До одного случая.       В жизни Се Ляня Хуа Чэн появился как в типичном сценарии мелодрамы.       Оба, поглощенные мыслями о предстоящих занятиях, спешили по шумному коридору университета. Столкновение было неизбежным: книги и бумаги рассыпались по полу, а они сами, на мгновение потеряв равновесие, оказались в объятиях друг друга.       Этот случайный, почти банальный момент, стал началом их истории, словно сошедшей со страниц сценария дорамы. Воздух вокруг них наполнился легкой неловкостью и искрой, предвещающей нечто большее, чем просто мимолетное знакомство.       Оба в тот момент поняли, что безоговорочно влюбились, и Хуа Чэна ни разу не отпугнул тот факт, что Се Лянь парень.       Их отношения были идеальными, как по книжке про любовь. Ни для кого не стало новостью, что они поженились. Даже родители Се Ляня приняли его выбор и занимались организацией свадьбы.       На удивление, отца совершенно не смутило, что Хуа Чэн воспитанник детского дома. Господин Се, нередко пытался отдать замуж своего сына «по выгодной партии», но видя, как альфы не воспринимают его с гендерным полом… просто смирился.       И тут появился альфа, который души не чаял в «неправильном омеге».       Все просто были счастливы.       А потом Се Лянь забеременел.       Хуа Чэн был воплощением лучшего альфы, особенно в этот трепетный период, когда Се Лянь носил под сердцем их дитя. Он неотступно следовал за своим возлюбленным, окутывая его заботой и вниманием, словно драгоценный цветок. Каждое желание Се Ляня исполнялось мгновенно, а комфорт и благополучие стояли превыше всего.       — Гэгэ… — сказал как-то Хуа Чэн, когда нежно обнимал супруга и целовал его макушку, — у меня есть небольшая просьба…       Муж попросил Се Ляня сделать гендер-пати.       Это было неожиданно, потому что подобные праздники перестали пользоваться спросом, когда у людей появился вторичный пол. Хотя, если так подумать, то это имело место быть. Учитывая соотношения альф, омег и бет на мальчиков и девочек.       — Но только мы вдвоем Гэгэ… я, ты… — Хуа Чэн аккуратно положил ладонь на еще маленький животик своего омеги. — и наш малыш.       Сань Лан так редко о чем-то просил, поэтому Се Лянь согласился мгновенно.       Решили без всякой лишней мишуры и шариков. Просто они и сладкий тортик, в котором таился секрет.       Розовая начинка.       Будущие родители вне зависимости от цвета были просто искренне счастливы.       Хуа Чэн обнимал и целовал своего супруга, благодаря за будущую красавицу.       Да, у них будет дочка… Жое.       Пока еще оставалось загадкой, кем именно она будет — альфой, бетой или омегой. Вторичный пол можно было определить только после рождения, взяв у малышки кровь на анализ. Но статистика говорила, что скорее всего Жое станет бетой или омегой.       Впрочем, это не имело никакого значения. Главное — это их долгожданная дочь.       Когда Жое появилась на свет, врачи сразу же провели все необходимые анализы.       Се Лянь искренне радовался появлению дочки на свет. Она была прекрасна. У Се Ляня все болело после родов, но он стоял и любовался своей дочерью. В ее маленьком личике он видел бесконечную любовь.       — Первый ребенок? — доносится женский голос с другого конца палаты.       Се Лянь нехотя отводит взгляд от своего сокровища и смотрит на омегу, сидящую на больничной койке, которая спокойно и на опыте кормит малыша грудью. Се Лянь искренне восхитился ее умениями. Ведь у него самого каждый раз дрожали руки, когда он брал свою малышку.       — Д-да, — смущенно проговорил парень.       — Тогда ничего страшного.       Тут Се Лянь удивился и не удержался от вопроса:       — Как это?       Женщина вздохнула, аккуратно поправила головку ребенка.       — Еще родится альфа, не переживай.       Се Лянь искренне задал вопрос:       — А есть разница?       Женщина тихонько рассмеялась, стараясь не потревожить свою девочку.       — Конечно. Альфы всегда хотят, чтобы у них родился мальчик-альфа… — тут роженица грустно улыбнулась и посмотрела в окно. — Это мои третьи роды. Старшие у меня мальчики-альфы. Муж меня на руках носил за них… что не скажешь о моих соседках по дому… по палатам. У кого были омеги, многие разочаровывались и говорили, ничего, в следующий раз получится… У кого-то получалось. А кто-то… оставался без мужей.       Точно… на радостях Се Лянь совсем и забыл. Каждый альфа хотел себе в сыновья альфу.       Даже отец, не смотря на то, что он испытывал гордость за его универсальность. Се Лянь чувствовал, что… он не оправдывает надежды отца только из-за своего вторичного пола.       Сердце Се Ляня болезненно сжалось. Он никогда не задумывался о таких вещах. Хуа Чэн любил его, он был уверен в этом. Неужели пол ребенка действительно имеет такое значение? Он посмотрел на Жое, такую маленькую и беззащитную. Она была его драгоценностью.       Неужели его Сань Лан будет разочарован в этой чудесной малышке?       Мысли не покидали Се Ляня, и после выписки, встретившись со своим альфой первое, что омега услышал в адрес дочки.       — Гэгэ! Она прекрасна!       Слова роженицы в палате эхом отдавались в голове, напоминая о существующем в их мире неравенстве и предрассудках. Он боялся, признаться честно, боялся, что не сможет дать Хуа Чэну то, чего от него ожидают другие альфы. Но, глядя на то, как Хуа Чэн любуется Жое, как его алый глаз светится неподдельной радостью, все страхи улетучились.       Хуа Чэн нежно поглаживал крошечную ручку Жое, его лицо выражало безграничное обожание. Он смотрел на Се Ляня сияющим взглядом, в котором читалась вся его любовь и благодарность.       — Я люблю вас…       У Хуа Чэна горели глаза нежной любовью, когда он произносил эти слова. Забыв обо всем на свете, он тут же попросил у Се Ляня маленький, белый сверток с их дочкой. Бережно взяв на руки это крошечное создание, он не мог отвести восхищенного взгляда от её мирно спящего личика. Легкий румянец играл на её щечках, а крошечные ручки были уютно сложены у груди.       Все дни Хуа Чэн не отходил от дочери ни на шаг. Постоянно держал ее на руках. Целовал маленькую кроху. Не мог нарадоваться ей.       Хуа Чэн пеленал Жое, сидел с ней на руках, постоянно гулял.       Смотря на все это Се Лянь мог с уверенностью сказать, что его муж не тот тип альф, которому важен пол ребенка.       Их новая жизнь втроем началась замечательно.       А потом, когда Жое было два годика, Се Лянь забеременел во второй раз.       По старой традиции молодые родители хотели вновь использовать тортик с секретной начинкой. Однако на сей раз они решили узнать пол ребенка в компании друзей — Хэ Сюаня и Ши Цинсюань, потому что они одновременно узнали о беременности.       — Я так сильно хочу дочку, — мечтательно сказала Ши Цинсюань присаживаясь за стол напротив своей сладости с неизвестной начинкой, — я бы ей покупала самые лучшие платья… Но ладно, — сама себе сказала девушка, — если будет сын, то я все равно буду покупать ему самые красивые костюмы.       Хэ Сюань, стоящий за супругой, закатил глаза:       — Я своего сына, никуда не отпущу с тобой.       Девушка, сразу обернулась на мужа и строго, даже угрожающе сказала:       — С чего это? Я значит, вынашиваю ребенка, буду его рожать… И мне с ним видеться нельзя!       Се Лянь только улыбался с маленькой перебранки друзей. Омега посмотрел на свою дочку, которая послушно сидела за столом и ждала разрешения попробовать сладкое.       — Цинсюань, режь торт, — оборвал спор Хэ Сюань, — а то глава семейства Хуа, очень сильно расстроится, что его дочка не может попробовать торт.       Ши Цинсюань тут же переменилась в лице.       — Ой, дорогуша, прости меня. — затараторила девушка, с извинениями смотря на малышку. — Тетя совсем заболталась с дядей… Все режем тортики!       Каждая пара разрезала свою сладость.       У обоих была голубая начинка.       Хуа Чэн также искренне радовался, как и с дочкой. Не в силах сдержать переполняющие его чувства, он подхватил Се Ляня на руки, осыпая его нежными поцелуями, щедро деля свою любовь.       Хуа Чэн, конечно же, не забыл и про их маленькую красавицу, которая, увидев родительские объятия, протянула к нему ручки, требуя свою порцию внимания и ласки от любимого отца.       — Как мило! — не удержалась от эмоций Ши Цинсюань, обнимая собственного мужа. — А-Лянь, как думаешь, альфа или бета?       Се Лянь просто пожал плечами, наслаждаясь прикосновениями мужа и объятиями маленькой дочки.       Ему было все равно.       Время покажет.       Он просто ждал появления на свет своего маленького Эмина.       И вот этот день настал.       Се Ляню было достаточно одно взгляда, чтобы понять — перед ним маленькая копия мужа. Детских фотографий Хуа Чэна не так много, но даже уже в этом маленьком комочке можно увидеть его любимого… Да, это был настоящий Сань Лан в миниатюре!       После родов сразу взяли анализы и не томя сообщили вторичный пол ребенка.       — Поздравляю, папочка! — сказала молоденькая медсестра, даже через маску было видно ее широкую улыбку. — У вас мальчик-омега, прям как вы!       Се Лянь… удивился.       Среди детей нового поколения мальчики-омеги стали встречаться чаще, но все-таки уступают девочкам… Даже девочек-альф стало больше за последнее десятилетие.       Но Се Ляню было все равно.       Его мир сейчас ограничивался маленьким комочком, мирно посапывающим у него на руках — миниатюрной копией Хуа Чэна. Тонкие черты лица, чуть вздернутый носик, даже едва заметная ямочка на подбородке — всё говорило о нерушимой связи между отцом и сыном.       В общей палате царило оживление. Другие роженицы, полные энтузиазма, обменивались опытом, советами и сплетнями, пытаясь вовлечь Се Ляня в их беседу.       — Мальчик-омега? — удивилась одна из девушек в палате, внимательно смотря на папу ребенка. — Прям как вы… такой миленький, похож на вашего мужа?       — Да, — сказал Се Лянь, не переставая любоваться Эмином.       — А первый, наверное, альфа и похож на вас?       — Нет.       Оживление в палате тут же прекратилось.       — У вас… две омежки?       Многие с сочувствием посмотрели на Се Ляня, но он не обращал внимания на эти взгляды.       — Да.       — Оу… А ваш муж знает, что родилась еще омежка?       — Пока нет.       Он знал, что муж будет безмерно счастлив, узнав о еще одном маленьком омеге в их семье. Он представлял, как Сань Лан будет обнимать их обоих, осыпая поцелуями и без конца повторяя, как сильно их любит.       Эта мысль заставила Се Ляня улыбнуться, и он с нетерпением ждал момента, когда сможет разделить эту радость с любимым человеком. В голове уже роились планы, как они объявят эту новость и как отпразднуют пополнение в их семье.       — Может… попробуете третий раз? Тогда обязательно альфа будет.       — Да-да! — подхватила вторая, — так и скажите своему мужу.       В палате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим попискиванием новорожденного. Се Лянь устало, но с любовью прижимал к себе своего второго ребенка, маленькую омегу.       Ему было все равно.       Се Лянь не придал значения словам рожениц. Он на примере Жое понял, в его семье все равно, кто будет.       И Се Лянь ошибся.       Господин Се, статный мужчина с проницательным взглядом, продолжал прожигать новорожденного внука взглядом.       — Омега? — спросил он с оттенком горечи в голосе. Се Лянь, уставший, но счастливый, прижал младенца к себе.       — Да, разве он не напоминает тебе Сань Лана? Взгляни на эти ямочки на щеках…       Он старался говорить мягко, надеясь смягчить гнев отца. Мать, стоящая рядом, положила руку на плечо мужа, пытаясь успокоить его.       — Лучше бы он был похож и полом на него, — фыркнул мужчина, не задерживая взгляда на маленьком мальчике.       — Дорогой, успокойся — прошептала матушка, но отец лишь отмахнулся от нее.       — Что успокоиться? Две омеги подряд! Наследник должен быть альфой, сильным и способным!       Отец был резок, даже чересчур. Се Лянь не ожидал такой реакции. Он думал, что Эмина примут, как и Жое… но раз они две омежки, то и отношение такое…       — А-Лянь… отец просто переживает… — начала говорить матушка, но не успела закончить мысль.       На звук споров в комнату зашел Хуа Чэн с дочкой на руках.        Хуа Чэн нахмурился, его взгляд похолодел. Он медленно подошел к Се Ляню и нежно коснулся его щеки свободной рукой.       — Простите, но я не вижу тут проблемы, — прорычал он, его обычно уважительный голос, направленный на родителей своего омеги, был полон ярости. — Все омеги в этом доме — мои сокровища. Я не позволю в таком тоне говорить о них.       Он перевел взгляд на отца Се Ляня, прожигая его взглядом.       — А что касается наследника… — Хуа Чэн сделал паузу, демонстративно поглаживая маленькую Жое по голове. — У нас уже есть две чудесных омежки. Чем не наследники? И если судьба благословит нас еще детьми, мы воспитаем их так, чтобы они были достойны уважения, вне зависимости от их пола или статуса. А если у вас есть какие-то возражения… — в голосе Хуа Чэна послышалась угроза, — то вам придется иметь дело со мной.       Господин Се просто молча вышел из комнаты.       — Простите его, — сказала госпожа Се, подходя ближе к счастливой семье. — Он человек старых взглядов… Дайте ему время… — Женщина тяжело вздохнула, а потом ласково улыбнулась. — А-Лянь, А-Чэн, мои внуки прекрасны.       Госпожа Се поцеловала каждую омежку заботливо в лоб. Жое весело хихикнула и поцеловала в ответ бабушку, в то время как Эмин очаровательно нахмурил носик во сне.       — Я постараюсь на следующей неделе прийти и поиграть с вами.       После этих слов женщина скрылась за дверью.       Когда родители ушли, Се Лянь прижался к Хуа Чэну, чувствуя, как гнев и обида отступают, уступая место благодарности и любви. Его Сань Лан всегда стоял за него горой, защищал от всех невзгод. И сейчас, когда он был так уязвим, Хуа Чэн снова пришел на помощь.       Старший омега посмотрел на Эмина, спящего в его руках, и на Жое, мирно сидящую на руках у своего мужа, и понял, что у него есть все, что ему нужно.       Семья, любовь и поддержка. А остальное — не имеет значения.       Эмин рос настоящим омегой. Нежным и ласковым. Постоянно тянулся к Се Ляню. Хотел его любви и внимания. Даже Жое не была такая любвеобильная, как ее младший братик.       — Мне кажется, ваш Эмин полностью копия твоего Сань Лана не только внешне, но и по характеру, — сказала Ши Цинсюань, за чашкой чая, когда она пришла в гости к семейству Хуа. — Шинчан! Будь аккуратен, а то порвешь одежду!       Ши Цинсюань не шутила, когда сказала, что даже сыну-альфе будет скупать разные костюмчики. Постоянно, когда Се Лянь видел Шинчана, то он был в новом образе.       — Ох, А-Лянь, как быстро время летит… недавно держала его на руках, а он уже бегает за твоими омежками.       Последнее было сказано в шутку. Дети всего лишь играли в догонялки, а Шинчан был вóдой. Просто Ши Цинсюань любит все преувеличивать, но насчет времени она совершенно права.       Их сыновьям сейчас по три года, а Жое вот-вот исполнится шесть.       — Я думаю через год попробовать второго ребеночка, — с уверенностью и нежностью сказала девушка, — очень сильно хочу омежку… А ты А-Лянь?       Се Лянь только пожал плечами, как получится. Хотя на самом деле… он думал больше про альфу. Отец, конечно, принял Эмина и перестал ворчать, но Се Ляню хотелось порадовать своего мужа сыном-альфочкой.       — Папочка! — мысли прервал Эмин, бежащий на всех порах к Се Ляню, — Папочка, Шинчан сказал, что когда вырастет возьмёт меня замуж… Но я не хочу!       После сказанных слов у мальчика полились слезы. Взрослый омега только с любовью вытер глазки сыну и ласково спросил:       — А что ты хочешь?       — Х-хочу… хочу остаться с тобой, папочка! — прошептал он, его голос дрожал от переполняющих чувств. Се Лянь нежно обнял сына в ответ, ощущая, как маленькое тельце дрожит от грусти.       Ши Цинсюань, вечно жизнерадостная и громкая, залилась смехом, наблюдая за этой картиной.       — А я говорю, весь в своего отца, тоже ни на шаг от тебя не отходит!       Се Лянь, смущенный таким вниманием, лишь мягко улыбнулся. Он знал, что Ши Цинсюань права. Если бы сейчас рядом был Сань Лан, он бы не отходил от Се Ляня ни на шаг. Его альфа, вечно внимательный и заботливый, всегда старался быть рядом.       Время неумолимо бежало вперед, не обращая внимания на их радости и печали. Год пролетел незаметно, наполненный маленькими событиями и радостями семейной жизни. Ши Цинсюань, верная своему слову, забеременела во второй раз.        Родила долгожданную девочку… только бету.       Девушка ничуть не расстроилась, а только сказала Хэ Сюаню, расчехлять свой кошелек для новых нарядов.       Теперь у нее будет еще один маленький модник, которого можно наряжать и баловать.       Хэ Сюань, вздохнув, лишь покачал головой, зная, что спорить бесполезно.       Через время Се Лянь объявил о своей третьей беременности. У Эмина и будущего малыша Фансиня будет разница пять лет, а с Жое — семь.        Вообще, изначально они договаривались с Хуа Чэном, что деток будет столько — сколько позволит здоровье самого Се Ляня. Насчет финансов Хуа Чэн даже сказал не переживать своему супругу.       Они уже знали, что будет мальчик с помощью их сладкой традиции. Се Лянь почему-то мысленно выдохнул. Уже велик шанс, что будет альфа. Однако омега очень хотел в этом убедиться.       За это время современная медицина даровала возможность узнать вторичный пол ребенка еще в утробе омеги, через анализ крови родителя, хотя эта процедура и оставалась добровольной. Се Лянь, движимый любопытством и желанием точно знать, кто же скоро появится на свет, решился на этот тест.       — Поздравляю! У вас 80% будет альфа, 15% — бета и 5% — омега.       Такие тесты были не совсем точные, но все-таки почти в девяносто процентах они определяли верно. Появились теперь и двойные гендерные вечеринки. Сейчас, чтобы определить вторичный пол ребенка использовались следующие цвета: золотой — альфа, серебряный — бета, бронзовый — омега.       Се Лянь, переполненный неземной радостью от грядущего пополнения в их семье, и, что особенно его воодушевляло, предвкушения родительства альфы, решил устроить для Хуа Чэна небольшой сюрприз.       Он заказал восхитительный торт, украшенный изысканными цветами и узорами, в лучшей кондитерской столицы. Его сердце билось в предвкушении момента, когда он сможет поделиться этой новостью со своим любимым.       Вернувшись домой, он тщательно подготовил все к приходу Хуа Чэна, украсив их обитель свечами и благовониями, создавая тихую и уютную атмосферу.       Как раз дети были у родителей.       Вечером, когда Хуа Чэн вернулся, он был встречен нежным поцелуем, а альфа в свою очередь с радостью углубил поцелуй, не забыв ласково провести по животику своего омеги.       — Гэгэ, сегодня какой-то праздник? — спросил он, его бархатный голос звучал с легкой тревогой и ожиданием.       В ответ Се Лянь с загадочной улыбкой ответил:       — Я ходил узнавать вторичный пол ребенка, — Хуа Чэн на мгновение замер, его темный глаз расширились от удивления.       — Гэгэ, ты доверяешь этим тестам? — спросил он, в его голосе слышалась еле заметная доля сомнения.       — У Ши Цинсюань все совпало, — ответил Се Лянь, надеясь развеять его опасения. Ему так хотелось, чтобы этот момент был идеальным.       Се Лянь затаил дыхание, наблюдая, как Хуа Чэн аккуратно разрезает торт. Внутри обнаружилась золотая начинка, сверкающая, как солнце.       — Золотой… что это значит, Гэгэ? — поинтересовался Хуа Чэн, его взгляд был полон любопытства.       Новая символика, обозначающая пол ребенка, действительно появилась относительно недавно, и многие еще не были достаточно проинформированы о ней. Се Лянь, глядя на любимого, расплылся в широкой, счастливой улыбке и прошептал:       — У нас будет альфочка, Сань Лан.       Слова эхом разнеслись по комнате, наполняя ее любовью и предвкушением грядущего счастливого будущего.       — Ох, Гэгэ! — радостно воскликнул мужчина, подхватив мужа на руки. — Я так рад!       Радость Хуа Чэна была настолько ощутимой, что казалось, будто она разливается по всему дому, согревая все вокруг. Этот момент стал еще одним драгоценным камнем в их общей сокровищнице воспоминаний, подтверждающим их безграничную любовь.       Однако…       Пусть и ввели новые тесты, врачи все равно проверяли пол после рождения.       У маленького Фансиня, как только он появился на свет, взяли кровь на анализ, и спустя несколько секунд результат известен.       — Поздравляем! У вас омежка!       Ч-что?       Се Лянь почувствовал как проваливается сквозь кушетку.       — К-как омежка?..       — Вот, посмотрите, — медсестра протянула омеге маленькую палочку с тестом, на которой была прописана отчетливая латинская буква «О»       — Но… когда я сдавал кровь… был альфа…       — Ох, — вздохнула медсестра по старше, которая проверяла самочувствие роженика, — Вы вспомните, как раньше и эти тесты не могли сразу точный результат назвать! И вторичный пол ребенка узнавали только после пяти лет.       — Не расстраивайтесь вы! — сказала первая медсестра, которая делала тест Фансиню, — Вы еще молодой, родится альфа!       Се Лянь только опустил глаза вниз на ребенка и аккуратно прижал к себе сына, сказав:       — Это мой третий малыш-омега, мне тридцать шесть.       У медсестры от удивления расширись глаза, в которых сразу появилось сочувствие.       — Извините… вы выглядите молодо…       Се Лянь ничего не сказал. Он просто лежал и смотрел на своего маленького мальчика… Он был прекрасен, несмотря ни на что. Но в сердце поселилась тихая тоска. Три омеги… и ни одного альфы.       Что скажет Хуа Чэн?       После осмотра Се Ляня перевели в общую палату к другим роженицам. Атмосфера здесь была пропитана усталостью и тихим счастьем. Но никто не мог скрыть от зорких глаз остальных омег его подавленное состояние. Молчание Се Ляня было красноречивее любых слов. Они сразу поняли причину его печали — неудача с полом новорожденного.       — Возьмите, — прошептал молодой парень-омега, и протянул Се Ляню какую-то бумажку.       Это был первый раз Се Ляня, когда с ним в палате лежали не только девушки-омеги, но и молодой парень. В другой ситуации он бы с удовольствием пообщался с ним, но теперь…       — Здесь брошюра с адресом и телефоном центра помощи омегам, которым… не везет, — тихо пояснил юноша, опустив взгляд. — Моя старшая сестра там работает. Они помогают омегам, оказавшимся в сложной ситуации, поддерживают их и морально, и материально… Вдруг вам пригодится.       Се Лянь взял протянутую брошюру с дрогнувшей рукой.       Не везет…       Это слово эхом отозвалось в его голове. Не везение ли это, когда дарованы три жизни, но ни одной, способной продолжить род?       Се Лянь представил себе лицо мужа, когда тот узнает. Разочарование? Печаль? Или, что ещё хуже, упрёк в его глазах? Страх сжал сердце ледяной хваткой. Он спрятал брошюру под подушку, словно надеясь, что она сможет уберечь его от надвигающейся бури.       Слова парня-омеги продолжали звучать в голове, напоминая о реальности, от которой он так отчаянно пытался сбежать. Центр помощи… неудача… альфа… Все смешалось в один неразборчивый ком боли и отчаяния.       Очень быстро наступил день и время выписки.       Хуа Чэн всегда с трепетом и радостью встречал Се Ляня из роддома. Он был идеальным мужем, любящим и заботливым. Но в этот раз все было иначе. Се Лянь боялся этого момента, его сердце сжималось от вины и стыда. Он обманул Хуа Чэна. Сказал, что родит альфу…       А вместо этого… он снова выходил из роддома с новорожденным омегой на руках. Это был уже третий раз. Как он посмотрит в глаза Хуа Чэну? Как объяснит, что не оправдал его надежд?       Он ждал его там, за дверями, полный любви и предвкушения… и он будет ждать альфу, своего ребенка-альфочку.       Се Лянь чувствовал, как слезы подступают к глазам.       Хуа Чэн ждет. Его Хуа Чэн, который заслуживает правды, какой бы горькой она ни была.       — Гэгэ, что случилось? — напугано спросил альфа, вынырнув из толпы встречающих, его алый глаз был полон беспокойства, словно почувствовал неладное. Он подбежал к омеге, обхватывая его лицо ладонями, внимательно изучая каждую черточку, пытаясь понять, что вызвало такую печаль.       Нужно сказать… но не при посторонних.       — Сань Лан… Я хочу домой… я устал… — прошептал Се Лянь, его голос дрожал. Слова давались с трудом, словно во рту образовался ком соли.       Хуа Чэн мгновенно насторожился, почувствовав в нежном голосе возлюбленного не только усталость, но и скрытую боль.       — Конечно, Гэгэ. — Промурлыкал Хуа Чэн, его взгляд смягчился, а в голосе прозвучала нежность. Он бережно взял на руки новорожденного сына, ощущая его крошечное тельце. Малыш мирно посапывал, не подозревая о буре эмоций, бушующих вокруг, — Гэгэ… Наш Фансинь просто чудо…       Се Лянь вздрогнул, но все равно устало улыбнулся мужу, сжимая в кармане брошюру молодого омеги.       В машине Хуа Чэн осторожно уложил Фансиня в специальную корзинку для новорождённых, предусмотрительно закрепленную на заднем сиденье. Он поправил мягкую пеленку, убедившись, что малышу комфортно и тепло, и бросил на него полный любви взгляд.       По пути домой Се Лянь, измотанный стрессом последних дней и переживаниями, немного задремал. Сон его был беспокойным, наполненным обрывочными видениями и смутными страхами.       И вот они доехали до дома.       В квартире никого не было. Старшие дети были у бабушки с дедушкой. Обычно их жизнерадостный смех наполнял дом теплом, но сегодня здесь была лишь гнетущая тишина, подчеркивающая усталость и тревогу Се Ляня.       — Сань Лан… прости меня… — тихо прошептал омега, прижимая к себе сына.       Хуа Чэн, разбиравший вещи мужа после роддома, с удивлением посмотрел на супруга.       — Гэгэ, скажи мне, за что я должен тебя прощать? Что произошло? — Хуа Чэн подошел ближе и поцеловал Се Ляня в лоб, пытаясь успокоить.       — Наш малыш…       Хуа Чэн сразу напрягся.       — Что с ним? Что-то со здоровьем? — Альфа бережно подхватил спящего сына на руки, внимательно осматривая Фансиня, словно стремясь найти подтверждение своим опасениям. — Не переживай, Гэгэ. Я найду самую лучшую клинику, самых лучших врачей. Мы сделаем все, чтобы он был здоров.       Его голос звучал решительно, но в глубине чувствовалась тревога.       — Нет… Сань Лан… Дело не в этом… — Се Лянь опустил взгляд, не в силах смотреть в глаза мужу.       — Что тогда, Гэгэ? Говори, — Хуа Чэн приблизился и взял его руки в свои, целуя каждый палец.       — Сань Лан… Наш сын… Наш Фансинь… омега, — слова слетели с губ Се Ляня, словно признание в страшном преступлении.       Хуа Чэн не понимающе моргнул.       — Гэгэ?       — Я знаю. Я обманул тебя! Ты хотел альфу… сильного наследника, продолжателя твоего рода… а я… я!.. — Се Лянь замолчал, не в силах закончить фразу, захлебываясь в чувстве вины и страха.       — Гэгэ… Кто тебе сказал, что я хочу альфу? — Хуа Чэн произнес это так спокойно, так уверенно, что Се Лянь невольно поднял голову, поражённый этим вопросом.       — Но… все альфы… хотят сына-наследника… сильного, властного, как они сами… Далеко ходить не надо, достаточно вспомнить моего отца… он всегда мечтал о нем, который стал бы его достойной заменой… И все те разы, когда я был в роддоме, мне все сочувствовали, что я родил омежку… — в голосе Се Ляня звучала горечь и обида. — Мне… мне даже дали вот это!       Се Лянь вытащил из кармана брошюру с центром помощи омегам, словно это было клеймо, напоминающее о его «неполноценности».       — Я не боялся с Жое… не боялся с Эмином, почти… Но Фансинь… третий… и я… я…       — Гэгэ, посмотри на меня, — Хуа Чэн, положив ребенка в колыбельную взял лицо Се Ляня в свои ладони, заставляя встретиться взглядами. В глубине его алого глаза плескалась нежность, любовь. — Мне не важен пол наших детей… Я просто хочу быть рядом с тобой, любить тебя, и заботиться о тебе… О наших детях.       Хуа Чэн нежно поцеловал Се Ляня в лоб, задерживаясь на мгновение, а затем обратил внимание на малыша Фансиня, который мило посапывал в кроватке.       В его голосе звучала нежность, обволакивающая, как шелк.       — Тебе не нужно бояться… Он прекрасен, Гэгэ. Все наши дети прекрасны. И они - часть тебя. Они - часть нас… — В этих словах сквозила такая глубокая любовь, такая гордость, что она буквально ощущалась кожей. Хуа Чэн коснулся щеки Се Ляня, и в глазах отражалось обожание. — Знаешь… Я всегда считал омег… красивыми цветами… и я рад, что у меня их теперь столько… Ты, наши дети… Я прям как… — лукавая улыбка, — Собиратель цветов.