Цветы — лишь приманка

— …Я, я считаю что произошло м-м-маленькое недорозумение. Это не я ударила его по голове, это не то, что я сделала, — сказала она, слезы текли по ее щекам, и продолжила: — Ваш брат пытался похоронить кого-то заживо, когда… — Что такого в том, чтобы он кого-то хоронил? — мужчина задал очень пугающий вопрос, отбрасывая пепел сигары в сторону, и продолжил: — И он явно был вне себя, когда ему помешали. Мужчине в очках в холодной серебряной оправе на вид было около тридцати или сорока лет. Его лицо было гладким, без единой морщинки. На лице не было и намека на теплоту. — Это была не я, это была… это был кто-то другой. Человек, которого хоронили, внезапно ударил его камнем. Это не я столкнула его вниз. Правда. То, что я сделала, было самообороной, но… — слова покидали ее рот, пытаясь убедить его. Это было единственное, что она могла сделать, чтобы не сломаться. — У моего брата хороший слух, — Мужчина был скептичен: — Он не настолько глуп и не настолько бесчувственен, чтобы не суметь избежать приближение сзади парня. — Но… — Ли Ён не знала, что делать. Она чувствовала, что ее жизнь будет разбита вдребезги, если ей не удастся убедить его. Не было ни свидетелей, ни доказательств того, что она была там в неподходящее время. Она хотела знать, где она и кто этот человек, но в тот момент все, о чем она могла думать, было: «Мне нужно выбраться отсюда невредимой». От барабана постоянно доносились удары, что пугало Лиён еще больше. — Значит, ты его сообщница? Сообщник человека, который ударил моего брата? — спросил мужчина. — Что? Почему сразу сообщница! Я его даже не знаю! — ответила она. Мужчина был равнодушен к ее борьбе. Ей казалось, что ее жизнь ускользает из рук, но этот человек был спокоен, словно речь шла всего лишь о заказе ужина. — Итак, Ли Ён. Мне плевать на то, кто ты. Он говорил, опустив свое тело на ее уровень и глядя ей прямо в глаза. — Как человек, который видел, как мой брат впал в кому, я очень надеюсь, что смогу заставить кого-то заплатить за состояние моего брата. Вот так! «Кома. Убийца был в коме?» — Ударила ли ты его камнем или нет, для меня это не так важно. Вместо этого, давай заключим сделку. Если ты будешь достаточно мудрой, то покинешь это место в целости и сохранности, — сказал он с ухмылкой. — Сделку? — спросила она, не понимая ни слова. — Да. Сделка, — Мужчина затушил сигару в коробке с мясом и небрежно сказал: — Мы начнём поиски настоящего преступника. Но пока мы его ищем ты должна позаботиться о моем брате. Он освободил ее от пут и заставил подписать контракт. Когда он повернулся, чтобы уйти, то сказал: — Не позволяй ему покинуть Хвайдо. Все, что она могла слышать, это шум барабана, постепенно исчезающий по мере того, как ее увозили оттуда. *** Он исчез! Все, что она могла видеть, это медицинское оборудование в темной комнате, освещенной лунным светом. «Куда… куда он делся?» Страх, который был забыт с той ночи, когда ее похитили, возродился. Она чувствовала напряжение того дня и все еще ощущала запах затхлого воздуха. В голове пронеслись слова того мужчины. «Пока ты спала, я размышлял, стоит ли мне просто разорвать тебя на части или выбросить в море в бочке с цементом». «Я очень надеюсь, что смогу заставить кого-то заплатить за состояние моего брата». Тело Ли Ён задрожало. Этот человек убьет ее, если узнает! «Я должна найти его», — подумала она и попыталась успокоить себя. Когда она обернулась, тень за дверью испугала ее. Это явно было нападение. Мужчина, прятавшийся за дверью, бросился к Ли Ён и сильно толкнул ее. Медицинский прибор упал с грохотом. Однако человеку, внезапно проснувшемуся после двухлетнего сна, невозможно было нормально ходить. Согнув колени и пошатываясь, он повернул тело Ли Ён, как бы связывая ее, и плюхнулся на кровать. Одна сторона ее щеки была сильно прижата к матрасу. Она боролась руками и ногами с весом мужчины, лежащего у нее на спине. Его сила удивила ее. Как он мог быть таким сильным после столь долгого пребывания в коме? Мужчина скрутил руки Лиён за спиной, а ногами прижал так, что она не могла пошевелиться. Она чувствовала крепкое тело сквозь тонкую пижаму. Особенно ее пугала его толстая штука, прижатая к ее ягодицам.