45

— Мы успели, это очень хорошо. — Не вижу ничего хорошего. Тонкие губы супруга кривятся в недовольной усмешке. Антрацитовый взгляд, затянутый бликами линз, лениво скользит по огромному переговорному столу из тёмного дерева. Пространство вокруг — стерильное, безликое, со скупым, приглушённым светом, в котором отражается тяжёлая тишина. Часы тикают, отсчитывая каждую секунду, ещё больше давя атмосферой. В воздухе пахнет дорогим деревом, кожей кресел и слабым ароматом чая, который ты заказала, чтобы хоть как-то заполнить время. Джинпачи сидит вальяжно, чуть откинувшись назад, небрежно закинув одну руку на подлокотник. Длинные тонкие пальцы мерно постукивают по древесине стола, едва слышно, однако вполне достаточно, чтобы начать раздражать. В его лице оседает пренебрежение, наплевательское равнодушие, смешанное с лёгким оттенком скуки. Он не любит такие ожидания. Ты знаешь. Но муж не любит слишком много чего, чтобы это имело хоть какое-нибудь значение. — Нахера нам здесь торчать ещё целый час, дорогая? — голос ровный, тягучий, с ленивым сарказмом, который скользит по тебе, как невидимая лента, намеренно выводя из равновесия. Однако поддаваться нельзя. Ты совершенно спокойно поправляешь подол своей юбки и скрещиваешь ноги. Взгляд его глаз тут же цепляется за это движение, словно это было предсказуемо. — Если бы я не напомнила и не села рядом, то ты бы приехал за две секунды до начала. — Если бы тебя рядом не было — я бы и не приехал. Ирония, намёк на несерьёзность, вкрадчивый яд правды. В ответ можешь только покачать головой, пока супруг продолжает смотреть. Долго, оценивающе, со знакомым тёмным прищуром, от которого абсолютно всегда по коже раскатывается вялое, раздражающе приятное тепло. Часы тикают. Тик-так. Сорок пять минут до начала собрания. Мужчина молчит. Ты молчишь. Но терпение у Эго, конечно же, заканчивается первым. Ленивое движение — он откидывается назад, легко перебрасывает ногу на ногу, затем неестественно плавно встаёт. Шаги неспешные, спокойные, но в них есть что-то волчье. В хищной лёгкости, скупом интересе, пробегающем в глубине зрачков сквозь блики линз. Брюнет подходит ближе. Твои ноги всё так же скрещены, ладони лежат на подлокотниках кресла, спина чуть прогнута - всё это он замечает и с радостью довольствуется этим видом. Как и фирменной красной подошвой твоих туфель. Лабутены. Чёрные изящные шпильки. И открытые щиколотки. Кажется, ты была рождена сугубо для его вкуса. — Хм. — эти тонкие губы приоткрываются едва заметно, будто супруг только что подметил нечто особенно интересное. Немного приподнимаешь бровь в вопросе, но он ничего не объясняет. Вместо этого подходит вплотную, нависает, создавая над тобой большую тень. Мысли сосредоточены только на нём одном. — Зачем? Слова не вяжутся во рту. — Что? — Лабутены, зачем? — ты понимаешь этот тон. Прекрасно понимаешь, как движутся его мысли и в каком именно направлении они текут. Вот только стоило бы напомнить, что сейчас не время и совсем не то место. — Это просто обувь, Джин. — Не думаю. — тебе хочется ответить, но его шустрые пальцы опускаются всё ниже. Кончиками брюнет скользит по изгибу твоего колена, лениво, почти не касаясь. Чувствуются лишь накатывающие волны жара, такие обволакивающие, едва ощутимые. Он знает, как это работает. Знает, что эта осторожность, сдержанность только сильнее давит, только больше привлекает внимание. — Мне нравится, как они смотрятся на тебе. — Спасибо. — Не спеши с благодарностями. У меня есть намерения оставить тебя только в каблуках. — тон голоса тягучий, как капля мёда, упавшая на горячую кожу. В нос ударяет запах его мужского парфюма, терпкого и одурманивающе дорогого. Бежать некуда. Мужчина с неким блаженством скользит языком по твоей шее, лишь иногда прерываясь на хлипкие поцелуи. Тело загорается в секунду. — Скоро конференция, прекра… — крупная ладонь смыкается на подлокотнике кресла, пока другая рука скользит к твоему запястью, и в следующий момент супруг подаётся вперёд, будто бы вынуждая тебя, по инерции, откинуться назад. Вот только ты не откидываешься; противишься ему. Сопротивляешься и встаёшь. Эго это даже забавит. Как и в тот момент, когда ты пытаешься отвернуться, делая шаг в сторону, но он только смотрит. А затем выдыхает так коротко и нетерпеливо, прежде чем толчком вжимает тебя в стол. Животом. Грудью. Щекой. Острая лакированная поверхность прижимается к коже сквозь тонкую ткань блузы, заставляя ощутить неприятный холодок. Лёгкие сжаты. Губы слегка раскрываются от удивления. Одной рукой брюнет придерживает тебя за талию, другой отводит к верху твои запястья, пока горячее дыхание медленно скользит по затылку. Глухой звук тяжёлого вдоха. Его дыхание — ровное, но чересчур близкое. Кто вообще, нахер, посмел распространять ложную информацию о том, что японцы очень скромные и вежливые люди? Ложь. Сплошная, беспардонная, бессовестная ложь. Потому что вот он. Стоит за твоей спиной, чуть наклоняясь, накрывает тебя собственным присутствием, столь властным и бесстыдным. Его рука крепко фиксирует твои запястья, не давая даже малейшей возможности вырваться, пока другая, горячая ладонь, пробирается под подол офисной юбки, перехватывая всё внимание только на себе. Тик-так. Мужчина откровенно наслаждается этим видом промокшего кружева. Яркая алая ткань и пятно посередине, что было на несколько оттенков темнее. Какое совпадение. Никто кроме тебя не знал, специально выбрала ли ты своё нижнее бельё в цвет подошвы каблуков или всё-таки нет. Однако никаких причин для злости, его это наоборот забавляло. Подушечка большого пальца легла прямо на скопление липкости, которое находилось в центре. Неспешные движения вверх-вниз и вот первый стон. Эго мучительно выводил нежный узор валансьена, словно желая растянуть этот момент на дольше. Лоно сладостно саднило, пока твои мышцы сжимались изнутри от стимуляции. Ты насквозь промокла. — Нгх… Прекрати… Мы не можем, ммм… Ах… — глаза плотно зажаты, но мыслям это всё равно не помогало собраться воедино. Тебе хочется провалиться от стыда, ведь одними ласками его отвлечение от скуки точно не закончится. Твои пальцы выворачивались в любые стороны. Кисти вжаты в стол. Возбуждение продолжало оседать в низу живота, подталкивая тебя ближе к неразумным поступкам. Мужская рука замерла под твоей юбкой, заставив трепетно заскулить от потери контакта. Он знал, что ты стараешься не шуметь. И нагло пользовался этим. — Тсс, дорогая. «Мы не можем» что? Трахаться на публике перед совещанием? Можем. И трахаемся. — длинные фаланги возобновили свои медленные дразнящие движения, каждый раз умело задевая нервные окончания. Скучные правила созданы для кого угодно, но только не для вас двоих. Джинпачи тебе это хорошенько напомнит. Ему нравилось так тебя мучить, заставляя почти умолять о большем, но не давая тебе этого. Звонкий шлепок по ягодицам. На его языке проскакивает пару ярких ругательств. У тебя охеренная задница. Ладонь оглаживает место удара, явно упиваясь стонами и хныканьем, что следует после. Вот так. Всё идёт как нужно. Именно сейчас ты выглядела словно самый изысканный десерт, с розовым отпечатком его руки на оголенной ягодице с чёртовым бантиком, завязанный на твоем влажном нижнем белье. Супруг слегка наклоняется и тянет красное кружево прямо к щиколоткам, к брендовым шпилькам, где им самое место. Пальцы брюнета наконец-то раздвинули чуть опухшие половые губы, не толкаясь внутрь, а просто продолжая столь беспощадно дразнить. Бёдра дрожат. Отовсюду доносится запах муската и чего-то терпкого. Влага скользила наружу, не имея ни единой возможности удержаться внутри. Он чувствовал, как ты становишься липкой, как ты отчаянно пытаешься оттолкнуться от его руки для большего взаимодействия, забывая о всех нормах морали и этикета. Муж мрачно усмехнулся, его дыхание обдавало твою шею. Глухой звук соприкасающейся плоти отдается в твоих ушах, каждое скольжение за скольжением наносит твоему влагалищу столько стимуляции, что щека беспомощно продолжает тереться о поверхность стола. О, Будда… Всё лицо плавится от напряжения и эротики, что витает в воздухе. Секс в одежде, так ещё и в зале, где скоро будут переговоры. Вы поехавшие. Оба. Кислород перестаёт существовать. Брюнет наконец вталкивает два пальца внутри твоего лона. Жаркие стенки мгновенно сжимаются вокруг них. Твою мать. Твою мать. Твою мать. — Такая же мокрая и тугая, как всегда. — Ах, не… Ммм… Джин. Прошу тебя… Я! — ты только раскрываешь губы шире, зная, насколько же он восхитительно глубоко в тебе прямо сейчас. Джинпачи бессовестно прижимает подушечку к твоему клитору, посылая спазменные волны удовольствия по всем мышцам. Собственное вязкое, блестящее возбуждение покрывает пальцы мужа, когда Эго двигает ими внутрь и наружу твоего тепла с удовлетворяющим хлюпаньем. Какой ужасный звук. Какой непристойный. Задыхаешься во вздохах. Шпильки еле держат тебя. Стон за стоном. Вот-вот. Ещё чуточку… — 20 минут. Прости, дорогая, нам стоит поторопиться. В конце концов, я обязан сохранить тебе лишнюю минуту, чтобы ты успела прийти в себя. — что? Сзади послышался звук пряжки ремня. Эрекция тут же коснулась твоих подрагивающих бёдер, а супруг лишь сжал запястья сильнее. Всё шло так, как нужно. Он сладко подразнивает кончиком своего твердого члена твою капающую промежность, скользя им между скользкими половыми губами, заставляя гулко ахнуть. — Какая замечательная у меня жена. Длина входит быстро и без всяких преград. Ты не знаешь куда себя деть, ощущения и эмоции выкручиваются на максимум. Слишком много. Слишком много. Все слова, мольбы, стоны пропадают между вами в поцелуе. Брюнет с радостью проглатывает их, так и не отпуская тебя. Толчок за толчком. Твой супруг не останавливаясь ни на один миг, только продолжая раздувать искру возбуждения и желания по вашим телам. Член входит полностью, не оставляя в голове даже единой мысли. Соки и смазка растекается по ногам, крупными каплями падая на кружево вокруг щиколоток. Всё занято только им одним. Его бёдра ударяются о твои. Движения быстрые, почти неаккуратные, но тебе настолько хорошо, что уже откровенно наплевать на это. Вздохи рваные. Всхлипываешь громче, когда темп начинает увеличиваться, а ты все так же прижата к столу. Позвоночник красиво выгнулся, заставляя прижать ягодицы ближе к его длине. Лоно так ярко пульсирует, что даже колени едва выдерживают это напряжение. Поцелуй. Язык супруга беспардонно раскрывает твои губы и желает слиться с твоим. Дышать совершенно не успеваешь. Он меняет темп, как ему самому вздумается, то лишая тебя столь нужной фрикции, то наоборот — слишком сильно трёт нервы под нужным углом. Едва держишься в сознании. — Ах.! Джин! Госпо… Ах! Ммм! — этот огромный стол скрипит и сотрясается от силы его толчков в тебе. Щёки горят, но не от стыда, а от удовольствия. Мужчина трахает твою промежность до одури хорошо. Брюнет гортанно шикнул и крепко сжал твою ногу, его пальцы впились в нежную плоть, когда он проник в самую глубокую точку внутри влагалища. Губы раскрылись шире в безмолвном крике. Нетронутый клитор просто умоляет о внимании после того, как Эго намеренно игнорировал маленький нервный сгусток в течение столь долгого времени. Тик-так. Тик-так. Джинпачи тихо рыкнул, его бедра мощно рванули вперед. Толстая длина полностью заполнила тебя с каждым последующим толчком. Все мышцы обхватывали половой орган лишь крепче, не желая, чтобы стимуляция заканчивалась. Жидкости смешивались внутри и снаружи. Запястья уже саднило. Ты отчаянно пытаешься что-то удержать, встать на туфли полностью, но все кажется вязким, конечности безвольны, а разум затуманен. Его пальцы оказываются прямо на клиторе. Все чувства зашкаливают. — Чёрт… Тск. — наконец супруг получает то, чего он жаждал с тех пор, как только вы вошли в этот грёбаный кабинет на час раньше. Вся кровь приливает к его члену от мысли оттрахать тебя, чтобы ещё всю конференцию его сперма полностью просочилась в нижнее бельё и стекала по твоим ногам вниз. А самое главное — никто из этих жирных кретинов не сможет догадаться, какой охеренный секс у вас был прямо здесь. — Ах! Хм… Я хочу… Пожалуйста… Хочу… Нгх! — пальцы на руках и ногах выворачиваются. Влагалище распутно и интимно пульсирует вокруг него, стараясь получить быструю разрядку. Толчок-толчок-толчок. Лоно столь божественно оборачивалось вокруг него, что буквально умоляло мужчину действовать жестче. Умоляло. Умоляло его разрушить тебя вдребезги. Мокрые, хлюпающие, непристойные звуки от шлепков его бедер по твоей заднице наполняли помещение, смешавшись с твоими отчаянными криками и вздохами. Воздух плавится, его не существует вообще. Взгляд совершенно не сфокусирован, лишь слегка замечая чёрное пятно, вместо его волос. Выступающие вены на члене так восхитительно трутся о все нужные места. Половые губы обхватывают длину со всех сторон. Он трахает тебя в ритм ваших сердец, сводя с ума только больше. Всхлип. Стон. Вскрик. Ты настолько так переполнена им, что тебе почти казалось, будто эрекция давит на легкие. Подушечка большого пальца продолжает задевать клитор, как будто бы рисуя быстрые, безрассудные, маленькие узоры. — Десять минут, миссис Эго. — антрацитовые глаза сверкают злобным, торжествующим светом. Теперь свежие воспоминания о его прикосновении и запахе останется на твоем теле на протяжении всей это конченной встречи. Муж наклонился, сильно кусая твою шею, пока вбивался в тебя ещё жёстче, темп толчков был жестоким и беспощадным. Но мозг почти не переваривает его слова, специально не воспринимая их от слова совсем. Однако что это? За дверью слышатся голоса?! Звуки существования других людей становятся всё громче, настойчивее, словно сами стены офиса шепчут свое одобрение и поощрение. Шаги, звон ключей, грубые шорохи. Ваше сердце колотится до бреда, когда вы понимаете, что участники конференции начинают прибывать заранее. Глаза Джинпачи вспыхивают яростным, первобытным светом, когда его слух улавливает их, зная, что в любой момент вас могут застать именно такими. В этой позе. Риск заставляет задыхаться. — Мх! Я не… — Тише. — брюнет умело глушит твой крик яркого экстаза своими губами, проглатывая все жалостливо-сладкие всхлипы, пока ты содрогаешься вокруг него. Горячие внутренние стенки сжимаются и пульсируют. Он хрипло стонет в поцелуй, его собственный оргазм быстро нарастает от ощущения твоего кульминационного момента. Кожа даже не замечает, как липкая жидкость стекает в маленькую лужицу под тобой. Тик-так. Кто-то вставляет ключ в замочную скважину. Не получается. Перед глазами что-то блестит. Ты теряешь границы и ощущения своего тела. Мышцы таза ритмично сокращаются вокруг его набухшего члена, артериальное давление увеличивается до пределов. С тихим рычанием мужчина глубоко погружается в тебя, его грубо эрекция пульсирует. Удары пульса звучат прямо в голове, когда он выпускает свое горячее, липкое семя прямо внутрь твоей промежности. Ощущение того, как сперма наполняет тебя, заставляет тело дополнительно содрогается от блаженства. Ах. Пара дополнительных толчков, чтобы удостовериться, что каждая капля удовольствия выжата из тебя. Вы только вдвоём. Запястья теперь свободные, лоно наполнено до предела, а щёки алые. Эго впивается губами в линию твоей шеи, так и не имея возможности насытиться до конца. Его организм ноет, моля о большем блаженстве и соединении ваших тел. — У тебя есть минута, дорогая. — брюнет мягко отстраняется. Хлоп. Он неторопливо поправляет ремень, разглаживает тёмный пиджак, а затем лишь слегка укладывает волосы пальцами, возвращая им уложенный вид. Взгляд чересчур довольный. Ублюдок. Приходится моментально прийти в себя и вернуть профессиональный внешний вид. Ты резко отталкиваешься дрожащими ладонями от стола и одёргиваешь задранную юбку, в попытках хоть как-то вернуться к прежнему облику, но к чёрту всё, это невозможно. Ноги путаются. Чуть не падаешь. Губы всё ещё припухшие, щеки горят, ноги подкашиваются. И это даже не самое страшное. — Боже, боже, боже… — руки потирают лицо, пока ты совсем не замечаешь, что внизу вообще нет нижнего белья, которое находится просто под тобой. Супруг наклоняет голову, разглядывая тебя с глубоко укоренившимся интересом, явно наслаждаясь каждой секундой этого спектакля. — Сорок пять секунд. — Молчи! — ты злобно бросаешься к двери, с паникой оглядываясь в поисках ближайшего выхода, и срываешься к ванной комнате, гулко хлопая дорогими каблуками по полу. Дверь захлопывается. Тишина. Ты не заметила. Не заметила, что один маленький, но очень важный предмет одежды всё ещё валяется на полу. Чернильный взгляд жаден. Красное кружевное. Мокрое. И всё в нём. Мужчина коротко хмыкает и лениво наклоняется, чтобы поднять нижнее бельё двумя пальцами. Ткань мягко ложится на ладонь, а затем бесследно исчезает в кармане его костюмных брюк. Тридцать секунд. Джинпачи выйдет к ним первым.