Маргарита

— Ты не поверишь, сколько у меня грязных фантазий о тебе. Деймон обвивает талию Лейны руками и притягивает к себе так близко, что она чувствует, как его стояк упирается ей в задницу. Несмотря на ночь, воздух все еще горячий, но все равно не такой, как она в легком летнем платье. — Почему же? Еще как поверю, — усмехается она в ответ, накрывает его руки своими и покачивается в такт музыке. Пятая или седьмая пляжная вечеринка за последние две недели должна бы уже утомить, но Деймон прижимается носом к щеке Лейны, оставляет на ее коже короткий поцелуй и почему-то продолжает танцевать с ней. То ли дело в музыке и паре выпитых коктейлей, то ли в том, как ее ягодицы дразнят, потираясь о его пах. Народу на пляже много: кто-то откровенно пьян, кто-то громко хохочет с едва знакомыми новыми друзьями, но он все равно ждет, что она напряжется, когда перемещает ладонь на низ ее живота и прижимает к себе. — Помнится, мне говорили, что ты быстро потеряешь ко мне интерес, — не упускает момент Лейна, повернув к нему голову. Они продолжают двигаться в такт музыке, но он не чувствует никакого напряжения в ее теле, и это, надо признаться, вызывает странную смесь чувств. — А еще что я убиваю детей, насилую женщин и готов задушить родного брата, — колко произносит он и едва касается губами ее изящной и такой соблазнительной шеи. На мгновение она притирается к нему задницей и тяжело выдыхает, и он понятия не имеет, какими силами удается сдержать довольный стон. Реакции на ее тело у него точно слишком острые. Их медовый месяц закончился почти три недели назад, но он хочет ее до болящих яиц. Хочет женщину, которая каждый день находится рядом и с удовольствием оказывается под ним по утрам, едва открыв глаза. Лейна гладит его руки и оборачивается, облизывая губы. — Если ты сейчас же не уведешь меня отсюда, то есть крайне высокая вероятность, что я наброшусь на тебя прямо здесь. Вместо ответа он касается ее щеки и целует так, что в паху отдается томительная боль. На вкус она как Маргарита — соленая и кислая, с нотками лимона. Лейна обвивает руками его шею и первая касается его языка своим. Играет, дразнит, но Деймон не позволяет ей отстраниться и целует снова. Напористее, с явным желанием и остервенением. Им нужно больше, это и так понятно. И все же прелюдия — часть процесса. Он не столько пытается завести ее, сколько проверят себя на прочность — а сколько еще выдержит, не плевав на приличия и не отымев ее прямо у всех на глазах? Они отрываются друг от друга из-за внезапного салюта. Люди гудят, хлопают, кричат. И Лейна смеется, когда Деймон прижимает ее к своему боку. — Понятия не имею, что они празднуют! — пытается она перекричать очередные хлопки фейерверков. — Да и какая разница, — тихо бросает он, не уверенный, что она его расслышала. Лейна переводит на него взгляд и с жадностью подается ближе, стоит ему едва коснуться ее губ своими. — Идем. Обувь остается брошенной, по пляжу они идут босиком, и каким-то образом она умудряется расстегнуть пару нижних пуговиц на летней рубашке так, что он замечает это лишь потому, что ее ладонь оказывается на его животе и слегка поглаживает, то и дело намереваясь оказаться под резинкой шортов. Шум вечеринки становится все более отдаленным, и Деймон почти готов признаться, что понятия не имеет, куда они идут. Вокруг нет ничего хоть мало-мальски уединенного, а ночной жаркий воздух мешается с выпитыми коктейлями и не дает трезво мыслить. — Надо было вернуться в отель, — говорит он. — У меня идея получше. Ее губы касаются его челюсти, и если боги и существуют, то они послали ему эту женщину в качестве наказания за все его ошибки и злодеяния. Потому что невозможно реагировать так на ту, с которой уже спал. Причем, не один раз, а последние несколько месяцев. Лейна тянет Деймона за собой, приходится намочить ноги почти по колено, чтобы обойти выросшие перед ними небольшие скалы. Но когда они оказываются на другой стороне, то воздух словно замирает. Тихий плеск волн нарушает ночную тишину, и Деймон едва успевает осмотреться, как Лейна толкает его в грудь, чтобы отошел от кромки воды, и жадно целует, моментально перехватывая инициативу. Они отходят всего на несколько шагов от воды, как он утягивает ее за собой на песок, и она моментально оказывается на нем сверху. Деймон оглаживает ее грудь и с радостью отмечает факт отсутствия лифчика. Ткань у платья не такая плотная, но ему все же удается найти ее соски и любовно огладить. Лейна тяжело выдыхает ему прямо в губы, прижимается промежностью к его паху, и он все же стонет. — Думаешь, песок в заднице — это ужас как романтично? — спрашивает он ее с прищуром, пока она увлечено оглаживает его грудь и плечи. Ее пальцы ловко — даже слишком ловко — расстегивают его рубашку, и он не сопротивляется, когда Лейна ее стягивает, а потом кладет на песок рядом. — Вот так решается проблема с песком в заднице, — слишком серьезно говорит она. Он тянется к ней и слегка прикусывает ее нижнюю губу, а затем подхватывает под бедра и пересаживается вместе с ней на рубашку. Лейна успевает только фыркнуть и стягивает платье через голову. Его тянет к ней. Тянет так сильно, что член ноет от необходимости оказаться внутри нее. И все же Деймон сжимает в ладони ее грудь, поспешно целует в шею, целует другую грудь, заставляя Лейну выгнуть спину и томно вздохнуть. — Когда я наконец тобой насыщусь? — сбивчиво спрашивает он. Ответом служит ее стон и впившиеся ему в загривок ногти. Он целует ее снова и снова: грудь, шею, ключицу. Она нашаривает в кармане его шорт презервативы и пытается стянуть вниз дурацкую и кажущуюся лишней сейчас одежду. Все же ей приходится слезть с него, чтобы Деймон мог окончательно раздеться, и Лейна пользуется возможностью и стягивает с себя трусы. Одежда остается валяться вокруг них, когда она усаживается на его бедра и смотрит четко ему в глаза, открывая презерватив. Даже не зубами, нет. Она разрывает упаковку руками, как положено. Но в этом взгляде он видит коктейль из похоти, страсти и чего-то еще. Чего-то, из-за чего он никак не может ей насытиться. — Поделишься со мной своими фантазиями? — шепотом спрашивает Лейна и вытаскивает презерватив из упаковки. Та тоже оказывается отброшенной куда-то в сторону. Чистый песчаный пляж перестает быть таковым. — Боюсь, нам не хватит этой ночи, — усмехается Деймон, поглаживая ее бедра с внешней стороны. Ей даже не нужно опускать взгляд. Презерватив на его член она натягивает наощупь, продолжая смотреть ему в глаза, и нет, эта женщина точно его проклятье. — Тогда парочкой. Едва она заканчивает, как он рывком тянет ее на себя, резко сокращая расстояние между ними. Лейна берет его член в руку, приподнимаясь, проводит им по собственной промежности, размазывая смазку, и лишь потом медленно погружает в себя. Деймон целует ее в челюсть, пальцами зарывается в копну кудрявых белых волос и почти на ухо произносит: — Я бы брал тебя целый день, пока мы оба не выдохнемся. Снова и снова трахал, пока ты, уставшая и чувствительная, кричала бы и умоляла не останавливаться. Она стонет, опустившись до конца, и слегка ведет бедрами вперед-назад. — Продолжай, — полустоном. Наконец она начинает двигаться, и нет ничего приятнее и необходимее этого ощущения. У него было много женщин. Даже слишком много — настолько, что он потерял к ним вкус. Но теперь, когда его жена впивается ногтями ему в плечо, постепенно наращивает темп и громко дышит, секс снова обретает смысл. — Привязал бы к кровати и вылизывал до тех пор, пока язык не онемеет, — собственный голос все еще звучит почти ровно, Деймон ласково ведет ладонью по бедру Лейны. Она находит верный темп, и он сжимает ее волосы у самых корней, от чего она приоткрывает рот. — Как думаешь, сколько раз у тебя получится кончить до этого? Но она уже его не слушает. Он видит это по полуприкрытым глазам, по сбивчивому дыханию через рот. Сам погружается во все те же ощущения, прижимает ее к себе крепче, но позволяет вести. Лейна, сидящая на нем сверху, похожа на древнюю воительницу, и в этом есть что-то дико возбуждающее. Лейна, распахивающая глаза и смотрящая четко на него, похожа на то, чего он всегда хотел от секса, начиная с самого первого раза в четырнадцать лет. — Ты такой твердый, — шепчет она, утыкаясь носом в его щеку. Горячим дыханием прямо в губы. — Я сейчас кончу от того, какой ты твердый. Он стонет, обхватывает ее нижнюю губу своими и чуть оттягивает. Лейна разве что не падает на него, руками обвивает шею, короткими ногтями цепляется за спину. А Деймон уверенно кладет ладонь на ее бедро и помогает не сбиваться с ритма. Он выпускает ее волосы, гладит ее по щеке, когда она приоткрывает рот и стонет-стонет-стонет. У него крышу так сорвет от ее стонов. От ощущения того, как она сжимается вокруг него, насаживаясь снова и снова. От ее взгляда, пересохших губ и легких царапаний ногтей по спине и плечу. — Тебе стоит поторопиться, если хочешь быть первой, — сбивчивым и словно не своим голосом произносит он. — Будет обидно пересаживаться на пальцы, да? Она стонет что-то невнятное, и он отзывается ответным стоном. Они оба покрыты потом не столько от ночной духоты, сколько от слияния тел и жадной необходимости ласкать друг друга. Касаться и трогать, доводить до исступления. Вдруг она вскрикивает и вздрагивает на пике. Замирает на мгновение, но он тянет ее за бедра на себя, превращая короткий вскрик от накрывшего ее оргазма в продолжительный и тягучий скулеж. Ему нужно еще несколько толчков, чтобы кончить. Но он касается большим пальцем ее клитора и заставляет ее вздрагивать и извиваться, пока насаживает ее на себя. Лейна так крепко обхватывает его за шею, щекой прижимается к его лбу и ноет от удовольствия, что Деймон глухо стонет и кончает практически моментально. Пару мгновений он еще мучает ее, затем убирает руку, обнимает за талию и осторожно приподнимает с собственного члена, от чего она снова вздрагивает. Они сидят на пустом пляже, обнявшись, и Деймон ловит себя на том, что гладит Лейну по спине. Она перебирает его волосы на затылке. Время замирает на считанные секунды. Затем она отстраняется, хитро улыбается и говорит: — Если у тебя на завтра нет планов, то я бы посмотрела на твои попытки стереть язык. На его лице появляется ухмылка. Он коротко целует ее в губы и чувствует себя безгранично счастливым, когда произносит: — Значит, мы договорились. Завтра я проведу целый день между твоих восхитительных бедер.