Porcelain doll

«Какой же он красивый», — подумалось Юнги, когда он сидел в метро напротив парня со светлыми волосами. Тот увлечённо читал книгу. Хруст перелистывания страниц, взмах длинных чёрных ресниц при каждом моргании и пухлые блестящие розовые губы — всё это заставляло задержать взгляд и дыхание только на нём одном. Это чувство похоже на то, когда рассматриваешь картину в галерее. Настолько не можешь оторваться, что перестаёшь замечать всё остальное вокруг. Оно как будто растворяется, теряет контуры, становится в миг не важным. Наверное, всё дело в том, что Мин Юнги — художник по професии и состоянию души. Он с детства замечает прекрасные вещи вокруг себя даже в рутине и повседневности. Как, например, сегодня, когда на закате, розовым персиком пробирающемся через большие стеклянные окна и расхаживающем по всему вагону метро, он увидел человека, напоминающего ему живую фарфоровую куклу. Настолько красивым он был. Тот купался в солнечных лучах, улыбаясь, слегка сощуривался и морщил носик, когда те попадали прямо ему в глаза, но не переходил на другое место. И когда на его лице отражалось Солнце, мягко щекочащее его, Юнги очаровывался им ещё сильнее. Совершенен. Воспитан. Утончён. Словно некто не из двадцать первого века, ведь выглядит таким винтажным и уединённым, при этом невинным и лёгким как пёрышко. Он не чувствует юнгиевого взгляда в свою сторону, потому что целиком и полностью погружен в книгу. Мин проводит глазами по затемнённой, потрёпанной временем обложке. «Оскар Уальд — Портрет Дориана Грея». Юнги на самом деле нисколько не удивлён. Что-то подсказывает, что читает её он не впервые, и, быть может, это даже его любимая книга. Но то, с каким неподдельным интересом он водит глазами по строкам, насколько погруженным кажется, хочется лицезреть вечно. Вагон слегка подрагивает и раздаётся шум трения колёс о рельсы, свет иногда мигает, двери открываются, выпуская десятки старых незнакомцев и впуская новых, а после закрываются вновь. Но парень остаётся невозмутимым. Если бы у Мина был лист и карандаш, он бы с удовольствием изобразил его. Но всё, что ему остаётся, — запомнить. Черты незнакомца обязательно окажутся выведены его рукой. Сейчас же художник смотрит на его светлую нежную кожу и волосы оттенка перламутрового лунного камня, на глаза, прикрытые тонкими веками и длинными ресницами, лежащими на мягких на вид щеках. И нет, Юнги вовсе не пялится, он лишь любуется чужой красотой. Просто ему кажется, что он никогда не видел человека красивее, и молча им восхищается. Воспевает его красоту в своих никому не известных мыслях. И тут парень вдруг поднимает взгляд ровно напротив, а Юнги забывает как дышать, потому что эти глаза выбивают из него весь воздух. Мин не отводит глаз, он смотрит прямо перед собой и молчит. Точно так же молчит и прекрасный незнакомец. Они смотрят друг на друга непрерывно. Поезд всё продолжает движение, а вагон будто бы остановился во времени. Все пассажиры замерли, словно фигуры и статуи, и их осталось лишь двое. Юнги не моргает, не дышит и понимает, что, кажется, влюблён. Вот так быстро, лишь заглянув в чужие глаза. Станции сменяются одна другой, но они всё смотрят. И почему-то не хочется отвести взгляд. Юнги не привык смотреть незнакомцам прямо в глаза, ещё и так долго, однако сейчас почему-то делает именно это. А в груди разливается невыносимое тепло, спокойствие и умиротворение. Так приятно.

***

Они так и не обмолвились ни словом, но Юнги запомнил, на какой станции он вышел. И затем целый день думал о его красоте. Мин ещё не встречал таких людей, которые словно сами из книги. Которые настолько эфемерные, неземные и совершенные… Которые отличаются своей исключительностью. Юнги не мог концентрироваться ни на чём больше, кроме как на мысли о том, до чего же тот парень прекрасен. Постоянно вспоминал его образ до мельчайших деталей, и даже ночью он не мог заснуть, не прекращая думать о нём. Его сердце содрогалось каждый раз, стоило ему представить себе вагон метро, наполненный спешащими людьми и громкими разговорами, и парня, который оставался тихим и умиротворённым, словно ничего вокруг не существует. Мужчина не может спать. Он поднимается с кровати, а после идёт на кухню, включая свет, а затем доставая из шкафа запрятанную бутылку вина. Наливает то себе в бокал и делает несколько глотков, смотря на темноту снаружи через окно. Юнги ставит бокал на стол и исчезает в проходе, через несколько минут появляясь с листом матовой мелованной бумаги, карандашами и стирательной резинкой. Он переклыдывает всё это туда же, где остался его бокал. Мин отодвигает стул из-за стола и усаживается на него. Смотрит на пустой лист, томно выдыхает, а после берёт карандаш в руку. Осторожно выводит линии, закругляя те у подбородка, ведёт по листу кистью и повсюду оставляет сероватые следы. Штрихообразными движениями намечает необходимые пропорции, помня те настолько хорошо, словно видя человека, которого изображает, перед собой. Юнги обычно рисует портреты только с натуры, но сегодня он делает исключение, потому что чувствует, что не переживёт, если не оставит воспоминание о том парне на бумаге. Со временем его прекрасные черты сотрутся из его памяти, но навсегда сохранятся на полотне, в качестве которого Мин выбрал не холст, а бумагу. Его сердце так судорожно бьётся и покалывает, его дыхание короткое и взволнованное, ему нужно что-то такое же импульсивное, как и его чувства. Он подумает уже потом, что ему делать с этими чувствами и как справляться с ними. На самом деле, художник даже не знает наверняка, увидит ли его ещё хоть когда-то. Скорее всего, нет. Но в тот момент, когда они смотрели друг на друга, Юнги больше всего на свете боялся спугнуть его. Нарушить тишину и спросить имя или даже номер телефона казалось чем-то неправильным. Постепенно с портрета на Юнги начинает смотреть тот самый парень из вагона метро. Мин снова берёт бокал в руки, откладывая карандаш в сторону, подносит стеклянное творение к своим губам и делает несколько глотков. Во рту сохнет от осознания, что, возможно, сегодня мужчина встретил любовь всей своей жизни и отпустил просто так.

***

Работа не помогает отвлечься. Ещё три дня назад Юнги и не мог себе представить, что в его жизни такое случится. Даже будучи подростком он никогда не влюблялся с первого взгляда, да и вообще влюблялся вряд ли. А сейчас ему тридцать и он страдает по незнакомцу из вагона метро, читавшему «Портрет Дориана Грея». Мин постоянно пропадает в нём мысленно, ощущая нестерпимое желание увидеться снова, хотя бы один раз. Потому что уже три дня он ездит на метро, но его не оказывается ни в одном из вагонов, хотя Юнги отправляется ровно по тому же маршруту и так надеется разглядеть светлую макушку и прекрасные черты среди десятка незнакомцев. Однако каждый раз, его не увидев, испытывает высшую степень тоски и разочарования. Кажется, он становится ещё намного более задумчивым, чем раньше. И наверняка это замечают его студенты-первокурсники, которым он объясняет как правильно изображать предметы в пространстве. Юнги работает в академии искусств уже пять лет и ничто не могло вывести его из колеи, сейчас же он никак не может сконцентрироваться на уроке, не договаривает предложения, потеряв суть ещё до того, как начинает их. Ему сложно думать хоть о чём-то, кроме незнакомца из метро. А ещё ему срочно нужно покурить, чтобы хоть немного привести себя в порядок. — Изобразите мне, пожалуйста, этот шар, — произносит Мин, обращаясь к студентам и оставляя на своём столе мячик. — Соблюдайте все пропорции, перспективу и светотень, как мы с вами учили на прошлой неделе. Свет падает слева. Мне нужно уйти ненадолго, но я скоро вернусь. А вы пока выполняйте задание. Юнги выходит из кабинета, прихватив с собой пачку сигарет. Он сбегает вниз по витиеватой лестнице, чувствуя учащённое сердцебиение. Стоит ему оказаться на свежем воздухе, он прикрывает глаза и вдыхает полной грудью. Весна вокруг него проявляется душистым запахом сирени и мягким теплом, а ещё любовью с этюдами тоски и чего-то упущенного. Эта сладкая горечь ощущается особенно сильно, когда Мин достаёт сигарету, вставляет ту в рот, подносит к ней зажигалку и впервые за день затягивается. Указательный и средний пальцы на правой руке придерживают свёрток и Юнги выдыхает сизый дым в сторону, когда вдруг слышит женским голосом позади себя: — Профессор Мин, а я Вас повсюду ищу. К нам в академию перевёлся первокурсник, возьмёте его под своё крыло? Мужчина оборачивается, замирая на месте. Перед ним предстаёт завуч, а рядом с ней стоит парень. Тот самый парень из вагона метро, о котором Юнги безпрестанно думает уже несколько дней. Мин смотрит на него, не моргая, а его губы трогает едва заметная улыбка. Светловолосый смотрит в ответ, соединяя длинные верхние и нижние ресницы в одном медленном моргании глаз. Он прекрасен, невероятен, неописуем… Такой красивый и утончённый, что и сказать нельзя. — Конечно возьму, — отвечает мужчина на выдохе, всё ещё смотря на парня. — Отлично. Господин Пак, Вы желаете приступить уже сегодня? «Господин Пак» нежным океаном разливается в сознании. — С превеликим удовольствием, — полушепчет парень и сердце Юнги судорожно сжимается, потому что его голос не менее прекрасен, чем он сам. — Тогда оставляю Вас, — произносит женщина и удаляется. Они остаются наедине. Мин засматривается на своего будущего ученика, он не может не. Этот взгляд не подпитан желанием обладать во что бы то ни стало, он полон восхищения и любви. И где-то глубоко он понимает, что такого рода отношения запрещены, но ничего не может с собой поделать. Юнги влюбился в него до того, как он стал его учеником, можно ли оправдать себя этим? Мужчина затягивается, выдыхая дым в сторону, чтобы сигаретный запах ни дай Бог не коснулся юного существа рядом с ним. Эта тишина между ними не кажется неловкой, наоборот она словно принадлежит им, их связи, которую с трудом можно уловить другим. — Меня зовут Пак Чимин, — выдыхает парень всё же и смущённо кланяется. Юнги не может поверить в то, что они снова встретились и что сейчас будут видеться так часто. Мин дрожит от осознания, что его любовь не упущена, а наоборот подарена ему снова. И в этот раз мужчина сделает всё, чтобы не расставаться больше. — Профессор Мин, но Вы можете звать меня Мин Юнги, — произносит художник. Их взгляды снова встречаются. Кажется, они целую вечность вот так могут смотреть друг на друга. — Больше всего на свете я люблю искусство в любом его проявлении, чем бы то ни было: литературой, музыкой или живописью, — произносит светловолосый. — И я совру, если скажу, что не мечтал о том, что Вы тоже… — Я… Очень, — томно выдыхает Юнги. — Вы научите меня любить его ещё сильнее? — шепчет Чимин. Старший гулко сглатывает, затягиваясь. — Только если Вы позволите мне, — Мин делает последнюю затяжку, а после гасит сигарету и выбрасывает ту в урну. — Пройдёмте в класс. Наверное, было бы глупой идеей — влюбиться в своего ученика, но Мин влюбился в прекрасного парня из вагона метро, хрупкого и совершенного словно фарфоровая кукла, от которого сердце сходит с ума, из-за кого он перестал спать по ночам, представляя рядом. Он никогда не думал, что его сердце способно так любить. Теперь Чимин присутствует на его уроке и, по причине его присутствия, урок становится до мурашек по коже тяжело вести. Студенты помогают новому сокурснику, это его первый день в академии, а сам он, оказывается, прибыл из Пусана, где начал обучение на первом курсе. Пак представился ребятам и немного рассказал о себе, стоило ему войти в класс. Признаться честно, Мин с удовольствием слушал его, потому что тоже по-настоящему узнал его сегодня впервые. Стоя возле мольбертов, ученики пытаются изобразить свои чёрно-белые рисунки в цвете. Объёмные шары на плоской бумаге, которые профессор просил их проиллюстрировать часом ранее, получились у студентов на славу. И сейчас они оттачивают свои навыки, применяя их на другом материале. Пока все вокруг заняты делом, Мин вздыхает, то и дело одаривая Чимина своими взглядами. Младший тоже стоит у мольберта, с мягкой улыбкой ведёт кистью по холсту и выглядит так, словно был здесь всегда и ему не в тягость сходу справиться со своим первым заданием. Мужчина не может на него не смотреть и решает отвлечься немного. Он тоже нарисует картину, пока студенты трудятся над правильными бликами и тенями, смешивая цвета акриловых красок на палитре. Юнги приносит себе холст, ставит тот на деревянную подставку, берёт краски, кисточки и стаканчик с водой. Но всё, что ему приходит в голову, — изобразить Чимина. Ведя мокрой кистью по белому холсту, водой рисуя знакомые черты лица, Юнги задерживает дрожащее дыхание. Портрет его прекрасной фарфоровой куколки высохнет, никто из студентов не успеет этого увидеть, точно так же, как и его чувств, которые придётся прятать глубоко в себе пока он на работе. Мин не смеет жертвовать Паком и именно он из них старший, а потому должен взять на себя ответственность за них обоих. Он думает, что ему делать, даже ловит себя на страшной мысли, что лучше переждет, пока любовь пройдёт сама, словно болезнь, и ему станет легче. Но станет ли? Ведь один взгляд на этого самого красивого человека в мире, и вокруг всё бесследно исчезает, в голове образовывается путаница, а сердце ускоряет свой темп, превращаясь в запредельный. Мин решает позволить себе любить его тихо. И когда студенты ходят туда-сюда по душному кабинету, сравнивая результаты, их учитель не произносит ни слова. Он находится в своём собственном мире, не впуская туда никого больше, и мечтает о несбывшемся, мысленно рук его касаясь. Медленно ведя ладонями по хрупким предплечьям, а после кладя их на грудь, слыша чужое учащённое сердцебиение. Мин представляет нежную, словно шёлк, кожу. В неё хочется уткнуться и вдыхать прекрасный аромат молока и печенья, юной чистоты и наивности. Хочется прикоснуться губами и ощутить её ненавязчивую и лёгкую сладость. Юнги открывает глаза, возвращаясь из собственных фантазий и облизывая пересохшие губы, и перед ним вновь появляются студенты, внимательно смотрящие на него. Мин в штанах чувствует ужасную тесноту, а его щёки горят. Он был занят портретом — тем, что никто не увидит, и осознал, насколько сильно желает парня, смотрящего на него с полотна и присутсвующего у него на уроке. — Профессор? — произносит один из студентов. — Вы не заболели? У Вас щёки словно пылают. И художник всё это знает сам, лишь произнося неестественным голосом: — Продолжайте выполнять задание, — а затем резко встаёт и выходит из комнаты, хлопая дверью. Колени Юнги дрожат. Обрушившееся на него в миг вожделение пугает его как и то, что сердце бьётся так быстро и с таким громким звуком, оглушая. Мужчина второй раз за день сбегает с урока, который длится четыре часа. До конца осталось не так много времени, однако в состоянии своей безумной влюблённости мужчина сам не ведает, что творит. Ему бы отдышаться немного, привести в порядок мысли и сердце. Мин стоит в коридоре и пытается прийти в себя. Вдруг дверь в класс открывается и из неё выглядывает знакомое личико. Чимин захлопывает дверь позади себя, а после, приближаясь к Мину, спрашивает: — С Вами всё в порядке? Юнги не может сказать ни слова, его словно парализовало. Ему становится физически больно от того, что светловолосый специально пошёл за ним, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. Пак становится напротив него, смотрит прямо ему в глаза. Мин задерживает дыхание, прикрывает глаза, потому что больше не может вынести близости между ними. Его сердце вот-вот остановится. Юнги слышит чужие шаги, а после вдруг чувствует мягкий поцелуй на своих губах. Он открывает глаза и, дрожа, отвечает на поцелуй. Их губы переплетаются, старший оказывается спиной прижатым к ближайшей стене. Дыхание сбивается, а сердце буквально выпрыгивает из груди. В коридоре раздаются причмокивающие звуки. Чимин настолько хрупкий и миниатюрный, он высоко постанывает старшему в губы. Мин с ужасом осознаёт, насколько он ещё юный. Ему нет и двадцати лет и он наверняка поцеловал его из-за своего юношеского максимализма, когда думаешь, что тебе море по колено. Это очевидно, светловолосый точно испытывает к нему симпатию, может, даже что-то большее, но им всё ещё нельзя показывать чувства друг к другу публично. Юнги знает, что поступает эгоистично, решая держать Пака на расстоянии, однако подвергать светловолосого исключению, когда он так любит искусство, мужчина тоже не может. Художник отстраняется, загнанно дыша и придерживая младшего за плечи. — Со мной всё хорошо, — шепчет Мин, пока между их губами тянется тоненькая ниточка слюны. — Никогда не было лучше. Однако, Чимин-и… — Нет, пожалуйста, — отвечает на это Пак, отрицательно мотая головой. — Не говорите, что это ошибка. Не говорите, что ничего ко мне не испытываете… Прошу… — Я могу это сказать, но в таком случае мне придётся соврать. Поэтому я скажу честно, я влюблён в Вас. И я не знаю, имею ли право любить Вас как профессор своего студента… — Любите меня как парня, которого случайно встретили в метро. — Знаете, — Юнги мягко улыбается. — Когда я Вас увидел, то подумал, что Вы похожи на фарфоровую куклу. Вы настолько же прекрасны. — Значит, — Чимин нежно растягивает губы, — любите меня как свою фарфоровую куклу. — Обычно ими можно любоваться лишь на расстоянии, ведь они слишком хрупкие. — Если Вам так будет спокойнее, но не когда мы будем наедине, — Пак смотрит ему в глаза. Мин осторожно оглаживает его лицо подушечкой большого пальца. — Не когда мы будем наедине.

***

— Вы не покажете мне, как правильно держать кисть, чтобы краска не стекала? — просит Чимин, смотря на Юнги и находясь к нему в пол оборота. Уроки давно закончились. Мину нужно было ещё заполнить кое-какие документы, а младший попросил его разрешения побыть с ним рядом. И сейчас мужчина почти закончил, а потому он сразу же поднимает глаза на светловолосого. Художник встаёт из-за стола, где сидел всё это время, и подходит к нему. — Это совсем не сложно, — выдыхает Юнги ему в плечо, находясь совсем близко. Он осторожно берёт его руку своей и накрывает сверху. Они совместно макают кисть в краску, а после Мин наклоняет их сцепленные руки под таким углом, чтобы краска не скатывалась по полотну. — Нужно делать это внимательно, — голос профессора Мина кажется таким успокаивающим и размеренным. Чимин делает шаг назад и оказывается в непозволительной к нему близости. Юнги прикрывает глаза, стоя к нему впритык. Он томно выдыхает, потому что упругая задница младшего касается его члена и даже никакая ткань не спасает от мысли о том, чтобы соединиться на другом уровне — физическом. Ведь эмоционально они давно принадлежат друг другу. И Мин хотел бы отодвинуться от светловолосого, отстраниться, ведь они знают друг друга только один день, если не считать их первой встречи, однако он не может сдвинуться с места. — Я чувствую биение Вашего сердца, — шепчет Чимин. — Спиной. Оно так быстро бьётся. — Потому что я безумно в Вас влюблён, — отвечает Юнги. — Совершенно безумно. И моё тело реагирует так, потому что ни к кому ещё я не испытывал таких чувств. Младший разворачивается к нему лицом, смотря прямо в глаза. Взгляд мужчины тоже направлен напротив. Пак опускает глаза ему на губы. Юнги же сразу тянется к Чимину, страстно накрывая его губы своими. Младший прикрывает глаза, отвечая и тяжело дыша. Руки Мина тут же опускаются ему на талию, окольцовывая парня и прижимая к себе до упора. Их языки переплетаются, а голоса сливаются в стонах. Высоком и низком — симфонии их любви. Нельзя так любить, просто невозможно. Старший поднимает свою фарфоровую куколку над полом, крепко держа, позволяет обхватить себя ногами за талию и несёт в сторону стола. Одним движением он смахивает все ненужные бумажки и те летят на пол. Юнги усаживает Чимина на стол, испытывая сумасшедшее, всепоглощающее возбуждение. Светловолосый стягивает с него бежевую водолазку, не отводя взгляда. Мин целует его шею, причмокивая губами и низко постанывая, потому что в это время Пак дрожащими руками пытается расстегнуть пуговицу на его джинссах. Тогда старший накрывает его пальцы своими и справляется с застёжкой в два счёта. Младший отворяет пуговицы на своей белоснежной рубашке, а Юнги губами расцеловывает его кожу на красивых изящных ключицах, поцелуями опускаясь на грудь, а потом и на живот. Его мальчик очень нежен, очень чувственнен, ведь реагирует на каждое касание губ, сладко постанывая. Профессор, загнанно и возбуждённо дыша, наклоняется и зубами стаскивает застёжку с его штанов, на что Чимин, запрокинув голову, мычит и с трепетом гладит его по волосам. Это настоящая любовь, потому что судьба свела их снова. Их любовь полна чувств и страсти, но также взаимной нежности и восхищения. Юнги, смотря в глаза, стягивает с Чимина брюки, после чего добирается и до белья. Аккуратный член младшего оказывается высвобожденным и Мин, наклоняясь, целует головку с такой мягкостью, что у светловолосого начинают слезиться глаза. — Я никогда раньше не… — шепчет Пак. — Не был так близок ни с кем. — Вы можете попросить меня в любое время и мы сразу же остановимся, — отвечает старший. — Нет, я не хочу останавливаться, — мотает головой Чимин, смотря в глаза, и Мин абсолютно точно тонет в них. Юнги облизывает пальцы и осторожно подставляет их ко входу, медленно и бережно растягивая младшего. Пак прерывисто дышит и старший, смотря из-под густых ресниц, вбирает его головку в рот, чтобы отвлечь его. С каждым движением он становится расслабленнее, его дыхание учащается, а юные щёки краснеют. Мин выходит из него, избавляясь из собственного белья на бёдрах и заменяя пальцы членом, и медленно проникает в бархатную плоть. Чимин красиво откидывает голову назад, блаженно прикрывая глаза, и испытывая истинное наслаждение. Юнги задыхается от чужой узости, его сердце бьётся запредельно и единственное, чем он может дышать, — чиминова кожа и шея. Старший двигается до сумасшествия медленно, его темп тягучий и плавный. Пот стекает по вискам Мина, он судорожно дышит, словно не может надышаться. Это то, что он никогда раньше не испытывал и он не может поверить в то, что может чувствовать так сильно. Они становятся единым целым, кожей чувствуют кожу друг друга и содрогаются от нежности друг к другу. Их глаза не прерывают зрительного контакта, лишь когда они чувствуют приближение пика наслаждения, то прикрывают глаза. Мужчина целует парня, мягко сминая его губы. Младший бёдрами подаётся вперёд, ему навстречу, так же мучительно медленно, и от удовольствия Мин закатывает глаза. — Чимин-и, — томно выдыхает Юнги, пальцами несильно сжимая его мягкие светлые волосы. Старший содрогается в оргазме, кончая внутрь, бёдрами подаваясь вперёд непроизвольно и чувствуя такое же дрожащее тело под собой и тепло спермы его мальчика. Чимин нежно целует его в плечо и обнимает всем собой — ногами окольцовывает его талию, руками — предплечья. Они судорожно дышат, носом и ртом хватая обжигающий воздух и запах их любви, что заполнил комнату. Юнги прикрывает глаза и целует младшего в висок, задерживаясь губами на солоноватой коже. Мин выходит из младшего, а после идёт к раковине, срывает бумажные полотенца и промакивает их водой, после чего возвращается к Паку и бережно обтирает его. Чимин смотрит на него взглядом абсолютного обожания и доверия. Юнги снова целует его, а потом помогает ему одеться. Мужчина одевается сам, они открывают окно, чтобы запустить свежий воздух. На улице уже темно. Мин приводит класс в порядок, пока младший собирает свои вещи. — Мы можем идти? — заботливо спрашивает старший. — Сейчас, я, — Чимин держит в руках папку со своими рисунками, но, засмотревшись на Юнги, парень роняет её из рук. Та приземляется на пол и открывается. Рисунки разлетаются по полу. Мин сразу же идёт к нему, присаживается над полом, чтобы их поднять, и тут замечает портрет, выполненный простым карандашом на листе на скорую руку. Мин берёт тот в руки и замирает, потому что на этом портрете изображён сам он. Мужчина смотрит на младшего, лицо которого находится рядышком, в нескольких сантимертах. — Я могу объяснить… Юнги улыбается, мотает головой, а после встаёт и идёт к настенным крючкам, куда студенты бычно вешают свою верхнюю одежду. Там же висит и его пальто, из своего кармана он достаёт портрет Чимина и, вернувшись, вручает его ему же. — Это… — шепчет шокированный Пак. — Я нарисовал тебя в день, когда в первый раз увидел, — отвечает Мин. — Чимин, ты веришь в любовь с первого взгляда? Светловолосый приоткрывает рот, а потом из его глаз начинают бежать две прозрачные дорожки. Он резко обнимает старшего и, дрожа, всхлипывает. — Маленький мой, ты чего? — шепчет Юнги, отвечая на объятия, и ласково поглаживает его по спине. — Я верю. Когда я пришёл домой, я сразу же нарисовал тебя, потому что очень-очень боялся забыть, — Пак отстраняется и смотрит ему в глаза. — Ты такой красивый, Юнги… Такой невероятный. Я всё это время думал о тебе. И я на самом деле влюбился в тебя с первого взгляда. Мин всегда думал, что фарфоровые куколки очень хрупкие, поэтому на них можно смотреть лишь издалека, с безопасного расстояния, и не приближаться к их совершенной красоте и утончённости. Когда же у него появилась своя куколка, его Чимини, он осознал, что если крепко-крепко держать то, что тебе по-настоящему дорого и не отпускать ни под каким предлогом, то можно быть рядом, ближе чем кто-либо. И правда в том, что именно для этого они и были созданы — для любви, а любить на расстоянии их невозможно.