А в душе распускаются цветы...

Первым это, как ни странно, замечает Сынмин. Они редко проводят время вместе из-за личного расписания, но тренировка новой хореографии дала повод увидеться и немного поболтать. - Ты выглядишь уставшим. - Сынмин вопросительно приподнимает бровь, - Давно не видел нашу дэнсмашину таким. Хенджин усмехнулся и смахнул пот со лба. Да, он начал уставать все быстрее, а дыхания не хватало даже на 5 минут тренировки. Что уж говорить о вечных перерывах, которые он просил сделать ребят. После долгого отпуска все приходили в себя, поэтому вопросов не возникало. Ни у кого, кроме Сынмина. - Ты как? - Сынмин выглядел обеспокоенным. Он знал, как серьезно Хенджин относится к танцам и дэнс-брейкам. На носу новый альбом и тур, и нужно быть на высоте. - В порядке. Просто не могу еще прийти в себя после насыщенного отдыха. - Хенджин хмыкнул. - Еще пара тренировок и вернусь в форму. Сынмин кивнул, но все так же напряженно поглядывал на друга до конца тренировки. Хван первым отправился в душ. Горячий пар помог расслабить легкие и дышать стало легче. В груди как будто застыл камень, и не давал воздуху пройти всю тренировку. Уже в раздевалке, телефон моргнул вспышкой и парень разблокировал экран. [Ты должен это видеть!!!] - сообщение было сдобрено большой порцией восклицательных знаков и смайликами. Улыбка сама заползла на лицо. Только его солнечный мальчик писал так эмоционально. В сообщении была ссылка на TikTok, где два парня обнимались, а после показаны коты, которые спят тоже в обнимку. [Нам нужно заснять что-то такое :3] - прилетает сообщение следом. Хенджин усмехнулся. Это дитё никогда не успокоится, пытаясь заарканить его в свои видео-тренды. В груди снова потяжелело и резкий спазм схватил за горло. Хван закашлялся, прижав кулак ко рту. Что-то царапнуло горло. Парень раскрыл кулак и его глаза раскрылись в удивлении. На ладони лежал лепесток ромашки. Гуглить ничего не пришлось. Про ханахаки он слышал, но всегда думал, что это просто красивая, и в то же время печальная, выдумка для влюбленных. Как гласит легенда, безответная любовь расцветает в груди влюбленного человека. Сначала появляются лепестки, затем бутоны, которые раскрываются в красивые, но опасные, цветы, из-за которых становится трудно дышать. После, цветы начинают пускать корни, если любовь не проходит. Как только корни достигают сердца, человек умирает. Буквально, от безответной любви. Звучит красиво. Но на самом деле, это невыносимо больно и ужасно. Избавиться от цветов можно, есть даже несколько вариантов. Самый хороший, если человек, в которого ты влюблен, ответит взаимностью. Тогда симптомы пропадут, а дышать станет легче и со временем все цветы развеятся в прах. Второй вариант, если влюбленный человек перестанет гнаться за этой любовью. Если разлюбит. Это сложнее. Это больнее. Как эмоционально, так и физически. Цветы просто завянут и выйдут так же прахом. Последний вариант самый простой. Это уже подсказал парню гугл. Нужно просто хирургическое вмешательство. Все цветы и их зачатки вырезаются. Организм очищается полностью. Не остается ничего. Как и эмоций по отношению к предмету привязанности. Этого Хенджин допустить не мог. Как он мог отказаться от всех чувств? Как мог предать, что-то такое святое, как любовь. Особенно его любовь к солнечному мальчику. Его лучшему другу, с которым они столько всего прошли. Он не сможет смотреть на него и не чувствовать ничего. Ведь Феликс заслуживает восхищения и любви. О нем нужно заботиться. А кто будет это делать, если Хвану вдруг станет на него плевать? Нет! Ни за что! Никакого хирургического вмешательства. Он найдет другой способ. Он постарается разлюбить. Как только эта мысль приходит в голову, Хван встряхивается, останавливается и смотрит на блондинистую макушку, что идет чуть впереди по коридорам компании. Как он может разлюбить? Енбока невозможно не любить. С этими мыслями Хван собирает вещи в раздевалке и выходит в коридор. Парень еще раз встряхивает головой и продолжает свой путь. Значит нужно сделать так, чтобы никто не узнал об этом. Ведь если об этом прознают мемберы, или не дай боже Чан или менеджеры, больницы ему не избежать. Он снова смотрит на Феликса и тот будто почувствовав его взгляд оборачивается. Его лицо освещает улыбка. Он кивает головой и продолжает идти. В груди становится тесно и Хенджин давится кашлем. На спину тут же ложится рука, слегка поглаживая. Хван оборачивается и видит Сынмина, который не отрывает внимательного взгляда от его лица. - Слишком сильно вдохнул, - через боль, улыбается брюнет, - в итоге закашлялся. Не обращай внимания. Все хорошо. Сынмин кивает, но руки не убирает, только приобнимает за плечо и ведет дальше через фанатов у входа здания, к их минивэну. Хван принимает эту поддержку, надеясь, что друг ничего не спросит. *** - Слушай, может немного отдохнешь? Нам необязательно убиваться на хоряге сегодня. До видео-интервью еще пара недель, успеется. Ты выглядишь бледным. - протягивая бутылку с водой, Минхо падает рядом на маты. - Эта связка тяжелее, чем казалась вначале, - Хван усмехается и делает глоток. - Еще пару минут и я снова в строю, хён. Ли смотрит на него своими проницательными кошачьими глазами, не моргая, словно пытается в душу заглянуть. Хенджин ежится под этим взглядом, но вида не подает. Минхо резко моргает, словно выныривая из своих мыслей. Он оглядывается на Хана и Феликса, которые очень громко рассмеялись над какой-то шуткой Бина. Чан качает головой и улыбается, а оба макнэ фэйспалмят. - Знаешь, я никогда этого не говорил, - растягивая слова начал старший, - но ты же знаешь, что если что-то тебя тревожит, ты можешь подойти к любому из нас и рассказать? Хенджин сглатывает вязкую слюну и кивает. Ему противно от того, что он должен врать своим друзьям. Но это лучше, чем расстраивать их. Он должен быть сильным и справиться с этим сам. Он снова поворачивает голову в сторону мемберов и видит, как Феликс тянется губами к Хану в шуточной попытке поцеловать. Они всегда так делали. Хван это знает. Однако это не мешает ему захлебнуться вдохом и начать кашлять. Кашель становится все сильнее, не желая прекращаться. Лино смотрит обеспокоенно, не понимая, что происходит. Хенджин пытается сделать вздох, но легкие будто сдавило. "Нет! Только не здесь! Только не сейчас! Пожалуйста!" - парня скручивает от кашля. Вдруг его обхватывают поперек живота и ставят на ноги. Хван еле ноги волочит, но старший тащит его из тренировочного зала силой. Они проходят по коридору и выходят на пожарную лестницу. Как только дверь за ними закрывается, Хенджин разряжается диким кашлем, прикрывая рот ладонями. Ли держит его за плечи, давая безмолвную поддержку. Хенджина трясет, горло болит, но кашель успокаивается и он выпрямляется, устало припадая к стене. Он убирает руку от рта и видит несколько лепестков. Старший смотрит ошарашенно на его руку, но не говорит ни слова. В глазах застыла боль осознания. - Чан-хен знает? - разрывает тишину, главный вопрос. - Нет, и не должен. Лино-хен, пожалуйста, не говори никому, - в глазах парня собираются слезы. - Кто-то еще знает, кроме меня? - Я думаю, что Минни догадывается, но я ему не говорил. Все будет в прорядке. Я справлюсь с этим. - Мы должны рассказать Чан-хену. Он лидер, он должен знать! - Ты сам знаешь какой он. Он не оставит это просто так, будет пытаться убедить меня сделать операцию. А когда не сможет, будет винить во всем себя. Я этого не хочу. Это мои чувства и я сам с ними справлюсь. Минхо поднимает голову и его взгляд смягчается. Он аккуратно приобнимает младшего за плечи и вздыхает. Он знает, что такое ханахаки. Он видел, как люди мучились, и впоследствии либо делали операцию, либо погибали. Он не хочет такой участи своему тонсену. Но переубедить Хенджина, все равно, что сдвинуть гору. Он снова вздыхает и отстраняется. - Могу я узнать, кто это? - Я не хочу об этом говорить, - Хван морщится, и отрывается от стены, выпрямляясь. - Хорошо. Просто знай, что ты всегда можешь поговорить со мной. И если тебе станет плохо, не терпи. Можешь звать меня в любой момент. - Спасибо, хен. И еще одно. Прошу, не говори ничего Джисону. - Нет, - Ли качает головой, - я не стану от него ничего скрывать. Сам рассказывать не буду, но если он что-то заметит, а поверь, заметят все, и спросит, я отвечу прямо. Хенджин кивает, понимая, что так и будет. Его всегда поражала эта связь между его друзьями. Они действительно были, две части одного целого. Парни молчат, думая каждый о своем, когда на телефон Минхо приходит оповещение. Старший смотрит на экран и улыбается. - Джисон написал, что нас потеряли, и спросил не забрал ли я случайно пачку салфеток, когда выводил тебя из зала, - тихий смех старшего и закатившиеся глаза младшего, говорят о том, что шутка еще не устарела. - Хан все таки заметил, что ты мне помогал выйти, - Лино кивает, подтверждая. Хенджин молчит некоторое время. - Хен, как ты понял, что Джисон это тот самый? - Я и сам не знаю, - старший улыбается, открыто и немного мечтательно, - когда мы были трейни, мне было очень неловко и трудно, первое время. Но, когда мы начали снимать шоу, и тот момент, когда Хан взял меня за руку. Я помню как сердце будто ухнуло вниз и потом поднялось обратно. Оно так трепыхалось, и мне казалось, что это все от нервов. Мы ведь выступали перед сонбенимом. Выступление прошло, серия была отснята, и в коридоре Джисон снова схватил меня за руку, показывая куда-то, и улыбаясь так ярко. Сердце снова сделало кульбит и я понял, что то были не нервы. - Минхо тепло рассмеялся. - Я просто провалился в него. Долго не мог понять, почему именно он. А когда Джисон-и пришел ко мне в комнату, спустя пару недель, лег ко мне на кровать, уткнулся носом мне в щеку и начал неразборчиво признаваться в чувствах, до меня дошло. Я не хотел его отпускать. Все, что я хотел сделать, я хотел сделать с ним. Неважно, что со мной происходило, Джисон узнавал об этом первый. Он мой дом. Где бы мы ни были, я всегда чувствую уют и покой, когда он рядом. Наверное, так и понял. Хван слушал его и думал про своего солнечного мальчика. Ведь и он так же, как Минхо. Один день и в омут с головой. Всего одна ночь, которую они больше обнимались, чем говорили. Одна ночь, когда сердце билось, как крылышки колибри. Один разговор, длиною в несколько тысяч слов. Феликс на утро улыбался, как кот, сонно моргая, и Хван плавился от его сияния. История отличалась лишь тем, что Феликс не говорил о своих чувствах. Ни до, ни после. *** Легкая пощечина разбудила парня, но воздух не хотел проходить в легкие. Хван закашлялся и сел на кровати. Сильные руки держали его за плечи и кто-то громко шептал ему на ухо, заставляя напрячь слух. Хенджин повернулся на голос и увидел Бина. Волосы того растрепались от сна, лицо припухло, а футболка перекрутилась на торсе. Он испуганно шептал, призывая сделать глубокий вздох. Парень не мог остановить кашель, понимая, что несколько лепестков застряли в горле. Он сделал усилие и выплюнул на ладони маленький бутон. Откинувшись на спину, парень тяжело дышал, стараясь успокоиться. - Джинни потерпи, я вызову скорую, - Чанбин попытался встать, чтобы дотянуться до телефона, но Хван схватил его за руку, заставляя оглянуться. - Не надо скорой, - прохрипел парень не своим голосом. Горло жутко болело и говорить было трудно. - Сейчас все пройдет. Просто посиди со мной. Старший кивает и усаживается у изголовья кровати, запуская ладонь в волосы Хвана и начиная мягко массировать. Тот все еще хрипит, пытаясь восстановить дыхание. Бин все таки встает и выходит из комнаты, чтобы вернуться с графином воды и стаканом. Он наливает немного в бокал и подносит его ко рту младшего, приподнимая его голову другой рукой. Хван благодарно смотрит на друга и пьет маленькими глотками. Когда с водой покончено, Чанбин садится на кровать и перетаскивает младшего на себя, почти усаживая на колени. Он начинает качаться из стороны в сторону, словно укачивает маленького ребенка. Хенджин прикрывает глаза и расслабляется. - Так значит ханахаки? - Младший кивает не открывая глаз. - Судя по тому, что в отпуске все было нормально, началось это недавно. Я его знаю? - Снова кивок и молчание. - Чан не знает, иначе на ушах стояли бы все. Но почему ты не пришел ко мне? Ты же знаешь, я умею хранить секреты. Мы бы нашли решение вместе. Хван усмехается, думая, что его хены самые лучшие. Ведь Минхо сказал ему почти тоже самое. Они действительно стали ему семьей и ему было немного стыдно, за свои действия. - Мы должны сходить в больницу и сделать рентген. Нужно узнать, насколько сильно поражение легких. Я видел бутон, а значит все серьезно. Я попрошу менеджер-нима, чтобы с утра пригнали машину. Поедем вдвоем, скажем, что по магазинам. Нас не будут искать пару часов, как раз успеем все сделать. Младший качает головой и приподнимается из объятий. Бин непонимающе смотрит на него, но руки размыкает. - Хен, спасибо тебе. Но я не поеду в больницу. Если об этом узнают, то придется переносить альбом и все интервью или меня вообще отстранят от участия. Мы не можем этого допустить. Подумай о фанатах. Подумай о Чане. Про компанию я вообще молчу. Все будет в порядке. - Ты знаешь, что не будет. Все станет только хуже, если ты не остановишь это прямо сейчас. В больнице тебе могут прописать лекарства, которые хоть немного облегчат состояние... - Нет, - слишком резко отвечает Хван. - Прости, хен. Я не могу допустить, чтобы кто-то еще узнал. Не важно будет это стафф или посторонние люди. Никакой больницы. Бин некоторое время молчит и снова тянется, чтобы обнять друга. - Не дай мне пожалеть о том, что я тебя послушал. В любой момент - я рядом. *** 3RACHA выглядят как близнецы, когда хмурят брови пытаясь сосредоточиться на звучании. Горло Хенджина окончательно отказалось сотрудничать и голос выдавал не те ноты и тембр. Записи шли коту под причинное место, а мемберы все больше нервничали. Минхо, что зашел за Ханом, чтобы пойти пообедать вместе, обеспокоенно ерзал на диване, наблюдая за парнями. - Джинни, может тебе нужен перерыв? - Бин смотрел так, будто сейчас схватит его, укутает в одеяло и увезет в общежитие, откуда не выпустит, пока цветы в легких не завянут. - Больше никаких перерывов. Мы и так потеряли много времени, - Чан был очень напряжен. Венка на его виске вздулась настолько, что казалось она сейчас взорвется. Хвану стало стыдно. Внезапно открылась дверь и в комнату вприпрыжку зашел Феликс, сразу одарив мемберов светлой и широкой улыбкой. - Ребята, я принес кофе, - он начал раздавать напитки. Хан сразу же присосался к трубочке с айс американо, удовлетворенно постанывая. Чан глотнул свой напиток и немного расслабился. Феликс зашел в будку и протянул Хенджину стакан, - это вода с лимоном и медом. Помогает, когда горло болит, - он подмигивает парню и выходит. Хван улыбается наблюдая за Енбоком. Тот словно светится, и парень греется в его лучах. Все вздрагивают, когда телефон блондина начинает звонить. Феликс смеется с их лиц и поднимает трубку. - Уен-и-хен, я в компании. Заглянул к ребятам, чтобы принести кофе, - телефон разряжается звонким голосом, который говорит со скоростью света, но слова не понять никому кроме Ликса. - Да, конечно, я не забыл о нашем уговоре. Я буду ждать вас в кафе, - еще более широкая улыбка расползается по его лицу, - хорошо, хен. Буду ждать. Он кладет трубку и поворачивается к Хвану. - Прости, не смогу послушать твоего прекрасного пения. Уен-хен и Сан-хен ждут встречи со мной, мы уже давно договаривались. Я не могу такое пропустить, - он все также широко улыбается, и машет парням выходя из студии. - Ну что ж, перерыв окончен, - Чан встает, чтобы размять мышцы и садится в свое кресло. - Давайте продолжим. Делая еще одну попытку , Хван не может сосредоточиться. Все о чем он может думать, это о своем солнечном мальчике. Он был такой радостный, когда разговаривал по телефону. Хенджину кажется, что Ликс даже не улыбался ему так широко, как при разговоре с Уен-хеном. Он никогда не вызывал у него настолько радостной улыбки. Горло перехватывает и в груди начинает гореть. Парень резко сгибается пополам, стеная от боли. Кашель настигает его сразу. Хван начинает задыхаться. Мемберы подскакивают со своих мест, но первым с будку влетает Минхо. Он перехватывает Хенджина за плечи и усаживает прямо на пол. Бин несется за простой водой и передает стакан Ли. Чан и Хан стоят столбом в изумлении и непонимании наблюдая за ребятами. - Дыши, Джинни. Ты должен сделать вдох! - Бин опускается рядом, но с другой стороны и гладит по спине. Хенджину кажется, что его горло вырывают когтями. Он чувствует, как с каждой попыткой сделать вдох, корни впиваются все сильнее. Он не перестает кашлять и падает на бок, пытаясь успокоиться. Хан падает рядом, так же как и Чан, но не знают что делать и только беспомощно наблюдают за парнем на полу. У Хвана наконец получается сделать глубокий вдох и откашляться. После этого наступает полная тишина. Парень раскрывает ладонь и Хан вскрикивает. На ладони лужат маленькие бутоны, покрытые кровью. *** В гримерке, как всегда, шумно, из-за поющего Хана и спорящих на громких тонах Минхо и Бина. Хван устало облокачивается на спинку диванчика и прикрывает глаза. У них 3 сета по две песни и 2 игры с аудиторией между ними. Он очень устал после репетиции и до сих пор не мог прийти в себя. Легкие будто горят огнем, и парень чувствует, как с каждым днем бутонов становится больше, а корни уже начинают царапать внутренности. В голове не осталось никаких мыслей, только усталость и желание спать. Рядом кто-то аккуратно приземляется и кладет руку ему на колено. Хенджин приоткрыл один глаз и посмотрел на Чонина. - Как ты? - Все в порядке, просто переусердствовал на репетиции. Йенни долго и пристально смотрит на него, придвигается ближе, оглядывается, чтобы убедиться, что его никто не слышит, и шепчет: - Это же Феликс-хен, да? Парень распахивает глаза и садится прямо. - Что? О чем ты? - Не прикидывайся дурачком, - шипит макнэ. Он откидывается на спинку дивана и смотрит на старшего. - Сынмин рассказал мне, пару месяцев назад, что заметил за тобой что-то неладное. Потом Джисон-хен и Минхо-хен провожали тебя до общежития, хотя никогда так не делали. А вчера я услышал, как Чанбин-хен и Чан-хен обсуждали, как уговорить тебя лечь на операцию, - Хван закатывает глаза и опирается локтями в колени. - Хен, я видел, как ты плевался цветами ромашки, после того, как Ликс-и-хен обнимался с Джейком из Энхайпен. Сынмин тоже думает, что это Енбок. Скажи, мы правы? - Да, - Хенджин устал скрывать. Все мемберы знают о его недуге, но, до этого момента, никто не догадывался о предмете его привязанности. Чонин громко вздыхает и будто успокаивается. - Я правильно понимаю, он не знает ни о чем? - Нет, он и не должен знать. Я сам справлюсь. Не хочу, чтобы он чувствовал вину или что-то подобное. - То есть, ты губишь себя, даже не зная, возможно чувства взаимны? - младший опять начинает злиться. - Я знаю, что чувств нет. Да, он любит меня, но как брата, как семью, как мембера группы. Не более. Он не должен думать о чем-то плохом. Я должен заботится о нем, оберегать его от этого. - А кто позаботиться о тебе? - грустно интересуется Йенни. - Я сам. Ну и, в конце концов, на что мне наш макнэ, как не заботиться о своем хене - Хенджин выдавливает улыбку, глядя на младшего. Чонин не улыбается. Он порывисто обнимает парня за плечи и притягивает к себе. - Прошу тебя, подумай еще раз. Я не хочу терять своего глупого хена, - Чонин шмыгает носом и быстро встает, отходя к Сынмину. Тот утешающе гладит его по руке и хмурится. Йенни лишь качает головой и выходит из комнаты. Макнэ никогда не инициировал объятия первым. И это было показателем. Хван понимает, что причиняет слишком много боли своим друзьям. Но он не может отказаться от любви к своему солнечному мальчику. Ни сейчас, ни потом. Никогда. *** Концерт прошел на ура. Кровь все еще кипела в телах ребят и они были взбудоражены. Смех и переговоры стояли гулом в раздевалке. Мокрые майки летели во все стороны, полотенца передавались из рук в руки, чтобы ребята могли высушить волосы и протереть руки. Счастливые улыбки не сползали с лиц. У Хенджина уже щеки болели от того, как сильно он улыбался. Ему было весело, как никогда. Он снял футболку и протирал грудь, когда к нему подошел Ликс. - Воу, Джинни... да, твоим плечам и спине сами греческие боги позавидовали бы - Ликс провел рукой по груди Хвана и улыбнулся шире. Хенджин поднял голову и заглянул в глаза напротив. Подводка и тени слегка потекли от принятого на сцене "душа". Консиллер почти полностью исчез с красивого лица и открывал вид на прелестные веснушки. Губы были красными и покусанными. Но самое главное глаза. Глаза Феликса блестели и сияли, когда тот смотрел на Хвана. Парень хотел было ответить улыбкой на комплимент, но внезапно спазм схватил его за горло. Он попытлася сделать вдох, но ничего не получалось. - Джинни, все нормально? - блеск в глазах исчез, уступая место беспокойству. Минхо подорвался к парням. Хенджин схватил Ли младшего за руку и снова попытался вздохнуть. Теперь уже ужас отразился на красивом лице Ликса. - Хенджин не пугай меня! Дыши! Его крик разнесся по раздевалке. К ним подлетели все ребята, а Лино уже держал Хвана за талию, не давая упасть. Хенджин закашлялся, усиленно пытаясь набрать воздуха в легкие. У него закружилась голова и комната начала плыть перед глазами. Он отхаркивал цветы прямо на пол, все еще пытаясь сделать вдох. Ликс с ужасом смотрел на кровавые ромашки, не понимая, что происходит. Хван упал на колени хватаясь за горло, все еще выплевывая цветы. Енбок присел рядом с ним, поддерживая за плечи. Вокруг носился стафф и мемберы. Было слышно, как кто-то позвонил в скорую. Менеджеры искали ингаляторы или кислородные балоны. Хван поднял глаза на Феликса. Его губы были в крови, что струйками стекала по подбородку. Глаза его закатились и он рухнул на Ликса. "Прости меня, мой солнечный мальчик..." Мерный писк проникал в его сон. Хван нахмурился, не желая просыпаться. Писк не останавливался, но и не менял ритма. Хенджин хотел было перевернутся на бок, и укрыться одеялом с головой, но почувствовал, как что-то держит его левую руку. Он медленно открыл глаза. Свет был приглушен, лишь ночник на прикроватрой тумбочке освещал маленькое помещение. Хван огляделся. Он был в больнице, а пищание издавали мониторы, к которым он был подключен. Стенка напротив была заставлена цветами с открытками. Он уверен, что там были пожелания скорейшего выздоровления. Это была одноместная палата, поэтому несмотря на цветы, в комнате было просторно и свежо. Он перевел взгляд на свою левую руку. Аккуратные пальчики держали его запястье, а веснушчатая щечка легла аккурат в ладонь, так, что была видна только блондинистая макушка. Вторая рука лежала рядом на одеяле. Феликс уснул, продолжая держать его за руку. На его щеках виднелись высохшие дорожки слез, а носик все еще был красным. Он неудобно согнулся на больничном стуле и мирно посапывал. Хван не мог налюбоваться своим мальчиком. Он медленно поднял правую руку и аккуратно, чтобы не разбудить, погладил мягкую щечку. Феликс сморщил нос, но не проснулся. Грудь Хенджина наполнилась теплом от вида такого уютного Ёнбока. Спазм снова сдавил горло. Хван попытался сдержать кашель, но мониторы противно запищали, и Феликс дернулся в его руках. Он быстро поднял голову и посмотрел на Хвана. Глаза его расширились и он выбежал из палаты зовя на помощь медсестер. Когда Хенджину вкололи успокоительное, тот откинулся на подушки и выдохнул с облегчением. Спазм отступил, как и кашель. Феликс стоял недалеко от койки, опустив голову вниз. Хенджин смотрел на него сквозь ресницы, надеясь вернуться в то же положение, в котором были их руки до приступа. Ёнбок протопал до кровати и снова уселся на стул, но парня не трогал. Он все еще не поднимал головы, и тут Хван услышал всхлип. - Ликс, ты что, плачешь? - Нет, смеюсь, - Ёнбок поднял голову. Его глаза блестели от слез, но смотрели с яростью. - Я думал мы друзья! Я думал, что мы доверяем друг другу и можем поделиться чем угодно! Почему ты мне не сказал? Почему не пришел ко мне когда понял, что ты болен?? Феликс зло стирает кулакими слезы, что текут из его красивых глаз. Хван смотрит и думает, что он все равно прекрасен. - Ликс, я... - Не смей сейчас молчать! Мне рассказали! Чани-хён все рассказал. И про болезнь, и про ханахаки и про операцию - глаза Хвана расширились. - Ты должен пойти на операцию! Ты должен избавиться от этой дряни! Не важно, кто этот человек, которого ты так любишь, - Ликс запнулся и продолжил уже тише. - Пожалуйста, не губи себя. Я не смогу без тебя. Хенджин притянул плачущего парня к себе и обнял со всей силой, на которую был способен в его состоянии. Чан-хен не рассказал ему главное. Уже хорошо. Феликс обнял его за плечи и уткнулся носом в шею, рыдая уже навзрыд. Он полностю распластался на Джинни. Хван гладил его по спине и шептал успокаивающие нежности. Ему так хотелось пересчитать эти веснушки губами, так хотелось забраться под кофту и огладить тело без преград. Нельзя! - Ликси~я...послушай меня. Ты мой самый лучший д-друг, - Хван слегка запинается и продолжает. - Я не хотел тебя беспокоить, ведь знаю, как ты реагируешь на такое. К сожалению, я не могу избавиться от этого посредством операции, - Ликс задергался в его руках, пытаясь приподняться, - тшшш, нет. Послушай. Я не хочу избавляться от этого чувства. Я хочу любить этого человека. Он этого заслуживает, как никто другой. Даже если мне будет плохо, я хочу чтобы он был счастлив. - Хван грустно улыбнулся. - А как же я? А обо мне ты подумал? Ты вообще думал, что я буду чувствовать? - Ликс все таки поднялся и сел на кровати. - Конечно, я думал о те... - Нет ты не думал! Ты даже не представляешь, насколько больно мне слушать про какого-то там человека, ради которого ты готов умереть. Ты! Ты чертов эгоист! Я даже не понимаю, за что вообще люблю тебя! Молчание последовавшее после было оглушающим. Они смотрели друг другу в глаза не отрываясь. Время словно остановилось. Феликс шмыгнул носом и отвернулся. Он хотел был подняться с кровати, но Хенджин притянул его обратно. - Что ты сказал? - Что слышал! С самого дебюта, ты был просто недосягаем для меня. Всегда такой красивый, всегда ласковый. Великолепный. А я..ну я. - Ёнбок снова опустил голову и посмотрел туда, где Джинни держал его руку. Хван посмотрел в потолок и улыбнулся. Узел, который сковывал его грудь, вдруг распустился. Большой глоток воздуха, впервые за долгое время, попал прямо в легкие, снова заставляя закашляться. Хенджин хрипел откашливаясь. Ликс хотел было снова позвать врачей, но Хван крепко держал его руку не давая сдвинуться. Он убрал руку ото рта и увидел пепел размазанный по пальцам... Цветов больше не было. Феликс смотрел на его ладонь широко раскрытыми глазами, совсем ничего не понимая. Хван рассмеялся и притянул парня к себе. Тот снова уткнулся носом в шею и тихо сопел. - Ты прав Ликси~я. Я эгоист. Я настолько погряз в своих чувствах. Я эгоист. Я боялся потерять то, что есть между нами, если я расскажу о своих чувствах. - Феликс замер в его руках. Хван покрепче прижал его к себе. - Я эгоист. Я хотел тебя только для себя и никого более, и мучался когда думал, что я тебе не нужен. Феликс, ты просто не представляешь, как сильно я люблю тебя, и это делает меня эгоистом. - Не играй со мной Хван Хенджин. Не нужно. - Слезы снова потекли на больничную рубашку Джинни, в миг намочив ее. - Никогда, ни в коем случае. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы сделать тебе больно. Он обхватил лицо Ликса ладонью и приподнял, чтобы посмотреть на него. Глаза парня снова блестят. На этот раз надеждой. Хенджин медленно наклонил голову и слегка прикоснулся к губам Ёнбока своими. Это был легкий, но обещающий поцелуй. Ликс неосознанно потянулся за губами парня и впился в них с удвоенной силой. Теперь он не желал отпускать. Они оторвались друг от друга, когда Хван снова начал кашлять. - О боже, Джинни прости! Тебе нужно отдышаться. - Все в порядке, - Хван немного покряхтел, чтобы улечься удобнее, опрокинул рядом Ёнбока и вздохнув, закрыл глаза. Сил пока маловато, но он пойдет на поправку, так что надо просто подождать. Ликс обнял его поперек живота и устроил голову на груди. - А что дальше? - А дальше, я выпишусь из больницы, и мы пойдем на настоящее свидание. Ты мне задолжал парочку. - Хван усмехнулся. - Потом мы расскажем ребятам о наших отношениях и постараемся не попадаться стаффу на глаза. А потом... - А потом, долго и счастливо - Хенджин почувствовал его широкую улыбку. - Да, а потом долго и счастливо...