цена знаний

Билл стал его музой. он приходил без стука, без предупреждения, появляясь в лаборатории Форда, в его снах, в его мыслях. порой он просто наблюдал, ухмыляясь, склонив голову набок, словно художник, оценивающий незавершенный шедевр. порой он говорил — его голос был как шелест страниц древних фолиантов, как шепот галактик, как обещание. Форд не мог отрицать — он жаждал этого. новые формулы вспыхивали в его голове, тайны разрывались перед ним, как затхлые завесы, и Билл всегда был рядом, всегда подталкивал, направлял, раскрывал перед ним грандиозные истины, о которых никто другой даже не догадывался. каждый раз, когда он появлялся, Форд чувствовал, как его разум охватывает лихорадочный жар — идеи рождались одна за другой, пальцы не успевали записывать, а сердце билось в предвкушении. и каждый раз Билл представал перед ним исключительно в человеческом образе. тонкие черты лица, светлые волосы, неизменная повязка, скрывающая один глаз. иногда Форд ловил себя на том, что хочет узнать, что под ней — но никогда не спрашивал. Билл не терпел любопытства, которое направлено не туда. впрочем, этого было достаточно. достаточно ощущать тепло его рук, когда он незаметно касался запястья или висков, ослабляя пульсирующую боль от перегрузки, достаточно слышать его голос, проникающий в самые глубины сознания, заполняющий разум идеями, которые невозможно было игнорировать. — за знания нужно платить, — однажды шепнул Билл ему, обжигая дыханием ухо. Форд пропустил эти слова мимо ушей. или, может, просто не захотел вникать в их суть. но иногда, когда Билл исчезал, оставляя его одного среди хаоса открытий и чертежей, в голове Форда появлялась тень беспокойства. он оглядывался на свою доску, исписанную уравнениями, на свои записи, полные невозможных теорий, и вдруг не мог вспомнить — какая из этих идей была его собственной, а какая пришла от Билла. Билл никогда не давал ничего просто так. Форд знал это. где-то в глубине души он понимал, что за всё приходится платить. но когда твой ум раскрывается перед тайнами вселенной, когда ты видишь дальше, чем когда-либо мог представить, разве имеет значение цена? они нуждались друг в друге. Билл — в том, кто будет слушать его, кто станет проводником его идей. а Форд… Форд не мог больше существовать без этого света, без этого вечного источника знаний, что был всегда рядом. они переплелись настолько глубоко, что границы между «я» и «ты» начали стираться. и только иногда, в редкие моменты тишины, когда Билл исчезал, оставляя его наедине с мыслями, в голову Форда закрадывалось странное чувство. не тревога. не страх. а что-то… неуловимо неправильное. но стоило услышать знакомый голос, ощутить горячее дыхание у самого уха, как всё рассыпалось. все сомнения, все колебания. знания стоили дорого. но он уже не мог остановиться.

***

они сидели в лаборатории, окружённые бумагами, чертежами и книгами, когда Билл, лениво покачивая ногой, вдруг наклонился ближе. — знаешь, Шестипалый, — он усмехнулся, проводя пальцем по странице исписанного блокнота. — ты всё ещё задаёшь вопросы. всё ещё хочешь больше. Форд почти не обратил внимания на прозвище — он давно перестал реагировать на мелкие странности в поведении Билла. тот был слишком завораживающим, слишком нужным, а без него всё казалось пустым. — конечно, — ответил Форд, глядя на него поверх очков. — разве в этом не суть науки? искать ответы? — а если я скажу, что ответы могут стоить тебе дороже, чем ты думаешь? — голос Билла был лёгким, почти насмешливым. Форд лишь скривился. — я уже плачу. днями, ночами, временем, здравым смыслом... ты сам это знаешь. Билл рассмеялся, качнув головой. — о, я не о том, умник. я говорю о плате настоящей. настоящая сделка. всё, что ты хочешь узнать, всё, что твой гениальный мозг способен постичь, благодаря моим подсказкам... в обмен на одну маленькую вещь. Форд почувствовал, как по спине пробежал холодок, но не отступил. — и что же это? Билл выпрямился, глядя на него своими странными, золотыми глазами. — я хочу тебя, Шестипалый. тишина в лаборатории вдруг стала почти зловещей. Форд сглотнул. — ты шутишь? — никогда, — Билл улыбнулся, и в этой улыбке было нечто необъяснимо хищное. — ты ведь понимаешь, что я уже везде в тебе? в твоих мыслях, в твоих снах, в твоём вдохновении. разве не будет справедливым, если я получу то, что уже почти моё? Форд отвёл взгляд, но не отодвинулся. Билл не просто говорил это — он утверждал это, как факт. и самое страшное было в том, что Форд не мог это отрицать. Билл был его музой. его тенью. его одержимостью. и если бы он исчез... Форд не был уверен, что смог бы продолжать без него. Билл медленно потянулся вперёд и провёл пальцами по запястью Форда, отчего тот вздрогнул. — тебе даже не нужно отвечать сразу, — Билл склонился к самому его уху, его голос сделался низким, шелковистым. — ты ведь уже знаешь, какой выбор сделаешь. Форд сжал кулаки, чувствуя, как сердце бешено колотится. потому что, чёрт возьми, Билл был прав.

знаю, нежность не приемлешь совсем -

буду жёстче твоё тело кусать

и в голове Форда шумело. он не знал, что именно — научное возбуждение, страх или то сладкое опьянение, что накрывало его всякий раз, когда Билл был рядом. он знал, что должен бы отступить, отвергнуть это предложение, потому что даже он понимал, что цена слишком высока… но почему-то не мог. а Билл знал это. Форд не заметил, когда тот двинулся, но в следующее мгновение его кресло дёрнулось, развернутое уверенной рукой. теперь он смотрел прямо в Билла, который навис над ним, опираясь ладонями о подлокотники. пространство между ними почти исчезло. — давай, гений, — Билл усмехнулся, внимательно вглядываясь в лицо Форда. — посмотри мне в глаза и скажи, что ты сделал это без меня. Форд молчал, а Билл продолжал говорить. — что твои формулы, твои открытия, твои… прорывы — всё это только твоя заслуга. скажи мне, что ты бы добрался до этого сам, без моей помощи, — Билл щёлкнул пальцами, и в воздухе перед Фордом мелькнуло нечто — сложные уравнения, схемы, вырванные страницы из его же дневников, но… не написанные его почерком. Билл заставил их испариться, обратив в пепел, едва они появились, но этого хватило. Форд сглотнул, но продолжал упрямо смотреть на него. — кто, по-твоему, подкидывал идеи? кто нашёптывал в твои ушки ответы, когда ты тупил над задачей, а? — Билл склонился ещё ближе, почти касаясь его лбом. — кто дал тебе ключ к познанию, которого ты так отчаянно жаждал? Форд стиснул зубы. — ты… — Я. и вдруг Форд резко вздрогнул — ладонь Билла легла ему на бедро, сильно, уверенно, будто утверждая своё право. большим пальцем он медленно провёл по ткани штанов, почти лениво, но с ясным посланием. — думаешь, я делал это из альтруизма? — Билл ухмыльнулся, наблюдая, как напрягся Форд. — о, Шестипалый… ты ведь такой умный. догадайся сам. он сжал бедро чуть сильнее, заставляя Форда прерывисто выдохнуть. — всё, что ты знаешь… всё, что ты создал… — Билл склонился к его уху, голос стал почти ласковым. — это всё моя работа так же, как и твоя. и мне положена справедливая плата. Форд чувствовал, как его тело предательски дрожит. голова туманилась. Билл знал, где надавить, как нашёптывать, где касаться. — я не… — его голос сорвался, Форд судорожно сглотнул, но не оттолкнул его. он не мог. Билл был слишком близко, слишком реальным, слишком… необходимым. Форд попытался податься назад, но Билл не дал ему этой возможности. его пальцы крепче впились в бедро учёного, а в следующую секунду вторая рука сомкнулась на его запястье, прижимая его к подлокотнику кресла. — не дёргайся, дорогой, — голос Билла был ласковым, почти мурлыкающим, но в нём сквозила насмешка. — ты ведь знаешь, что тебе это не поможет. Форд резко выдохнул. его разум кричал, требовал бежать, сопротивляться, не поддаваться. но тело… тело поддавалось. — это не… — он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки, — …не так работает. Билл усмехнулся, и его взгляд вспыхнул чем-то неестественным — на одно короткое мгновение радужки стали золотыми, зрачки исчезли вовсе, оставив лишь слепящий свет, прожигающий Форда насквозь. — О, Фордси, всё работает именно так. голова Билла склонилась ниже, их лица почти соприкасались. из уголка губ демона выглянул заострённый клык, и в этом движении было что-то… хищное. опасное. — ты думаешь, что можешь бороться? — его голос стал чуть ниже, почти вибрирующим. — что можешь отвергнуть меня после всего, что я сделал для тебя? он надавил сильнее — пальцы на бедре Форда двинулись вверх, медленно, изучающе, а рука, державшая запястье, резко дёрнула, вынуждая того податься ближе. — взгляни правде в глаза, гений. — Билл облизнул губы, уголком рта касаясь щеки Форда. — ты хочешь этого. хочешь быть моим. — нет… — голос Форда дрогнул. — да, — Билл рассмеялся, низко, тягуче. — ты же сам сказал, что жаждешь знаний. что готов на всё, чтобы достичь истины. Форд стиснул зубы, сотрясаясь от гнева и… чего-то ещё. — но я не собирался… — отдавать себя целиком? — Билл мягко перебил его. — ох, глупый, глупый Форд. ты сделал это ещё в тот момент, когда впервые назвал моё имя. Форд дёрнулся, но Билл не отпускал его. — ты принадлежишь мне, шестипалый, — в его голосе не было больше насмешки. только суровая уверенность. — с головой, с душой, с каждым проклятым атомом твоего существования. и чтобы подкрепить сказанное, Билл медленно провёл пальцами по его горлу — лёгкое, но неоспоримо властное прикосновение.

переполню его до краёв

своим адреналином.

Билл улыбнулся. медленно, нарочито неторопливо его ладонь скользнула ниже, спускаясь с шеи Форда на его грудную клетку. Форд дёрнулся было назад, но Билл крепче прижал его запястье к подлокотнику, предупреждая даже малейшую попытку сбежать. — спокойно, шестипалый. — голос демона звучал мягко, почти ласково, но в этой ласке было нечто коварное, словно он забавлялся своей добычей. тепло его руки ощущалось сквозь ткань рубашки, но затем… затем оно изменилось. пальцы Билла, казалось, стали длиннее, ногти заострились, превращаясь в чернильного цвета когти, чуть искрящиеся, словно поглощали свет. Форд затаил дыхание, сердце в груди болезненно ёкнуло. что он делает?.. а затем — холод. неестественный, пугающий, неправильный. рука Билла прошла сквозь ткань, сквозь плоть, сквозь кости ребер. без боли. без сопротивления. как будто его грудь просто не существовала, как будто его тело перестало быть чем-то цельным и материальным. и пальцы коснулись сердца. Форд резко вдохнул, запрокинув голову назад. его глаза распахнулись, тело сотрясла дрожь — ощущение было непередаваемым, противоестественным. Билл буквально держал его сердце в своей руке. — оу, так вот оно какое… — Билл усмехнулся, наклоняя голову, словно изучая находку. его пальцы, его когти, скользнули по живой, трепещущей плоти, вырисовывая круги на самой сущности Форда. учёный задохнулся. не от боли — боли не было. было ощущение, что его держат в полной власти. ощущение, что Билл чувствует каждый удар его сердца, каждый трепет его души. — смотри-ка, — голос демона стал мурлыкающим, гипнотическим, — оно так забавно дрожит в моих пальцах. Форд сжал зубы, силясь сопротивляться, но мышцы не слушались. — ты ведь знаешь, что оно уже принадлежит мне, да? — Билл почти шептал, его губы касались уха Форда. — разве это не очевидно? его когти снова провели по сердцу, по прикрепленным к нему артериям легко, почти игриво. Форд содрогнулся. он не мог бороться. не мог отвергнуть этот ужасный, болезненно-сладкий факт. — ты — мой, — Билл прошептал прямо в его ухо. он сжал пальцы, на мгновение заставляя сердце застыть. и Форд выдохнул его имя.

ты со мною познаешь Эдем,

раздевайся, не могу больше ждать.

Билл, довольный своими манипуляциями, не спешил отпускать его. он наслаждался этим процессом — процессом контроля, процессом полного обладания. его пальцы, как когти, оставались на сердце Форда, неровно покачиваясь. — ты… ты… — Форд попытался произнести что-то, но не мог собраться. словно сжимающая рука Билла, не только физически, но и психологически, отбирала его способность к разумной речи. Билл наклонился ближе, его лицо оказалось всего в нескольких миллиметрах от лица Форда. он чувствовал, как демоническая аура ощущается в каждой клеточке тела, и теперь, когда он был так близко, ничто не могло скрыть его истинную природу. Билл аккуратно убрал когти с сердца Форда, наслаждаясь каждым мгновением этого властного контроля. сердце ученого застыло на секунду, словно забыв, как биться, но Билл не торопился отпускать его полностью. он медленно вытащил свою руку из груди Форда, при этом не оставляя за собой никаких следов, никаких ран. время словно замедлилось, и все вокруг было охвачено этим таинственным, неестественным холодом. когда Билл освободил руку, он с хищной улыбкой взглянул на Форда, чьи глаза были полны потрясения, но не боли. — ты цел. — его голос был мягким, но с поддразнивающим оттенком, как будто всё происходящее было только началом невообразимого плана. Форд не мог поверить своим ощущениям, не мог поверить и в то, что только что произошло. его тело было дрожащим, он чувствовал, как сердце пытается снова наладить свой ритм, но сознание не отпускало того ужасающего ощущения, что он не просто столкнулся с чем-то сверхъестественным, но и оказался в полной власти Билла. и тогда Билл, словно ничего не случилось, наклонился вперед, забираясь на бедра Форд, упираясь коленями в обивку кресла по обе стороны от ног ученого, одновременно с этим ловко обвивая руку вокруг его шеи, прижимая к себе. он оказался так близко, что Форд мог почувствовать жар его дыхания на своей коже и вместе с этим неестественный холодок исходящий от прижимающегося к нему тела. Билл не нуждался в поцелуях. человеческие проявления близости были для него не более чем странной игрой смертных, попыткой удержать друг друга в рамках осязаемого, определить то, что нельзя запереть словами. ему это было чуждо, бессмысленно… но, возможно, именно поэтому он и сделал это. Форд не просто впустил его в свою жизнь — он стал чем-то большим, чем просто человеком, что принял дары демона. он позволил Биллу проникнуть в его разум, коснуться его сути, раскрыться перед ним так, как никто и никогда. это уже не было сделкой — Форд был его. и Билл решил, что сейчас пора запечатать это не просто словами, а чем-то, что отпечатается в теле смертного так же, как он отпечатался в его разуме. а затем Билл, с легкой ухмылкой, приблизился ближе, стирая последние сантиметры между ними. он видел, как расширились зрачки ученого, как губы дрогнули — будто он хотел что-то сказать, но так и не смог. этот момент нерешительности его забавлял. когда Билл поцеловал его, это не было чем-то нежным или человечным. это было завладением, отметкой, тем, что смертные могли бы назвать актом превосходства. он не просто прижался к губам Форда — он вцепился в них, требовательно, жадно, ощущая, как ученый напрягся под ним. а затем он прокусил мягкую плоть дрожащей нижней губы ученого. металлический привкус крови быстро разлился между их губами. Билл почувствовал, как тело Форда дернулось, но тот не отстранился. демон медленно провел языком по рассеченной коже, слизывая тонкую струйку крови, впитывая в себя саму суть этого человека. это был вкус жизни, тепла, биения сердца, что так отчаянно цеплялось за существование, несмотря на все, что он с ним делал. Форд, казалось, был слишком ошеломлен, чтобы сопротивляться. он все еще не мог полностью осознать, что именно с ним происходит. мысли смешивались, рассудок боролся с чем-то более древним, инстинктивным. он должен был оттолкнуть Билла. должен был сказать что-то, возразить, спросить. но не сделал ничего. И Билл только усмехнулся, наблюдая за этой внутренней борьбой.

телом и душой почувствуй ощущения,

что я дарю тебе.

Форд едва дышал. его разум всё ещё пытался осознать, что только что произошло. поцелуй Билла был чем-то необъяснимым, ошеломляющим — не просто физическим контактом, а чем-то большим. в тот момент, когда их губы соприкоснулись, Форд чувствовал, будто его сознание провалилось в бесконечность, в темноту, где сновали огоньки знаний, мыслей, формул. это было так похоже на те моменты, когда он работал на пределе возможностей, когда его разум расширял границы, выходил за пределы человеческого понимания… но теперь это не было работой. это было им. Билл склонился ближе, его губы почти касались виска Форда. — ну как? понравилось? — протянул он, проводя пальцем по щеке Форда, медленно спускаясь к линии его челюсти. Форд моргнул, внезапно осознав, насколько близко они находятся. его руки рефлекторно сжались в кулаки, но он не мог заставить себя оттолкнуть Билла. он должен был. он знал это. но… что-то внутри него протестовало, подчиняясь этому странному зову, который шептал, что нет смысла бороться. — я… — голос сорвался. Билл его поцеловал. он. его. поцеловал. и он… Форд не смог до конца признаться себе, что ему это понравилось. что в этом было что-то опьяняющее. Билл ухмыльнулся шире, явно довольный смятением, которое поселил в сознании ученого. — позволь мне показать тебе, как тонка грань между тем, что ты считаешь реальным, и тем, что на самом деле возможно, — прошептал он, и в тот же момент Форд ощутил, как пальцы Билла скользнули по его ключице… с внутренней стороны, подцепляя косточку. без крови, без боли, как будто границы тела больше не имели значения. демон проводил своими длинными пальцами по самому ощущению его существа, вызывая дрожь, которую Форд не мог контролировать. его тело откликалось на эти прикосновения на уровне, которого он даже не мог осознать. Билл тихо усмехнулся: — видишь, Форд, никто больше не сможет сделать с тобой то, что делаю я. никто не проникнет так глубоко…

клянусь, ещё чуть-чуть - и не сдержусь...

возможно, ты - идеал...

он провел кончиком языка по краю уха Форда, одновременно вжимаясь в него сильнее, как будто утверждая свою власть над каждым миллиметром его тела. Форд был охвачен этой безумной, пугающей игрой, и разум его метался между паникой и неизъяснимым восхищением. Билл не просто брал его — он заполнял его целиком, в каждом возможном смысле. Билл будто растворялся в каждом прикосновении, в каждой манипуляции, что он проделывал с Фордом. он играл с ним, как музыкант играет на тонко настроенном инструменте, надавливая, ослабляя, смещая тональность ощущений, переплетая удовольствие со страхом. его пальцы скользнули выше, проведя линию вдоль шеи Форда, а затем накрыли его лицо. на мгновение стало темно, и мир растворился, оставляя только Билла — единственную точку опоры в этом вихре реальности. — чувствуешь? — голос демона был тихим, почти ласковым. — это я. и Форд чувствовал. Билл был повсюду: в его мыслях, в его теле, в его дыхании. теплота чужого тела, давящая на бедра, едва ощутимое жжение там, где его пальцы прокладывали себе путь по коже — все это создавало странную, опасную зависимость.

как мелодия, из стонов дуэт,

я дышу, дыхание слыша в ответ.

демон убрал ладонь с его лица. его силуэт казался размытым, и на мгновение Форд даже подумал, что перед ним его истинная форма, но… нет. Билл все еще оставался человеком. или, по крайней мере, идеально прикидывался им. — теперь ты мой, полностью, — произнес Билл, медленно наклоняясь к нему ближе. его губы касались воздуха в считанных миллиметрах от Форда, но он не спешил сокращать расстояние. — разве не этого ты хотел? Форд не ответил. он просто дышал, тяжело и прерывисто, не в силах ни сопротивляться, ни принять эту истину до конца. — что, нет? — Билл хмыкнул и, наконец, провел губами по его щеке, оставляя почти невесомый след. — а мне кажется, ты не против. и с этими словами Билл убрал руки, отстранился, оставляя после себя призрачное ощущение холода. мир снова обрел форму, резкость, но Форд все еще ощущал касания, которые не мог стереть. Билл встал, расправил плечи и ухмыльнулся: — у нас с тобой впереди еще очень много работы, Шестипалый. он сделал шаг назад, и в ту же секунду его фигура растворилась в воздухе, оставляя после себя лишь легкий запах серы и озона. Форд не двигался. он поднял дрожащую руку к груди, к тому месту, где несколько мгновений назад чувствовал когти Билла, и сжал ткань рубашки. его сердце билось бешено, но не только от страха. он не знал, кем он теперь является. но точно знал, кому принадлежит.

сердце бьётся, и лишился я

контроля над собою.