До бесконечности?

Ночь мягко окутывала улицы, тишина звенела, будто застывшая в воздухе. Сирин шла по узкой улочке, словно зная, что случилось что-то, когда впереди, у старого покосившегося забора, заметила чью-то хрупкую, неуверенную тень. Сердце стукнуло тревожно. — Лада? — голос её прозвучал мягко, но настойчиво. Фигура замерла, потом медленно повернулась. Лада. Чужая и незнакомая в этой тени, с рассеянным, затуманенным взглядом, который никак не мог сфокусироваться. Она посмотрела на Сирин — и улыбнулась, глуповато, немного криво, и с какой-то почти детской грустью. — О, Сирин… — протянула она, прикрывая глаза. Сирин ускорила шаг. — Что ты тут делаешь? — голос всё ещё был спокойным, но внутри уже всё сжалось. Лада сделала шаткий шаг навстречу и чуть не потеряла равновесие. Сирин подхватила её за плечи, а та засмеялась так близко — тихо, расслабленно, будто и не замечая, в каком состоянии сейчас находится. — Ты выпила, — это был не вопрос. — Чуть-чуть… — Лада мотнула головой, запуталась в своих волосах и хихикнула, но в её голосе всё равно что-то дрогнуло. Сирин вздохнула. Лада не была той, кто пьёт. Не была той, кто теряет себя вот так — в уличной тени, в ночи, в медовухе, запивая то, о чём не хочет говорить вслух, даже думать в голове. Не была той, кто так просто сдаётся. И такая юная и чистая. Значит, достало. Значит, устала. До невыносимости. — И давно ты тут? — осторожно спросила Сирин, сжимая её плечи. — Недолго… Я просто… не хотела домой и... Сирин внимательно рассматривала её. — Вообще ничего не хотела. В этом признании было что-то щемящее. Сирин смотрела на неё, пытаясь понять, насколько сильно ей плохо. Насколько сильно она устала. Тяжелый вздох. Внутри было так невыносимо жаль её. — Ладно, домой тебя сейчас точно не отправишь, — вздохнула она, поправляя её спавшие на лицо непослушные волосы. — Пойдём ко мне. — Н-нет… не надо, я сама… — Лада попыталась отстраниться, но ноги дрогнули, и она почти повисла на Сирин. — Ага, конечно. — Сирин усмехнулась, но мягко. — Одной ночью я тебя точно не оставлю. Пошли, моя пташка, а то так и уснёшь тут, — главное, чтобы не хуже... Лада что-то тихо пробормотала, но больше не сопротивлялась. Только шла медленно, опираясь на Сирин, иногда спотыкаясь. Пару раз остановилась, будто не могла больше идти. — Так, всё, давай сюда, — вдруг сказала Сирин и, не дожидаясь ответа, наклонилась и подхватила её под колени, взяв на руки. Лада что-то пискнула, слегка заёрзала, но было видно — сил нет даже толком сопротивляться. Сирин усмехнулась и покачала головой, наблюдая за расслабленным и порозовевшим лицом. — Ой, тяжёлая ты, оказывается, — шутливо вздохнула Сирин, шагая дальше. — Нет… — пробормотала Лада в ответ. — Нет-нет, — усмехнулась Сирин и удобнее перехватила её расслабившееся в её надежных руках тело. Лада прикрыла глаза, уткнулась носом в её шею и тихо выдохнула. — Ты тёплая… Сирин улыбнулась. — А ты пьяная. Она осторожно прижала её к себе покрепче, ощутив, как хрупкая девушка обняла её и прижалась, хватаясь за неё так, словно она была её единственной защитой в этом злом мире. Внутри Сирин разлилось тепло, где-то в груди, в области сердца. Уставшая, но радостная улыбка. Когда они добрались до дома, Лада уже почти не разговаривала, видимо, засыпая. Только что-то тихо лепетала. — Раздевайся. Лада улыбнулась. — Не смотри тогда... — Давай-давай, — сказала Сирин, ухмыляясь и оборачиваясь к ней спиной. Покачала головой. Девушка попыталась снять с себя платье, но получалось очень с трудом, то руки не слушались, то ноги, заставляя терять равновесие и весело хихикать. Сирин усмехнулась, закатывая глаза. — Помоги... — попросила Лада, запыхавшись. — Горе, — Сирин окинула её взглядом, улыбаясь. — Руки вверх. Лада послушно подняла руки, пока сонные глаза слипались. Сирин опустилась ниже и потянула ткань её платья вверх. Посмотрела на улыбающуюся Ладу и покачала головой. — Так, держись, я сейчас. Сирин вернулась, аккуратно поставила кружку с отваром на стол и склонилась к Ладе, которая сидела на кровати, чуть рассеянно разглядывая свои руки, будто впервые их видела, и засматриваясь на родимое пятно на запястье. Сирин отогнала дурные мысли и подошла. — Держи, пей. Это поможет. Лада медленно подняла на неё взгляд — мутноватый, задумчивый. Нахмурилась. Как котёнок. — А если я не хочу? — Тогда будешь завтра страдать, — спокойно ответила Сирин и, не дожидаясь возражений, мягко вложила кружку в её ладони. — Давай, моя пьяненькая, делай глоток. Не хмельное, конечно, но тоже ничего. Лада слабо усмехнулась и послушно пригубила отвар. Сморщилась. — Горько… — И полезно. — А ты всегда такая строгая? Сирин прищурилась, ухмыльнулась. — Только с тобой. — Приятно. Сирин усмехнулась, а Лада ещё что-то тихо пробормотала и допила, потом поставила кружку на стол, слегка покачиваясь. — Мне жарко… — Алкоголь, милая, он такой. Лада вдруг резко встала. Сирин уже хотела было одёрнуть её и мягко усадить обратно, но та внезапно замерла, словно что-то вспомнила. Посмотрела прямо ей в глаза, чуть нахмурилась, потом медленно, медленно улыбнулась. — Сирин… ты красивая. Сирин усмехнулась. — Я бы сочла это за комплимент, но ты пьяная. Может, твоё мнение завтра изменится. — Я не такая уж и пьяная, — задумчиво и так мило произнесла Лада, чуть покачиваясь, явно не совладая со своим телом и землёй под ногами. — А мнение моё никогда не изменится. Она шагнула ближе. Её глаза сейчас тёмные, глубокие, словно ночное небо за окном. Губы чуть приоткрыты, дыхание лёгкое, тёплое. Она подняла руку, будто хотела коснуться её щеки, но замешкалась, и вместо этого просто смотрела — пристально, будто изучала. — Знаешь… — Лада склонила голову, а потом вдруг, будто её ноги подломились, накренилась вперёд. Сирин едва успела подхватить её за плечи. И замерла. Смотрела из-за полуприкрытых век и длинных подрагивающих ресниц. Лада оказалась так близко, что её дыхание коснулось кожи. Тепло, медленно, сладко. Сирин сжала её чуть крепче, удерживая, но не отстраняя. В груди что-то дёрнулось, затрепетало. В глазах Лады плыло что-то невысказанное, что-то опасное и нежное. Она смотрела так, будто ничего вокруг не существовало. Медленно, очень медленно, она наклонилась ближе. Сирин чувствовала её руки на своих плечах. Чувствовала жар её тела, чуть дрожащего, но уверенного. Сердце стучало в висках. Лада замерла, почти касаясь губами. Сирин стиснула зубы. Чёрт. Ей хотелось. Но не могла, конечно же. Она осторожно выдохнула и чуть сильнее сжала её плечи, чтобы не дать ей упасть. — Лада, ты завтра мне за это спасибо не скажешь, — прошептала она, голос чуть хриплый, но всё ещё сдержанный. Лада медленно моргнула. А потом улыбнулась — пьяно, наивно, но как-то так, что Сирин сжала пальцы на её коже. — Скажу, — девушка наклонилась ближе. — Я рядом с тобой ощущаю что-то невероятное… — прошептала она, почти касаясь губами её уха. По телу Сирин пробежали мурашки. Она закусила губу. — О, я знаю, — тихо усмехнулась она, хотя внутри всё горело. Лада чуть дольше задержалась у её шеи, будто впитывая её запах, потом медленно обмякла. — Спать, — коротко сказала Сирин, подхватывая её под колени, от чего Лада тут же упала в её руки, и осторожно укладывая на кровать. Лада пыталась что-то сказать, но язык уже заплетался. — Н-не хочу… — Хочешь. Просто пока не знаешь. Она поправила одеяло, усмехнулась и легонько провела пальцами по её щеке. — Спи. Утро вечера мудренее. — Думаешь? — Нет, — улыбка. Сирин осторожно натянула одеяло на Ладу, поправляя его так, чтобы та не замерзла. Несносная, теплая, пьяная. Вся такая родная. Она вздохнула, приглушив улыбку, и сама улеглась рядом, чуть дальше, чем хотелось бы. Положила одну руку на живот, а вторую за голову, приучая себя к осторожности. Она знала, что чувствовала с Ладой, и знала, что Лада чувствовала с ней. — Сирин… Голос Лады был тихим, будто её тянуло в сон, но разум всё ещё держал её в этой тёплой ночи. — М? Сирин повернула голову и встретила её взгляд. Голубые глаза светились в темноте, даже несмотря на медовуху, путающую её мысли. — Я так сильно тебя люблю… И Лада потянулась. Просто, без колебаний. Тёплые губы коснулись её губ. Сирин не отстранилась. Но и не двигалась. Лишь еле заметно ответила. О Боги, как же хотелось. Кровь застучала быстрее. Её грудь сжалась от жара, от огня, от желания, что разливалось под кожей. Внизу так приятно заныло. Что захотелось взвыть. Лада поцеловала неуклюже, мягко, а потом чуть крепче, медленно, пробуя на вкус её губы. Сирин стиснула пальцы. Чувствовала жар её тела, чуть дрожащего, но смелого. Чувствовала, как сердце грохочет в груди. Её рука уже дёрнулась, чтобы обнять Ладу, впустить её ближе, утонуть в этом тепле… Но она остановилась. Сирин слегка отвернула голову, и губы Лады смазали поцелуй по щеке, по шее. Сирин рвано выдохнула, когда тёплые прикосновения мягких губ прошлись по её смуглой коже. Она взяла её лицо в ладони, обвела подушечками пальцев скулы, как будто старалась запомнить её черты. — Лада… спи… — прошептала она в её губы, касаясь их коротким поцелуем, сдержанным, но мягким. Её пальцы нашли тонкие плечи и осторожно удержали Ладу на расстоянии. — Но… — тихо протянула Лада, её голос был жалобным, несчастным. — Лада, ты перебрала. — Не мучай меня, я умру, если ты не дотронешься до меня… Сирин покачала головой, прикрывая глаза, и усмехнулась. — Лада, ты сейчас сама не понимаешь, о чём просишь, — её голос звучал почти ласково, но твёрдо. — А я не хочу, чтобы ты жалела о чём-либо со мной, понимаешь? — искренний шёпот. Лада молчала несколько секунд, а потом прошептала: — Я люблю тебя, ты слышала? Сирин усмехнулась, глядя на неё с тёплой улыбкой. — Знаю. Лада коснулась её лица ладонью, а Сирин молебно выдохнула: — Лада… Но та лишь хихикнула, пьяно и счастливо. И запустив пальцы в чёрные волосы, сжала их, и поцеловала, языком обводя губы, спускаясь к подбородку, к пульсирующей венке на шее. Сирин издала тихий несдержанный стон и закатила глаза от удовольствия, подавляя улыбку. Пытаясь вновь стать серьёзной. Но улыбалась, улыбалась, улыбалась. До боли в щеках и радости на сердце. — Лада, пожалуйста… Она притянула её лицо к себе и поцеловала в висок. — Спи. Клянусь, когда ты будешь уверена, и трезва, я сделаю всё, что пожелаешь, и ты делай со мной, что хочешь. Но сейчас спи. Лада захныкала, но потом пробормотала: — Скажи мне. Пожалуйста. Ты... любишь меня? Мне так нужно это услышать… Сирин посмотрела на неё и вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось, заставляя задыхаться от нежности. Ненормальная. Несносная. Прекраснейшая на свете. Она улыбнулась, прикрывая глаза, и сказала: — Люблю. Поцеловала её в лоб. — Люблю. Коснулась губами её щеки. — Люблю. Провела губами по её мокрым губам. — Люблю-люблю-люблю… Её губы скользнули к ключицам, оставляя короткие, лёгкие поцелуи. Лада судорожно выдохнула. Сирин заглянула в её лицо, и, увидев его таким счастливым, таким пьяным, таким расслабленным, сама усмехнулась. — До бесконечности? — прошептала Лада. Сирин улыбнулась широко, искренне. — Спи уже, бесконечность. Она перевернула Ладу на другой бок, аккуратно, укладывая её удобнее, поправляя подушку. Лада сонно пробормотала: — Тогда обними меня, пожалуйста… Сирин зажмурилась, закатила глаза. — Ну вот, убить меня хочешь… Но этот голосок… Чёрт. Она вздохнула и придвинулась ближе, осторожно обняв её со спины. Лада прижалась крепче, подвинув бёдра так, что по всей коже Сирин быстро побежали мурашки, а внизу завязался крепкий и такой приятный узел. Она почувствовала, как Лада взяла её руку и, потянув под задравшуюся ночную рубаху, переложила себе на тёплый живот. Сирин замерла. Лада выдохнула с довольным стоном, а Сирин… Сирин забыла, как дышать. Она тихо выдохнула, заставляя себя расслабиться, что было невозможным находясь так близко к ней, уткнулась носом в её светлые спутавшиеся волосы, вдохнула их аромат. — Спи, — тихо сказала она. — Буду… только руку не убирай. Не уходи. Я так хочу чувствовать тебя рядом сейчас и всегда… Сирин закрыла глаза и крепче прижала её к себе. — Всегда, Лада… Всегда. И на спокойных лицах обеих появилась такая счастливая и смущённая улыбка.