Мысли в ритме вальса.

альфедову было свойственно много и порой неожиданно впадать в раздумье. сидеть за чашкой чая или кофе, да даже просто, смотреть в одну точку и размышлять о чем либо. мысли разнились от цен на мармелад до "а не симуляция ли моя жизнь", что смешило и настораживало одновременно. хотя, особо и не волновало. он не видел в этом никакой странности. но джаста это состояние альфедова нередко настораживало. заходя на кухню после работы над заказами, последний заставал любимого в своеобразном трансе и побаивался столь отстранённого вида. альфедов, вздрагивая от покашливания джаста, часто моргал и встряхивался, сбрасывая оцепенение. в случае, если фантазии были приятными, а мысли важными - "спаситель" удостаивался ворчаний и пинка ногой под столом. но, в обратном, когда джаст оказывался и в правду спасителем и не давал погрузить себя в старые ямы самобичевания, альфедов был искренне благодарен. оправдывался он тем, что под музыку, которую писал его домашний музыкант, часто приходят хорошие мысли. джаст же упивался мыслями в музыке. она была внутри него, она вырывалась наружу, она давала простор для фантазии и размышлений. когда на душе скребли кошки - тяжёлые аккорды в стиле бетховена обволакивали разум и помогали отвлечься, найти решение проблемы. когда было хорошо - шуберт и его лёгкая, ненавязчивая манера навевали лёгкую улыбку и желание творить. джаст, в такие моменты именно хорошего настроения, утягивал альфедова мыслить вместе. в конце концов, они, вроде бы, любят друг друга, и если уж не хотят высказывать свои размышления вслух - они хотят бы будут вместе и чувствовать поддержку и присутствие друг друга. джаст не всегда играл сам. у них стоял проигрыватель, подаренный альфедовым на новый год. всем бывает лень, а в тишине, такой давящей и неуютной, жить трудно. ночь. воистину прекрасная, лунная. виниловая пластинка сквозь вальс шопена тихонько поскрипывала. джаст шумно вздохнул и встал. альфедов перевёл на него немного не понимающий столь резкой перемены локации взгляд и удивляется ещё больше протянутой руке. вкладывает свою и тоже поднимается. теплая ладонь аккуратно на талию ложится, вторая - отставляет руку в правильное положение. лицо джаста беспристрастно, но глаза светятся теплом. шаг, два - они уже в танце. раз, два, три, поворот. танцевать умеют оба. первый ещё в музыкальной школе научился, альфедов же по юности таскался на бальные танцы. сколько времени прошло... альбинос случайно наступил на носок ведущего своего и потупил взгляд, но джаст только улыбнулся и продолжил вести. кульминация, левой назад, правую чуть согнуть. наклон. руки соскользнули на плечи нависшего джаста, его руки - на талию альфедова. мысли перемешались и оба были этому довольны.