Ты давал мне надежду

Солнце пробивалось сквозь замерзшие окна кухни на площади Гримо, 12. Гарри разглядывал старую коробку, покрытую паутиной и замысловатыми завитками, будто нарисованными пером. Он нашёл ее случайно, убираясь в одной из дальних комнат дома, и теперь смотрел на нее с осторожным волнением. На крышке было нацарапано: «С. Б.» и несколько кривых звездочек, словно нарисованных в порыве скуки. Гарри осторожно открыл коробку и увидел стопку пожелтевших писем, перевязанных черной лентой: «Тому, кто найдет это. Но, скорее всего, тебе, Гарри». Гарри замер. Внутри защемило сердце, будто кто-то напомнил ему о давно забытой боли. Письмо первое: «Гарри, если ты читаешь это, значит, меня больше нет. Хм, звучит мрачно, но давай без этого. Я знал, что когда-нибудь ты откроешь эту коробку, потому что ты слишком любопытен, чтобы пройти мимо чего-то запечатанного. Привычка Джеймса, кстати». Гарри улыбнулся. Почерк был размашистым, чуть небрежным: «Я хочу, чтобы ты знал одну вещь. Ты был лучшим, что случилось в моей жизни после Азкабана. Ты напоминаешь мне Джеймса. Но в тебе есть и Лили. Ее доброта. Ее сила. Надеюсь, я успел тебе это сказать. Если нет – знай это сейчас». Каждое письмо было как окно в прошлое. В одном Сириус рассказывал, как впервые прокрался в Хогсмид под плащом-невидимкой. В другом – о том, как впервые увидел Гарри младенцем и решил, что «в мире нет ничего лучше маленького мальчишки с таким количеством волос». Но вот письмо, которое выбивалось из остальных. Его текст был более мрачным, почти исповедальным: «Когда я оказался в Азкабане, я думал, что сойду с ума. Но каждый раз, когда я почти сдавался, я вспоминал о тебе, Гарри. О том, что ты где-то там, один. Мне нужно было выжить ради тебя. Ради Джеймса и Лили. Ты не должен был остаться один. Но теперь я понимаю: ты никогда не был один. У тебя есть друзья. Настоящие. И, Гарри, если ты чего-то боишься – знай, что страх уходит, как только ты делаешь шаг вперед». К Рождеству Гарри перечитал каждое письмо не раз. Он не рассказывал Рону и Гермионе о находке – это было слишком личным. Однако, стоя под деревом с золотыми огоньками, Гарри улыбнулся. В сердце стало теплее. Он знал, что Сириус больше не с ним, но его слова – его смех и забота – всегда будут рядом. «Спасибо, Сириус», – прошептал он. Вдруг снаружи завыл ветер, и в окне мелькнуло что-то темное. Показалось. А может, и нет.