Раз Миссисипи

— Блядь, — выругался Брок, потёр шишку на лбу. Сколько он уже нормально не спал? Сколько ночей провел в темноте, пялясь в потолок, считая овец, слонов, патроны? Сколько на утро выпил чашек кофе, а днём — энергетиков? Сколько замирал, привалившись спиной к стене, к двери лифта, задумавшись над очередным отчётом, сметой от отдела снабжения? Сколько раз просыпался уже на полу или, как сейчас, встретившись лбом со столешницей? Дома спать не получалось. Брок извращался, как только мог: открывал нараспашку все окна, несмотря на совсем не весеннюю погоду; стелил себе в гостиной, на полу на кухне, в ванной; садился посреди ночи перечитывать регламенты, документации к технике, в надежде — сморит; уезжал в гостиницу; напрашивался в гости к Роллинзу, но посреди ночи всё равно уставал наматывать круги и уезжал домой. И только на работе выключало. — Может, попробуешь переночевать здесь, — узнав об этом, предложил Роллинз. И Брок готов уже был согласиться на всё что угодно, лишь бы хоть немного поспать. Тяжелая от недосыпа голова отзывалась нехорошим гулом на любое движение, мысли ворочались с трудом. Броку казалось, что он потихоньку увязает в болоте, выхода из которого не было. — До завтра, командир, — попрощался заглянувший в тренерскую Милз, окинул Брока обеспокоенным взглядом, но ничего добавлять не стал: в отряде и так только и разговоров в последнее время было, что о его состоянии. Брок даже снотворное лёгонькое пробовал, из тех, что продаются без рецепта в народных аптеках. Что-то потяжелее гарантировало отстранение от операций на какое-то время, хотя Брок сейчас и так не рискнул бы выйти в поле. Слишком уж неприятной казалась перспектива — заполучить новое техническое отверстие. Да и Брок не Роджерс, может и копыта отбросить, не долетев до базы. Виски ломило, глаза слипались, но сон, словно заговорённый, снова куда-то ускользал. Плюнув на собственные правила, Брок включил вытяжку под потолком и достал из ящика стола сигаретную пачку. Горький дым обжёг гортань, осел горечью на губах, зато по телу разлилась знакомая тяжёлая слабость, как бывало каждый раз, когда Брок пытался медитировать. Барнс ржал и утверждал, что командир даже в этом какой-то придурковатый и всё делает неправильно, но Броку было срать. Вот такой вот у него способ расслабиться, что теперь? Брок закрыл глаза. Даже интересно, а сколько он ещё выдержит в таком темпе на никотине, таурине и собственном упрямстве? Как быстро посадит сердце и попадётся на глаза кому-нибудь из медсанчасти? Эти ребятки уже давно зуб точили на всех оперативников разом за привычку замалчивать проблемы, а потом приходить, когда уже проще отпилить, чем что-то делать. Мелкие ранения, царапины, ожоги, растяжения всегда сопровождали их работу, а вот бегать к медикам с такой ерундой бойцы отказывались наотрез. Ещё засмеют в отряде и потом начнут предлагать подуть на любой ушиб или поссать на плёвый ожог от отлетевшей неудачно гильзы. Одно дело если прилетело в бронепластину и подбородок так посекло осколками, что кровищей весь лифчик уделал. Да и то, стараются как-то сами в джете обработаться. Так что Брок знал прекрасно: попадётся — и всё, домой на больничный. А позволить этого себе он не мог. Из-за приоткрытой двери раздался тихий писк и шелест заработавшей беговой дорожки. Броку даже выглядывать из своей берлоги не было необходимости, чтобы понять, кого принесло в зал, когда все нормальные люди разошлись по домам. Вариантов, на самом деле, было несколько. Но аналитики, просиживавшие иногда на своём этаже безвылазно неделями, никогда не спускались в залы боевых групп, предпочитая разминать тело игрой в пинг-понг. Барнса не было в стране, а вот Роджерс вполне мог изменить своему расписанию и явиться на час раньше, чем это происходило обычно. — Блядь, — выругался Брок, раздавил в пепельнице дотоевшую до фильтра сигарету — покурил, блин — и перебрался на диван, вытягиваясь почти что во весь рост. Пусть неудобно, свисали ноги и в бок упиралась какая-то пружина, но иногда на миссиях приходилось спать и в более неприятных условиях, так что можно было потерпеть. Провалился Брок, едва только голова коснулась потёртой обивки. Следующим, что он услышал, было размеренное шух-шух-шух-шух где-то совсем рядом, но открывать глаза всё равно не хотелось: слишком удобно, тепло, к тому же этот звук больше успокаивал, чем как-то мешал. Шух-шух-шух-шух… Из сна Брока выкинуло резко, словно кто-то дёрнул за шкирятник. Он дёрнулся и… больно встретился с полом. Сообразить, где он и что произошло, получилось далеко не сразу, потому что вокруг привычных выкрашенных в светло-серый стен не наблюдалось. Огромное помещение, где Брок сейчас находился, тонуло в полумраке: на высоком потолке горела всего пара лампочек, почти не освещая пространство. — Что за херня? — пробормотал Брок, попытался сесть. — Где я, чёрт побери? На колени упало что-то мягкое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся чьей-то курткой, хотя Брок прекрасно помнил, что ничем не укрывался. Ага! А ещё он был на все сто уверен, что засыпал у себя в тренерской. Так каким образом его перенесло в зал? Да ещё и на узкую лавку уложило? Брок глянул на часы и присвистнул. Всё-таки поспать ему удалось аж до половины второго ночи. Так себе достижение, если не знать о его проблемах. — Уже неплохо, — похвалил сам себя Брок и поднялся. Всё-таки родная работа приносила ему что-то хорошее, если не учитывать вполне неплохой зарплаты и общего удовлетворения тем, что он делает. Но вопрос о том, как Брок оказался в зале и кто его укрыл, всё ещё оставался открытым. Можно было, конечно, посмотреть по камерам, отмотав на некоторое время назад, но портить себе интригу Брок не собирался. Всё равно этот доброжелатель явится за своей вещью и тогда можно будет попробовать сказать спасибо. По крайней мере, Брок выспался, в голове просветлело и вообще он перестал чувствовать себя ходячим трупом, пропущенным через соковыжималку, а потом для чего-то слепленным обратно из разных, неподходящих друг другу частей. Да и практика показала, что всё не так уж и плохо. Вот только наивная надежда на то, что Брока пропустило со сном, не оправдалась. Следующие дни он снова бродил по квартире, считал овец, пил гадкое тёплое молоко и пытался найти пятый угол. — Значит всё-таки дело в месте, — резюмировал Роллинз и предложил привезти из дома одеяло с подушкой. Броку было уже всё равно, он настолько устал, что, во-первых, умудрился проворонить того, кто приходил за курткой, а во-вторых, постоянно забывал поглядеть по камерам, кто же это всё-таки был. В следующий раз сон сморил его в кафетерии. Брок просто положил голову на руки на пару минут, закрыл глаза и открыл, когда уже никого из коллег не было, верхний свет оказался потушен, раздача полностью пуста, а часы показывали половину девятого вечера. При учёте того, что обед начинался в двенадцать, поспал Брок не так уж и мало. — Тебя вырубило мгновенно, — пояснил по телефону Роллинз. — Мы хотели было разбудить, чтобы ты хоть в тренерскую ушёл, но Роджерс запретил под страхом увольнения. — Роджерс? — немало удивился Брок. По идее этот мистер идеальность наоборот должен был возмутиться вопиющему случаю нарушения регламента, а он… — Это ещё что, — продолжил Роллинз, едва сдерживаясь чтобы не расхохотаться. — Ты себе не представляешь, как выглядят полсотни человек, старающихся есть в бесшумном режиме. Признавайся, это его куртка пару дней висела у тебя на крючке? Ты вроде бы спать оставался, а не личную жизнь налаживать? Забавно, некоторые ответы порождают лишь ещё больше вопросов. Брок опустился в своё кресло, потянулся за сигаретной пачкой, но закуривать не стал, так и застыл с выдвинутым ящиком. Не мог же именно Роджерс влиять на его сон? Или мог? В первый раз — Брок был абсолютно уверен — его вырубило в тот момент, когда Роджерс встал на беговую дорожку. Но как сам Брок оказался не в тренерской, а в зале, он не помнил. Во второй в кафетерии он был в таком состоянии, что уже перестал различать лица людей и очень запросто появление Роджерса могло стать спусковым крючком. И что теперь? Проситься к Роджерсу на постой в надежде, что он настолько положительный, что не станет класть болт на чужие проблемы и не пошлёт Брока к мозгоправу? А может, и правда сходить? Брок тряхнул головой. Нет, обойдётся он без очередной записи в личном деле. Тем более, что, скорее всего, причина у всего этого донельзя банальна. Хотя Брок уже ни в чём не был уверен. По крайней мере ,такой вот подставы от своего организма он совершенно не ожидал. Это же надо было так извратиться, чтобы придумать такой способ подтолкнуть к Роджерсу. Брок уже привык наблюдать за ним издалека, любоваться. Роджерс даже распекал и то идеально, так, что пробирало до глубины души и ты чувствовал себя не обблёванным, как после разговора с Его Превосходительством миллионером-филантропом-изобретателем, а действительно понимал причину и очень жаждал как-то исправиться. Если подойти и заговорить о чём-то отстранённом, вбросить шутейку Брок мог совершенно свободно, то предложить сходить после работы выпить язык не поворачивался. К кому угодно, но только не к Стиву Роджерсу. — Блядь, — пробормотал Брок, с силой растёр руками лицо. — Я должен знать. И развернулся к компьютеру. Хоть и никогда не думал, что способен на лунатизм, Брок предполагал, что сам добрался с дивана на лавку в зале. . Как и то, что Стив его спокойно заметит, даже при учёте капелек наушников у него в ушах. Но вот о том, что он прервёт свою пробежку только ради того, чтобы подойти, присесть рядом и что-то тихо спросить, не думал. Брок долго наблюдал за своим неподвижным телом, за тем, как Роджерс какого-то хрена опустился рядом, сел на пол и сидел ровно до тех пор, пока тело не зашевелилось. — Всё-таки это был ты. Сдержать улыбку, наблюдая за тем, как Стив вместо того, чтобы уйти и оставить подчинённого досыпать, сбегал куда-то, принёс куртку, аккуратно укрыл ею Брока и… ласково, по крайней мере, так казалось по видеозаписи, провёл ладонью по его волосам, не удалось. Брок откинулся на спинку стула. Мысли скакали в голове, ничуть не желая упорядочиваться. Что спал, что не спал. Тогда думать было сложно из-за ваты в голове, сейчас же Брок просто не успевал за что-то ухватиться, перескакивая с одной на другую. В груди же пекло и радостно пузырилось от какого-то незнакомого и крайне глупого ощущения, очень похожего на влюбленность. Руки потели. Брока бросало то в жар, то в холод, а губы сами собой растягивались в дурацкой улыбке. Хотелось верить в увиденное, в то, что Кэпом руководило не просто дружеское участие, а за его действиями было что-то большее, настолько, что можно позволить надежде поднять голову, а самому взять и решиться… Брок одёрнул себя. Вот только лишнего выдумывать не стоило. Ну, укрыл, посидел рядом, погладил по голове, пригрозил агентам в кафетерии. Дальше что? Роджерс не дурак, он, скорее всего, видел, что происходило с Броком и просто не мог никак не отреагировать. Пожалел. Проявил дружеское участие. Можно придумать тысячу объяснений его поступкам, кроме того, который так хотелось озвучить Броку. Роджерс не мог быть ни геем, ни би. Идеальный человек. Эталон. Тот самый образ, по подобию которого бог должен был лепить остальных. И это Брок даже не о внешности, хотя чего тут скрывать: ладони помнили, сколько потрудились, когда губы шептали одно и то же имя. Но подозревать Роджерса в нетрадиционной ориентации — это перебор. Даже сверхтолерантная Америка этого не переживёт. Брок закрыл глаза. Некоторым мечтам суждено остаться только мечтами. Но Роджерса всё-таки стоит пригласить как-нибудь выпить в компании всей Альфы. Завалиться всем вместе в какой-нибудь бар, налакаться там до зелёных чертей и, возможно, прохерить всё, наговорив лишнего. Но Роджерс поймёт, должен понять и, скорее всего, не осудит. Потом можно будет делать вид, что этого вечера не было. Зато на сердце полегчает, должно полегчать. Брок потёр руками лицо. Точно, завтра он обязательно подойдёт. А сегодня — домой. Всё утро Брок разбирал накопившиеся за последнее время дела, не переставая благодарить Роллинза, без вопросов забравшего половину обязанностей себе. Брок тогда был не в состоянии даже моргать обоими глазами одновременно, что уж говорить про активное участие в тренировках или, что ещё важнее, в сдаче нормативов. Тут всё просрать было смерти подобно. Только бумажную работу Брок полностью забрал себе. Не хватало нагружать Роллинза ещё и этим. Но зато сегодня на свежую-то голову удалось развернуться во всю широту своей души. Аналитикам улетели подробно расписанные отчёты по последним миссиям. Снабженцы снова получили по ветвистым рогам за выданное не по размеру обмундирование, за отсутствие учебных патронов и одну гранату на всех. — Как вы предлагаете отрабатывать метание? — орал в трубку Брок. В итоге к обеду впечатлившиеся доносящимся из тренерской матом, бойцы передвигались перебежками вдоль стены и старались замереть, едва всё стихало. А в зал было доставлено всё, что требовалось для тренировок, но получить ранее не удавалось. — Ты жрать-то идёшь? — поинтересовался Роллинз, единственный, кроме Мэй, кто не боялся сунуться к Броку, в каком бы состоянии тот ни находился. — Нет, я на административный сейчас, — отмахнулся Брок, заправил футболку в брюки и поправил ремень. — А-а, — протянул Роллинз и похабно оскалился. — Не акай мне, — огрызнулся Брок, дохнул себе в ладонь, понюхал и полез в стол за тик-таком. — Ну да, всё совершенно не так, как мне кажется, — почти пропел Роллинз и едва увернулся от просвистевшего мимо степлера. В любое другое время Брок нагнал бы хохочущего дебила, дал бы по шее за излишнюю понятливость, а потом бы доходчиво объяснил, что понял тот всё абсолютно неправильно. Но сейчас Брок торопился. Хотелось поймать Роджерса до того, как тот засобирается на обед, чтобы поговорить без свидетелей, поблагодарить за заботу и всё же пригласить выпить, тем более, что день как раз подходящий для этого дела — пятница. И завтра вставать на работу никому не нужно, кроме дежурящей на этой неделе группы. Но Альфа полностью свободна, а самому Роджерсу, что бутылка пива, что ящик коньяка — всё перегорало почти мгновенно, не мутя сознание и не отыгрываясь за хороший вечер потом на утро жесточайшим похмельем. Кто-то ему завидовал, а, например, Таузиг страшно жалел Роджерса из-за полного отсутствия опьянения. Хотя, как оно на самом деле, никто не знал. Все слухи о Мстителях спускались сверху через административный персонал или, что чаще, со стороны Старка. Вот уж кто не умел держать язык за зубами. Брок решительно направился к лифтам. Нужно было покончить со всем этим, а то телиться можно до самого вечера, а Роджерс возьмёт и неожиданно свалит домой пораньше. Что тогда делать? — Полковника нет и ближайшие дни он вряд ли появится, — раздалось в спину Брока едва он занёс кулак, чтобы постучаться. Спросить, где Роджерс, Брок не успел: немолодая дама в строгом брючном костюме окатила его суровым взглядом и пояснила, что полковник на задании, и если лейтенант об этом не знает, то даже спрашивать ему не положено. В кафетерий Брок не пошёл, чтобы не отвечать на идиотские вопросы Роллинза, а потом не ловить на себе его сочувствующие взгляды. По-хорошему стоило свалить домой и уже там предаваться жалости к самому себе, но Брок предпочёл работу. Не был он экзальтированной девицей, хоть и мечтал последние несколько лет о жопе Роджерса. А значит, должен уметь отстраняться от всего лишнего, погружаться с головой в работу, не обращая внимания ни на что другое. Тем более пятница, и в бар можно поехать и без начальства. Выходные прошли как в тумане. Брок снова не мог спать, зато составил расписание на три месяца вперёд, расписал по этапам новые тренировки, договорился с парочкой инструкторов о проведении занятий, направил запрос на повышении квалификации для парочки своих бойцов. Успел много, но в понедельник уже чувствовал себя хуже выжатого лимона. — Оно опять? — с порога поинтересовался Роллинз, сочувственно оглядел Брока и без просьб с его стороны сбегал в Старбакс за кофе. С каждым днём жить становилось сложнее: Брок засыпал на ходу, вырубался в прямом смысле, абсолютно этого не замечая, а просыпался всегда в одном и том же месте — на крохотном диванчике возле двери роджеровского кабинета. Гонять его не пробовали, кто-то сочувствовал, кто-то предлагал помощь, явившийся обросший, как Робинзон, Барнс предложил отпереть дверь и устроиться удобнее на диване, но Брок отмалчивался. Ситуация выходила из-под контроля, и нужно было что-то с этим делать. — Тебя проводить? — предложил Роллинз, когда Брок сдался и решился-таки посетить медиков. — Сам дойду, — огрызнулся он, залил в себя тройную порцию эспрессо и побрёл в сторону лифта, очень надеясь, что небольшое количество крови, плескавшееся в носящемся по венам и артериям кофеине, не помешает добраться до нужного места. Как же он ошибся… Вроде бы просто моргнул и открыл глаза уже не в лифте, а в приятном полумраке чьего-то кабинета, на удивительно мягком диване, укрытый пледом. — Отдыхай. Тёплая ладонь коснулась макушки, провела по щеке, погладила мозолистыми пальцами подбородок. — Ни на день оставить тебя нельзя, совсем себя загнал, чудовище ты моё. Голос Роджерса звучал мягко, с лёгкой укоризной, но Брок только улыбнулся, поймал широкую ладонь, прижал к щеке, чувствуя, как его снова утягивает в царство Морфея. — Спи-спи, — раздалось над ухом насмешливое. — Спи, хороший мой, я рядом.