Shut up.

Мальчики шагают по рельефной дороге, под ступнями негромко шумит мелкая галька, что так и норовит вывернуть ногу одного из юношей по пути. Ань идёт впереди, даже несмотря на то, что его шаг меньше, по сравнению с его другом. Он идёт медленно, он остаётся идущим впереди. Солнце беспощадно палит, нагревая его смоляные локоны и обжигая макушку. Азиат явно недоволен такой жаркой погодой. В руке он сжимает худи, которое надевал с утра, когда воздух ещё был прохладным. Тогда оно казалось спасением от утреннего холода, но теперь, по закону подлости, дневное солнце печёт так сильно, что хочется сбросить с себя всю одежду и идти совершенно обнажённым, не задумываясь о взглядах прохожих. Сзади же идёт более расслабленный довольный брюнет, что буквально питается лучами солнца, он подставляет лицо солнцу, позволяя ему ещё больше разогреть и без того тёплую кожу. Он шагает ещё медленнее. На губах играет широкая улыбка, открывая все тридцать два зуба, украшенные железками, что сверкают на солнце. В руках он держит чёрную ветровку, которую накинул с утра, чтобы защитить себя от утренней прохлады и не дать организму замёрзнуть. Теперь же она кажется лишним грузом, но он не спешит от неё избавляться, лениво перебирая ткань пальцами. – Вот, смотри, там хорошее место, чтобы сесть и передохнуть. – Неожиданно оборачивается школьник с чёрными волосами, указывая "пустыми" глазами на укромное место, для передышки от палящего светило. Место находится в тени, под какими-то деревьями, что будто бы были из какого-то фильма. Ну уж очень симпотные. Даже так, даже издалека, чувствовалось то, насколько там хорошо. Но, несмотря на всю притягательность этого местечка, этот вариант явно не предназначался для Ярче. – Не-е-ет. Пойдём лучше туда. – Кареглазый брюнет уверенным жестом указывает пальцем на раскинувшийся перед ним обрыв. Это место, без сомнения, было создано природой для восхитительных наблюдений за бескрайней морской гладью, где волны неторопливо катятся к берегу, отражая солнечные блики. Бесспорно. Он был идеальным для наблюдением за морем, а также, идеальным местом, чтобы сжариться к чертям. Зимой, когда холодный ветер пронизывал до костей, сидеть здесь после муторных занятий было самым приятным занятием. В такие моменты казалось, что ничто не может быть уютнее, чем спрятаться от мороза, наслаждаясь тишиной и открывающимся видом. А после зайти в ближайший магазин, где воздух был пропитан ароматом горячего кофе, купить себе обжигающе тёплый напиток и согревать замёрзшие пальцы о его стенки. Это было маленькое, но неизменное удовольствие. Но не сейчас, когда на улице по ощущениям будто бы температура перевалилась за плюс сорок градусов! Сейчас воздух стоит неподвижно, будто расплавленный, а каждый шаг даётся с трудом под палящими лучами солнца. – Ярик, мы так сжаримся. – Спокойно отвечает Ань на предложение друга, но в его голосе явно проскакивают нотки раздражительности от такого предложения. Возможно, предложение друга застало его не в лучшем настроении, или сама мысль об этом показалась ему неуместной. Как бы то ни было, несмотря на внешнее спокойствие, лёгкое недовольство всё же даёт о себе знать. – Ничего подобного. Пойдём! – Он снова расплывается в ухмылке, на этот раз ещё более заметной, словно развлекается собственной шуткой или игрой ситуации. Разворачиваясь, он не спешит, двигается неторопливо, будто наслаждаясь моментом, позволяя себе немного потянуть время. Его шаги размеренные, спокойные, а осанка выдаёт уверенность в своём выборе. Не торопясь, он направляется к тому самому месту, которое сам же и предложил, словно заранее зная, что в итоге окажется именно там. – Нет уж. Я с тобой не пойду. – С недовольством протистует Нго Бао, у которого явно были планы посидеть в укромном месте и хоть как-то остудиться. Там, в прохладе, он надеялся восстановить силы, позволить горячему воздуху хоть ненадолго перестать давить на него. Но теперь эта перспектива рушится, и он с заметным недовольством высказывает своё несогласие, всё ещё надеясь отстоять право на запланированный отдых. – Аргх, идём! Итак тебя в дневное время не вытащить, а тут такой шанс выпал! – Это заставляет Бао нахмуриться ещё сильнее. Да, это настоящая истина. Когда солнце жжёт не по-детски, он не выйдет. Ну и что теперь? Виноват он в этом что-ли? Да и мнение он своё не поменяет, как бы не хотел его близкий друг погреться на солнышке. Шепелев разворачивается к нему лицом и встречается с чужим недовольным лицом, тцыкая в шуточной форме. Он замечает, что Ань уже хотел было начать речь, но в его голове стукнула идея, прям имитация солнечного удара. Он перебивает товарища. – Давай сначала посидим под солнцем, а потом пойдем в тень. Договорились? – Заманчивое предложение, которое переваривает Ань. Даа..Нго Бао хоть и был сиышленным и очень умным мальчиком, но жара не щадила и душила, не давая мозгу сформулировать хоть какую-то умную мысль, а уж тем более выговорить её. На что он просто тяжело вздыхает и кивает. За несколько лет дружбы, Ярый очень хорошо выучил эту особенность друга. Он знал, что когда в голове товарища творился хаус и ничего не приходило на ум, то он тяжело вздыхал и просто кивал, ибо делал мнимые жесты. Неважно. Руками, глазами, головой. Теперь впереди идёт Ярче, что довольный собой, что выманил протестующего друга на тёплое местечко. Ань доходит до обрыва вторым. Он сбрасывает с плеча рюкзак, что благополучно слезает с плеча и падает вниз, облегчая физическое состояние азиата. Они сидят сначала молча, а потом один из них шевелит устами. – Наконец-то. Третья четверть позади! – Ярик лениво вытягивает к небу свои длинные руки, словно пытаясь дотянуться до самых облаков. В его движениях чувствуется расслабленность, будто это не просто разминка, а спонтанный жест, продиктованный жарким днём и общей атмосферой беззаботности. Уголки губ едва заметно приподнимаются, образуя лёгкую, почти незаметную улыбку, которая выдаёт его хорошее настроение. Он будто наслаждается моментом, вбирая в себя тепло солнца, не торопясь возвращаться к разговору. – Не радуйся так сильно. Скоро экзамены. – Рядом сидящий ученик едва заметно улыбается, уголки его пухловатых губы лишь слегка приподнимаются, словно он сам не осознаёт этого жеста. Улыбка получается почти невесомой, мимолётной, но всё же искренней. Улыбку на чужом лице как рукой сняло. Черты лица заметно меняются. Выражение становится серьёзнее, а во взгляде мелькает что-то резкое, едва сдерживаемое. Кажется, что сказанные кем-то слова "задели" его сильнее, чем можно было ожидать, вызвав в нём внезапную вспышку раздражения или даже скрытой злости. Он не спешит отвечать, но его напряжённая осанка выдаёт внутреннее возмущение. Он будто бы разозлился чужими словами. Увидев такую резкую смену на его лице, он лишь весело фыркает, а затем и вовсе разражается коротким, искренним смехом, будто не может удержаться от лёгкой насмешки над тем, насколько резко изменилось выражение лица собеседника. – И всё же..мы смогли. – В голосе нет ни спешки, ни лишних эмоций. Он говорит спокойным, ровным тоном, словно ничто не способно вывести его из равновесия. Младший качает ногами, наслаждаясь палящим солнцем, что буквально выжигает глаза, лишая зрения, оставляя перед взглядом лишь белёсые пятна, словно лишая его способности видеть хоть что-то, кроме ослепительного сияния. Но, несмотря на это, он будто бы не замечает дискомфорта, продолжая спокойно сидеть под безоблачным небом. Аню с очками так вообще повезло, практически ничего не видно. Яркий свет, что беспощадно заливал всё вокруг, делая окружающий мир практически неразличимым, а для него, чьё зрение и без того оставляло желать лучшего, это превращалось в настоящий вызов. И, конечно же, именно в этот день, как назло, он решил не надевать линзы. Казалось бы, обычное совпадение, но теперь оно обернулось против него-под палящим солнцем разглядеть хоть что-то становилось почти невозможной задачей. Мир перед глазами расплывался, очертания всего вокруг теряли свою чёткость, а слепящие лучи лишь усугубляли ситуацию. Ань моргал, щурился, но это не особо помогало. Оставалось только смириться и надеяться, что солнце хоть ненадолго скроется за редкими облаками. – Сударь, может быть мороженого, а? – С хитрой, луковой улыбкой предлагает народный, его голос звучит слишком уж невинно, словно он заранее знает, каким будет ответ. В глазах мелькает лёгкая насмешка, а сам он уже готов к ожидаемой реакции друга. – Конечно, – Без раздумий соглашается азиат, расплываясь в широкой, довольной улыбке. – Но только учти, идёшь за ним ты, и платишь тоже ты. Это тебе за то, что притащил меня сюда. Сидящий рядом друг слегка моргает, переваривая услышанное. В его взгляде читается лёгкое недоумение, явно не такого ответа он ожидал. Казалось, он предвидел соглашение, но вот условия сделки заставляют его задуматься. Так, ладно, отказаться, как таковой, он не мог. Уж больно совесть кусалась. Он тихо выдохнул ртом, слегка опустив голову, а после резким толчком поднялся на ноги, чтобы пойти за желанным холодным десертом. Ань сидит на самом краю обрыва, бесшумно покачивая ногами в воздухе. Руки заложены за спину, чуть отстранены от тела, и этот лёгкий наклон назад создаёт ощущение едва уловимой растяжки. Мышцы приятно тянутся, а тёплый ветер мягко обдувает его лицо, уверенно нагревая. Он несколько раз медленно моргает, не отрывая взгляда от бескрайней водной глади. Тёплый ветер трепает его волосы, запутывая локоны в воздухе. Перед ним раскинулось бирюзовое море. По правде говоря, оно не было ни чисто бирюзовым, ни изумрудным, ни синим-оттенки сменялись в зависимости от угла падения света. Но если уж пытаться дать ему название, то бирюзовый подходил лучше всего. Вода переливалась, подхватывая солнечные блики, которые плясали на поверхности, напоминая россыпь крошечных драгоценных камней. Солнце всё ещё палило нещадно, раскаляя воздух и заставляя голову казаться тяжёлой, словно плавящейся под неумолимыми лучами. Было трудно сосредоточиться, мысли растекались, превращаясь в ленивый поток. Жара буквально впивалась в кожу, оставляя ощущение медленного, липкого утомления. Но внезапно всё прервалось. Как будто невидимая рука резко выдернула его из этого состояния. Что-то изменилось-и в этот момент Ань инстинктивно напрягся, чувствуя, что безмятежность вот-вот уступит место чему-то другому. А, это всего лишь брюнет вернулся. ❜❜ А вот и наш Ярче вернулся. Подумал про себя Аньчик и слабо улыбнулся, в груди потеплело. – На, твоё любимое. – Без лишних слов протягивает ему младший. И действительно, любимое. Черничное в хрустящем вафельном рожке. Сама мысль о нём уже вызывала предвкушение. В чужой руке, как всегда, было эскимо в шоколадной глазури с орехами-неизменный выбор друга. В их руках почти одновременно раздаётся привычное шуршание. Упаковка послушно поддаётся пальцам, и первым, кто добрался до своей сладости, оказался Ярик. Как обычно, он не стал терять времени, сразу откусывая внушительный кусок ледяного лакомства. Это зрелище всегда вызывало невольное удивление. Он ел мороженое огромными кусками, словно совсем не чувствовал холода. Более того, после этого он без колебаний мог залпом выпить ледяную воду, а на следующий день, будто бы в насмешку над законами природы, у него не болело горло. А вот Аню с этим везло гораздо меньше. Он никогда не спешил, предпочитая наслаждаться каждым моментом. Сначала он проводит языком по гладкой поверхности пломбира, чувствуя, как нежный слой медленно подтаивает, открывая доступ к насыщенной черничной начинке. Боже, какой же это восторг. Вкус насыщенный, сладкий, но с лёгкой кислинкой, оставляющей приятное послевкусие. Он закрыл глаза на пару секунд, смакуя холодное угощение, позволяя себе ненадолго забыться в этом небольшом удовольствии. В течение нескольких минут парни молча сидели, полностью погружённые в процесс наслаждения холодным лакомством. В этот знойный день мороженое казалось едва ли не единственным спасением, хотя бы временно дарившим ощущение прохлады. Оно не просто освежало, а словно охлаждало разум, помогая ненадолго забыть о нестерпимой жаре. Шепелев, как и ожидалось, справился со своим эскимо в считаные мгновения. Он откусывал большие куски, не обращая внимания на ледяную прохладу, будто его это совсем не беспокоило. Закончив, он смял пустую упаковку в ладони, скомкав её в тугой комок, и теперь раз за разом механически шуршал ею, словно это было частью какого-то бессознательного ритуала. Одновременно с этим он продолжал неторопливо пережёвывать остатки нежного пломбира, похрустывая орехами, словно растягивая удовольствие. Ань же, напротив, не торопился. Он ликовал каждый кусочек, позволяя мороженому медленно таять на языке. В отличие от друга, он наслаждался процессом, не спеша торопиться к финалу. Его движения были размеренными, а взгляд всё так же рассеянно блуждал по горизонту, погружённый в тишину момента. Ещё спустя пару минут тишины, старший аккуратно провёл языков по сладким губам, слизывая неаккуратности. Он неожиданно заболтал. — Знаешь, о чём я задумался? — Протягивает он, внезапно нарушая затянувшуюся тишину. Голос его звучит задумчиво, словно он до последнего сомневался, стоит ли озвучивать свои мысли. Он делает небольшую паузу, будто специально выдерживая момент, позволяя словам повиснуть в воздухе. Рядом сидящий тут же настораживается. Его любопытство вспыхивает мгновенно, вспыхивает ярче, чем палящее солнце над их головами. Что-то в интонации друга заставляет его полностью переключиться на разговор, ожидая продолжения с неприкрытым интересом. И оно не заставляет себя долго ждать. – О том, что твоя кличка–Ярче. И знаешь..она идеально описывает тебя, – Задумчиво произносит он, позволяя словам медленно растворяться в тёплом воздухе. После этих слов наступает пауза. Он не спешит продолжать, словно тщательно подбирает каждое выражение, чтобы передать суть своей мысли как можно точнее. Минуту или две он молчит, погружённый в раздумья, прежде чем, наконец, продолжить. – Ты такой же солнечный, как этот день, – говорит он мягко, чуть улыбаясь. – Ты любишь яркую погоду, всегда тянешься к свету, будто сам заряжаешься от него. Ты с какой-то особенной нежностью гладишь каждого кота, который попадается тебе на пути, всегда присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Словно хочешь стать своим среди них, быть понятным, быть ближе. Ты весь покрыт россыпью из родинок, будто бы в прошлой жизни ты был любим так, как никто иной. Аньчик говорит это с лёгкой улыбкой, почти мечтательно. Его глаза закрыты, он не торопится, наслаждаясь моментом. В руке тает мороженое, и он лениво проводит языком по пломбиру, впитывая вкус, но не прерывая своего размышления. Ему приятно говорить это, приятно подмечать эти мелочи-ведь в них вся суть Ярче. Шепелев удивлён. Он сам не до конца понимает, что именно его так зацепило в словах Аня. Возможно, неожиданность момента, ведь тот нечасто говорит подобные вещи. Или, может быть, сам факт того, что его так точно охарактеризовали-будто взгляд со стороны раскрыл что-то, о чём он сам никогда всерьёз не задумывался. Ощущения сложно выразить, и потому он просто слабо улыбается. Губы едва заметно дрогнули вверх, словно признавая, что ему действительно приятно услышать это. Ань редко говорит такие вещи вслух. Обычно он выражает своё отношение иначе-жестами, короткими фразами, лёгкими взглядами. Но когда он всё же решается сказать что-то подобное, в его словах нет пустоты, нет дежурных фраз. Они всегда точны и значимы. И пусть Ярик не сразу понимает, как реагировать, он точно знает одно — ему нравится слышать это. – А ещё… с друзьями ты тоже нежен. –С ухмылкой шепчет юноша, бросая на брюнета короткий, но выразительный взгляд из-под ресниц. В его голосе слышится лёгкая насмешка, но совершенно добродушная. Он говорит это так, словно подмечает очевидный факт, который почему-то всегда оставался за кадром. Одновременно с этими словами он лениво откусывает оставшийся кусочек вафельного рожка, наслаждаясь сладковатым вкусом. Вафля приятно похрустывает на зубах, смешиваясь с остатками мороженого. Ярик всё ещё молчит. Он по-прежнему не знает, что сказать. Слова будто застревают где-то в горле, не находя пути наружу. – Странно, что у тебя нет клички. Сколько мы с тобой дружим, я ни разу не задумывался об этом. Ань тихо хмыкает и негромко хрустит рожком во рту, медленно пережевывая, терпеливо ждав, пока тот продолжит свою речь. – Знаешь, я думаю, что тебе бы подошла кличка Стопбан. — Вдруг заявляет Ярик, словно выхватывая так называемое "прозвище" прямо из воздуха. Он говорит это с такой уверенностью, будто давно обдумывал этот момент, но в то же время его улыбка выдаёт лёгкую игривость. На губах растягивается довольная ухмылка, а в глазах мелькает озорной огонёк. Кажется, он заранее наслаждается тем, что друг вот-вот начнёт ломать голову над этим неожиданным прозвищем. И Ань действительно погружается в раздумья. Это слово звучит странно, выбивается из привычных рамок. Он прокручивает его в мыслях, перебирает возможные значения, но никакая версия не кажется правильной. Почему именно «Стопбан»? Откуда такая ассоциация? Чем он заслужил именно это прозвище? – Откуда ты вообще взял это? – Наконец спрашивает он вслух, открыто признавая, что не может разгадать эту «загадку» от Ярослава. – Сколько ни рассуждаю про себя, не могу найти нужный ключ к ответу. В его голосе нет раздражения, скорее, неподдельное любопытство. Он хочет услышать объяснение, хочет понять логику друга, которая, кажется, всегда работает как-то иначе. – О, как ты сразу не догадался?! – Восклицает младший, в голосе которого звучит добродушная насмешка. Он смотрит на друга с весёлым прищуром, а затем тихо хихикает, явно получая удовольствие от ситуации. Ему нравится, как Ань пытается разобраться в загадочности этого прозвища, как его мысли мечутся в поисках правильного ответа. – Эй, не дразнись, – Отвечает юноша, закатывая глаза, но улыбка всё же мелькает на его губах. Он качает ногами чуть активнее, будто пытаясь выплеснуть лёгкое раздражение, смешанное с любопытством. – Говори уже. – Ооо..глупый. – Со смехом бросает младший, растягивая губы в широкой ухмылке с прищуренными глазами. Он прекрасно осознаёт, что подливает масла в огонь, но не может удержаться. Дразниться слишком весело, и он совершенно не боится обжечься. Ань мгновенно хмурит брови, недовольно сдвигая их к переносице. Он не в восторге от такого развития событий. Ожидал ли он, что Ярик просто скажет ответ? Возможно. Но стоило ли на это надеяться? Очевидно, что нет. – Глупый? Вовсе нет. — Спокойно парирует Ань, укладывая одну руку к себе на колено. – А вот и да. — Не отстаёт Ярик, даже не думая уступать. – Нет. – Упрямо повторяет Ань, слегка прищуриваясь. – Да. – Уже громче перебивает его Ярче. – Ярик, ты же знаешь, что я не устану спорить. – Предупреждает Ань, но его голос больше напоминает смесь азарта и лёгкого раздражения. – Прими это. Давай же. — С наигранным сочувствием продолжает младший, протягивая ладонь, будто пытаясь помочь другу смириться с неизбежным. – Нет, Ярик. — Голос Аня звучит твёрже, даже с вызовом. – Заткнись и просто прими это. — Наконец срывается Ярик, расплываясь в непонятной ухмылке, то ли злой, то ли лукавой, то ли переполненной весельем и таким же сумашедним азартом. Кажется, он начинает закипать. Именно то, что нужно. Ань замечает перемену в его настроении и едва заметно ухмыляется, с яркой искрой в глазах. Он будто наслаждается этим, питаясь вспыльчивыми эмоциями друга, теперь он подливает масло в огонь, только вместо масла у него скорее бензин. – Ну так заткни меня, раз такой умный. – Бросает старший, слегка наклоняя голову в сторону, почти с вызовом. Ань и Ярик были настоящими друзьями-такими, которые всегда готовы поддержать друг друга в любой ситуации. Они без колебаний приходили на помощь, и всегда были надежной опорой. Их дружба казалась естественной и непринужденной, словно они понимали друг друга без слов. Но, несмотря на всю эту искренность, они просто не могли удержаться от поддразниваний и споров. Казалось, это кипело у них в крови–шутливо подначивать друг друга, спорить по любому поводу, даже если он не имел особого значения. Это лишь добавляло огонька их дружбе, делая её ещё более живой и крепкой. В воздухе повисает напряжение, но оно скорее шуточное, игривое. Теперь остаётся только ждать, как Ярик отреагирует на этот неожиданный ответ. Ярый перехватывает его запястье, легко, но уверенно отводя расслабленную ладонь в сторону, тем самым вынуждая Аньчика полностью повернуться к нему. В следующую секунду он склоняется ближе, прижимаясь своими губами к чужим пухлым губам. Его собственные губы–мягкие, с едва уловимой сладостью, они настойчиво прижимаются к чужим, пропитанным тонким привкусом черники. Глаза Аня расширяются до огромныз размеров. Он буквально остолбенел. Всё происходит настолько внезапно, что разум попросту не успевает осознать происходящее. Его заткнули в самом прямом смысле этого слова. Такой поворот событий даже на секунду не укладывался у него в голове, а потому он остаётся в оцепенении, не зная, как реагировать, что делать дальше. Вся его концентрация сосредоточена на ощущении чужих губ, горячих и настойчивых, на табуне мурашек, пробежавших пулей по позвоночнику, и на сердце, которое бьётся с бешеной скоростью, готовое выскочить из груди. Ярче тихо отстраняется, отпуская чужое запястье. В его глазах горят огни, да там не то что огни, там целый пожар. Зрачки расширены до бешеных размеров, а его дыхание, как и вьетнамца-напрочь сбито. Они смотрят друг другу в глаза, Ярику в какой-то степени неловко, возможно, наверное, но это чувство явно перебивает то самое сокровенное желание внутри, что явно хотело заткнуть упрямого школьника. Ань похоже не намерен останавливаться и хочет "завершить" начатое. Немного отдышавшись и набравшись новых сил, он резко укладывает свою длань на чужую макушку и очень грубо сжимает каштановые волосы у самых корней, притягивая младшего к себе. На этот раз реагирует удивлением Ярче. Его веки тяжелеют и медленно накрывают карие зеницы, его правая десница медленно перемещается на тёплую щеку друга, поглаживая большим пальцем гладкую щёку. Он целует жадно, совсем не стесняясь. Прижимается влажно-сладкими губами к чужим, еле черничным губам. Интересно. Необычно. Помимо того, что Ярче не целованный мальчик, чувства кажутся ещё более насыщенными, в отличие от обычного поцелуя. У него стекают капельки пота по лбу от волнения, да и от жары тоже. Как ведь повезло, что на этом обрыве люди практически не ходят, поэтому их точно лишний раз не побеспокоют чужие любопытные глазёнки. Спустя несколько минут, парни всё же отлипают друг от друга. Оба теперь дышат точно так же, как и после первого поцелуя. Рвано, заглатывая и без того тёплых воздух. – Я кстати говоря догадался, что означает прозвище. – С гордой ухмылкой произнёс юноша, разбавляя эту неловкую минуту тишины после мокрых поцелуев. Ярику явно пришлась по душе такая манера снять напряжение между ними. – В переводе это означает: перестань блокировать. – Немного затрудненно говорит он, ведь дышать всё ещё сложновато. Затрудненно. – Это прозвище ты мне дал, потому что меня раньше активно блокировали в тик токе. – Догадливый мальчик. – С широкой улыбкой промурлыкал брюнет, тем самым хваля его. Щеки Стопбана алеют, нагреваясь ещё сильнее от такой щедрой похвалы. – Заткнись. – Шумно выдыхает он через рот, накрывая тёмные глаза веками. – Ну так заткни меня.

– С довольной ухмылкой произносит Ярче, укладывая подбородок в свою ладонь.