Часть 1
26 марта 2025 г., 20:01
Так трепетно, нежно и осторожно, так аккуратно скользила вдоль грубой безжизненной щеки изысканная и изящная беззаботная метëлочка-кисть. Как усердно, упорно, старательно оставляла она в безмолвной неизвестной истории свой неповторимый неодинаковый след. Тихо, неслышно, непозволительно размеренно вздымалась стянутая дорогой серебристой тканью подтянутая юношеская грудь. Он разрешил себе неспешно вздохнуть: согревала фарфоровую кожу неизменно скрывающая половину задумчивого и безучастного в житейских человеческих заботах молодого лица.
Эзоп медленно выпрямил спину: отстранился от источника нескончаемого вдохновения и льющегося, словно с горы - сияющая в лучах восходящего утреннего солнца непоседливая река, умиротворения. С нескрываемой гордостью завершил он очередной свой шедевр. Понравилась ли пациенту та работа, что кропотливо сотворял мужчина в течение этих долгих секунд, минут, даже часов? Он никогда не узнает. Его творение слепо, немо, глухо, подобно задыхающейся на берегу и корчащейся в бессловной невыносимой агонии выброшенной на берег беспощадными волнами погибающей рыбе.
Заскрипел под излишним давлением неновый, истëртый, раненый скоропостижно стремящимся к своему непредсказуемому концу временем небольшой старенький табурет. Крупные ладони торопливо, умело, послушно отложили в сторону искусно выполненный инструмент.
- Он мëртв, - завершил бьющуюся, словно о стенки банки - обеспокоенный своим положением рассерженный пчелиный рой, в глубинах сознания чужую, по обыкновению своему до смешного очевидную мысль.
Девушка в необъяснимой задумчивости печально склонила голову: снизошли на лоб несколько тëмных пушистых прядей. Она недовольно скрестила на пышной груди руки, сильнее опершись хрупким плечом о грубую, молчаливую, холодную каменную стену. Свела у аккуратной переносицы тонкие брови, ловя на себе чуткий заинтересованный юношеский взгляд.
Мастер не намеревался отступать от своего творения ни на один даже маленький, неразличимый, незаметный, неслышный шаг. Однако взглядом не нарочно обратился к изящной фигуре: той, что таила в беспросветной тени свой необыкновенный незабываемый образ. Эмили молчала. Долго, непоколебимо, как не имел возможности вымолвить одного-единого слова расположившийся не по своей воле на большом просторной столе скончавшийся при неизвестных ей обстоятельствах бездыханный молодой человек.
Эзоп лениво стянул с обеих ладоней почти чистые белоснежные перчатки. Отложил их в сторону, прикрывая сжатой в кулаке рукой укрытые незатейливой тканью бледные излюбленные непоседливым ветром губы: неслышный прерывистый кашель непроизвольно слетел с его уст. Серебристые глаза вновь скользнули к теперь неживому нечеловеческому лицу: как великолепен, как молчалив, как дружелюбен был его новый пациент. Общество людей ныне существующих, ступающих с ним вместе по одной для всех единой земле не оставляло в его одинокой душе ни капли восхищения, радушия, того невесомого необходимого празднества, как умело делали это те, чей дух свободно изо дня в день был способен в любой момент времени развеяться по воздуху прозрачным невидимым шлейфом.
Живые.. какие они? Что из себя представляли они в своей нераскрытой неизвестной ему сути? Бренные существа. Умершие же - нечто неприкасаемое, неизведанное, вечное. Они не будут задавать лишних вопросов. Не будут, подобно утягивающей смерть несущей петле, перекрывать едва доступный кислород своими холодными лишëнными любых осязательных рецепторов пальцами. Не будут прожигать ледяное лицо испытующим длительным взглядом. Они не будут..
- Как ты себя чувствуешь? - заинтересованно склонила к правому плечу голову девушка. Юноша безынициативно взглянул на неё через плечо. Пальцы интуитивно замерли у нескольких застëжек изящного пиджака.
Он неопределëнно пожал плечами, продолжая незамысловатую уборку небольшого рабочего помещения. Доктор недобро поморщилась, когда мужчина устранил с гладкой поверхности одним лëгким движением несколько безобразных алых пятен. Приятно звенели помещаемые на обыденные свои места многочисленные инструменты. Обеспокоенно колотилось в девичьей груди взволнованное трепещущее сердце.
- Удовлетворил ли я в полной мере твоё любопытство? - неслышный, вкрадчивый, манящий юношеский голос бесцеремонно проникал в потаëнные глубины чужого сознания, подобно змею-искусителю, шептал самые непозволенные тайны, умело раскрывая их непростительно известную суть.
Эмили озадаченно кивнула, со всей особой внимательностью исследуя худощавое белоснежно лицо. Бальзамировщик неуверенно ответил схожим жестом, попутно раскладывая необходимые для работы инструменты на нужные места. Не нарочно выбились из общей незатейливой причëски пушистые перламутровые пряди. Мужчина лениво заправил за ухо нарушителей собственного спокойствия. Девушка торопливо поднялась, сжимая в кулаках нежные ладони, не готовая так скоро выпустить из поля своего зрения изящный, словно сотканный сияющими серебряными нитями, утончëнный силуэт.
- Не желаешь пройти со мной в сад? - намеренно прервала сбор цепочки чужих незатейливых мыслей она безобидным бесхитростным предложением. - Наблюдать за тем, как цветёт в лучах вечернего солнца золотистый вербейник сейчас - одно удовольствие, - кокетливо увела за спину и сцепила плотным замком худые длинные пальцы, в безмолвной мольбе свела у переносицы аккуратные шоколадного оттенка брови.
Эзоп едва заметно округлил глаза в бессловном удивлении, однако язык тела его не выдавал каких-либо значительных изменений, что были способны исказить его неподражаемый, непроницаемый, совершенно недоступный образ.
- Выйти в сад? - тихий шероховатый голос сорвался с сокрытых за плотной тканью холодных бледных губ почти безразличным уточнением.
Он с крайней осторожностью коснулся свободной рукой гладкой очищенной от последствий необходимой процедуры поверхности. Дайер, словно маленькая девочка, что зазывала на сердечную встречу несмышлëного ровесника-мальчишку, грациозно нырнула в беспросветную темноту дверного проëма, завлекая, в обыкновенной манере предлагая юноше покинуть пустое, лишëнное всякой жизни застоялое нежилое помещение.
Глубокий вдох. Резкий, неслышный, прерывистый щекочущий выдох. Он, попутно огладив раму грубой снежной ладонью, поспешно покинул небольшую комнату, из раза в раз беспрерывно прокручивая в бесконечных просторах сознания, словно в магнитофоне старую потрëпанную пластинку, обыкновенную незатейливую мысль. Неожиданно для него самого своевольно зашлись мелкой, едва ощутимой дрожью ватные и мягкие непокорные ноги. Безудержно колотилось о степенно вздымаюшуюся грудную клетку ранее сродни мертвецам спокойное неподвижное сердце.
...
Серебристые глаза его застали пребывающую в томительном ожидании задумчивую девушку, что миролюбиво расположилась на чистой, заботливо усеянной прозрачными каплями утренней росы изумрудной траве, приятно обволакивающей природной прохладой нежную розовую кожу, щекочущей утопающие в малахитовом ковре изящные тонкие пальцы. Эмили с лëгкой грацией запрокинула усталую, изнурëнную голову, вбирая лëгкими ненавязчивый текучий цветочный аромат, что разносился беспечно странствующим в небе бесприсирастным и гордым непоседливым ветерком. Мужчина, внимательно изучив взглядом огромное, успеевшее стать привычным за время столь длительного пребывания в этом месте пространство, подошëл к ней несколько ближе, предварительно освободив утончëнные хрустальные плечи от крепкой, излишне заботливой хватки тëмного, строгого по внешнему виду своему рабочего костюма. Белоснежная рубаха невидимой невесомой рукой незатейливым мимолëтным движением разглаживала складки на неспокойной изнурëнной душе. Опустился, как припало к земле вместе с ним всё его непоколебимое непробиваемое естество. Сложил на коленях в скромном ожидании крупные ухоженные ладони. Солнце нещадно слепило глаза - ему в недовольстве пришлось сощурить их неприметной щëлочкой. Ласкал грубые фарфоровые щëки тëплый порывистый ветерок, перебирая незримыми витиеватыми пальцами чужие пушистые сияющие волосы. Здесь было хорошо. Здесь было спокойно. Здесь он чувствовал себя невроятно свободно и легко. - Раньше я довольно часто проводила время на свежем воздухе. Появлялась эта возможность исключительно после завершения рабочего дня, - тихо пролепетала обратившая на себя внимание девушка, не отрывая зачарованного взора от степенно плывущих по океану небосвода бесформенных перистых облаков. Юноша в немом изумлении вопросительно выгнул бровь, прилагая непомерные усилия, чтобы суметь догадаться, в какой момент времени в голове Эмили сшита была из разных незнакомых кусочков, как после операционной процедуры - плоть, необычная для него идея о совместном, пусть и не столь длительном времяпровождении. Эзоп в утвердительном жесте склонил голову. В поле зрения одинокой далëкой звездой качнулся в хаотичном ритме наблюдаемый ими ароматный цвет. Золотой, словно дразняще тянущийся с ложки густой сладкий мëд, грациозно двигался он за оградкой, снисходительно лелеемый спускающейся с самих небес жар дарящей и путающейся длинной шëлковой лентой в несимметричных ветвях ольхой. - Мы оба с тобой несëм жизнь, - огладила она глазами точëное выразительное мужское лицо, - однако каждый делает это своим особым способом. Учись видеть то, чем довольствоваться могут не только живые, - указала девушка рукой на представшие пред ними невыразимой красоты просторы, - но и ты в том числе. Юноша менее скованно повёл в воздухе крепкими плечами. Поднял к небу голову, внимательно наблюдая за медлительным перемещением в пространстве кучных белоснежных облаков. Согревал тело изнутри тëплый летний воздух. Миролюбиво глядел на не столь бренных своих подопечных неторопливо колышущийся вербейник. Глаза цвета металла с особой аккуратностью касались хрупкого, словно рассыпчатого, силуэта, не намереваясь повредить или ранить, изменить нежелательным образом изначально прелестное её существо. Эмили встретила его взгляд своим собственным, позволила растянуться в очаровательной улыбке уголкам нежных малиновых губ. Она излагала известную лишь ей одной особую необыкновенную ему правду. - Когда-нибудь это закончится, - равнодушно, однако с нехарактерной мягкостью отрезал Эзоп. - Разве стоит предаваться мимолëтным ощущениям? Спокойствие, неподвижность, размеренность.. - он вобрал раскидистой грудью жаркий раскалëный воздух, - это мне милее. - Никогда не поздно взглянуть на мир под другим углом, - безустанно отстаивала свою позицию девушка, - никогда не поздно научиться извлекать из иного ранее незнакомого опыта счастье и умиротворение, - улыбнулась самыми краешками губ - неизменно сверкнули цвета неба свободолюбивые очи. - Меня несказанно вдохновляет твоя компания. А что по этому поводу думаешь ты? Мужчина не ответил. Доктор самым лучшим образом смогла предвидеть такой обыкновенный исход. Она неторопливо качнула из стороны в сторону головой, сгоняя с утончëнного лица тонкие шоколадные пряди, нежными руками собрала заново на затылке длинные пушистые волосы - в излюбленной манере по усмотрению своему поправил ей причëску непоседливый беззаботный ветер. Юноша смиренно прикрыл глаза, крайней осторожно, ненавязчиво, невесомо дотронулся до девичьей ладони холодными грациозными пальцами. Эмили в немом удивлении обратила к нему свой взгляд: как безотказно, намеренно, невовремя покрылись воздушной пунцовой пеленой белоснежные щëки. Она едва заметно свела у переносицы тëмные брови, ненароком размышляя над совершëнным собеседником незамысловатым действием, когда Эзоп, пропуская меж своих чужие, по сравнению с его - небольшие хрупкие пальцы, неспешно опустил на разогретую землю незанятую, освобождëнную от снежной ткани руку. - Просто ловлю мгновение, - всё так же безучастно, безынициативно, уведя куда-то в сторону горящие неописуемой надеждой перламутровые глаза, пролепетал он, отмечая, с каким желанием подарила ему собеседница лучезарную искреннюю улыбку. Хотел бы он однажды увидеть её в ином свете? Обездвиженной, подобающей медленному течению такого необходимого безвозвратного времени, стылой, холодной, печальной, ко всему равнодушной, совсем не живой? Хотел бы однажды своими руками расписывать и извращать инструментами её неповторимый образ, кропотливо и крайне внимательно изучая каждую черту её выразительного миловидного лица, неосознанно акцентируя внимание на мнимой досадной ухмылке, на неспособных наслаждаться окружающей действительностью и внимать даже самым незначительным образам кристально чистые глаза? Безо всякого спроса касаться ладонями её утончëнного грациозного тела, оставлять на умерших губах её в мимолëтном движении глубокие чувственные поцелуи? Перебирать из раза в раз блестящие каштановые локоны. Из раза в раз с особым усердием внимать неслышному биению её безжизненного, растерявшего в череде необыкновенных событий собственный ритм невинного сердца. Он неопределëнно качнул головой. В одно мгновение выпустил из лëгких ставший нестерпимо холодным застоялый воздух. Эмили прекрасна во всëм своём исключительном исполнении. Эмили невероятна всем своим бренным недлительным существом. Она особенна. Она неповторима. Она милее ему всех тех живых, что приносить могли бы в неизлечимо больные души нуждающихся согревающий, исцеляющий, жизненно необходимый свет. Он бы хотел, чтобы она оставалась с ним рядом. Он бы хотел, чтобы касалась своими ладонями его крепкого белоснежного тела. Чтобы перебирала из раза в раз пальцами его сверкающие локоны, чтобы оставляла на губах его глубокие чувственные поцелуи. Чтобы жила. Чтобы надеялась. Чтобы сохраняла всеми возможными способами силы, тем самым безустанно и трепетно внушала себе веру в саму себя. Тем самым давала ему нескончаемые поводы бесконечно и безвозмездно верить в себя самого.▼
