Договор

Лев до последнего не верит, что Михей всерьез. Ему кажется, что тот просто разозлился и потому придумал эту ерунду с утюгом. Конечно, он просто довезет Льва домой и уйдет, забыв свои слова. Но Михей закрывает за собой дверь квартиры и начинает разуваться. — Ты так на чай напрашиваешься? — Нет, — Михей качает головой и идет по знакомому уже маршруту. Идет доставать утюг из шкафа в гостиной. — Хочешь сказать, ты это серьезно? — Не, я пошутил так, — зло отвечает Михей, распутывая провод. — Что я щас, по-твоему, делаю? — С ума сходишь? — Лев хмурит брови. — Как мне это должно помочь? Михей пожимает плечами и невозмутимо вставляет шнур в розетку. Лев почему-то его не останавливает, а только смотрит, как утюг с каждой секундой незаметно раскаляется. Его передергивает, словно Михей готовит утюг для него самого. — Хватит. Выключи. Михей понимает его не так, как Лев хотел бы. Он утюг выключает, но вместо того, чтобы обратно убрать, кладет на диван стоймя, а сам садится рядом. Лев практически в трансе наблюдает, как Михей быстро расстегивает цветастую рубашку, обнажая плоский живот и курчавые волосы, идущие вниз к ремню. — Ну что ты стоишь… — Михей запинается, как и многие. — Сидишь. Ну ты понял. — Понял. Утюг в руках Льва тяжелее, чем он помнил. Хотя он давно не гладил одежду. Раньше это делала бабушка, а теперь, когда завелись деньги, приходит соседка. — Так удобно? — спрашивает Михей, откинувшись на спинку дивана. — Может... — Не дергайся. Ну пока, по крайней мере, не дергайся. Ему теперь почти никогда не бывает удобно. Михей тяжело дышит, когда Лев нагибается, чтобы приложить утюг. Он медлит, думая, что в последний момент Михей отбросит его руку, но этого не происходит. Они смотрят друг другу в глаза, когда Лев прижимает утюг к животу. Кажется, сначала Михей пытается не упасть в грязь лицом. Вместо крика Лев слышит мычание и видит сжатые губы. А потом Михей, конечно, орет, и Лев тут же отбрасывает утюг в угол, чудом не попав в телевизор. Он не опускает глаза вниз и пытается уйти подальше, но убегать на коляске — очень сомнительное действие. Лев так спешит, что не справляется и падает на пол, сам не понимая, как оно так вышло. — Лёва, ты че? Михей подползает к нему и пытается перевернуть к себе лицом, но Лев сворачивается клубком, словно пытаясь защититься от утюга, который еще недавно был у него в руках. — Испугался? Бля, да я сам обосрался, Лёв, но я тебе ниче не сделаю, отвечаю. — Я не боюсь, что ты мне что-то сделаешь, — выдавливает из себя Лев, находя силы повернуться. Они снова лежат рядом, а Михей снова нависает над ним, только теперь Лев не чувствует себя загнанным в угол. По крайней мере, не в том смысле. — Продолжить можем, — Михей говорит это, отводя глаза. — Я больше кричать не буду. — Тебе больно же. — В этом и смысл, Лёв. Око за око. — Ветхий Завет перечитывал? — Чего? — Ничего, — Лев все же смотрит вниз и видит следы своих рук. — Иди в ванную. Над холодной водой постой. — Я не за тем пришел, — Михей качает головой. — Ты же сам согласился. Зачем соглашался, раз не хотел? — Я тебе не Маркиз де Сад, — злобно отвечает Лев, надеясь что Михей не станет спрашивать, кто это и с какого района. — Я не затем согласился, чтобы тебе больно делать. — А к чему тогда? — Я хотел почувствовать… — Лев сглатывает, пытаясь подобрать слова. — Почувствовать, что я главный. Что у меня все равно контроль. Он ждет, что Михей его засмеет, но вместо этого он лишь серьезно кивает. — Ты главный. Я думал, это уже очевидно. Эти слова, сказанные без всяких раздумий, на Льва действуют как стопка самогона, которую бабушке принесла соседка из деревни. — Сделаешь все, что я скажу? — Я тебе позволил себя пометить, — Михей показывает на живот, где горит шрам. — Что тебе еще надо, Лёва? На крови поклясться? — Не надо нам такой драмы. Лев, поддаваясь странному порыву, запускает руку в волосы Михея и оттягивает назад. Он словно проверяет, правда ли ему все можно. Михей послушно подставляется под прикосновение. Волосы у него гуще, чем у самого Льва, да и сам Михей издалека может показаться его улучшенной версией. — Лёва… — Молчи, — то ли просит, то ли приказывает Лев, перед тем как поцеловать. *** Михей накрывает его своим телом, и Льву очень быстро становится неудобно от жесткого ковра, но он не в силах разорвать поцелуй. Михей целуется яростно, и Лев отвечает тем же, кусая того, возможно, до крови. Конечно, Лев не ждет, что все закончится поцелуями, и потому не удивляеся, когда пальцы Михея ловко расстегивают ремень брюк. Лев уверен, что он прекрасно справляется с ремнями, замками, молниями и замочными скважинами. — Щас, щас, — шепчет Михей, расстегивая ширинку. — Штаны эти твои дурацкие, где ты их нашел... Штаны куплены не на рынке, а в магазине, где только подлинной Италией торгуют, но Лев знал, что у них совершенно разные представления о моде. Так что он ничего не говорит, позволяя Михею приспустить их вниз. У него стоит, и у Михея наверняка тоже, правда Лев не уверен, что собирается с этим что-то делать. Благо Михей и не настаивает. Он довольно цокает, когда видит вставший член, и смачно плюет себе на руку прежде, чем его обхватить. Лев уже и не помнил, каково это, когда ему кто-то дрочит. Подобное было в прошлой жизни. Да и сейчас все намного ярче. Может, от того, что долго не было, а может, от чувства власти над человеком, который еще недавно в этой же комнате совсем не удовольствие ему доставить хотел. — Так, Лёва? — спрашивает Михей, прежде чем опять полезть с мокрыми поцелуями. Ответ ему явно не требовался. Лев сам не заметил, как позволил Михею перейти на шею и оставить засос — первый в его жизни. Потом он зачем-то убрал руку с его члена и начал расстегивать рубашку. Можно было попросить вернуть все на место, но Льву было любопытно, что Михей хочет сделать. — Болит? — спрашивает Михей, прикасаясь подушечками пальцев к шраму. — Уже нет. — Отлично. Михей нагинается и целует его прямо там, где когда-то был утюг. Кожа в этом месте огрубевшая, но у Льва все равно дергается член. Скорее не от самого действия, а от осознания того, что Михей делает и как близко его губы к левиному паху. Лев слушает сбивчивые слова на цыганском диалекте, значение которых не очень понятно, а потом Михей замолкает, потому что рот занят уже другим. Льву не верится, что это происходит. Но когда он приподнимается на локтях, то видит ритмично двигающуюся кудрявую голову. Потом Михей меняет угол, и Льву становятся видны красные губы, растянутые вокруг члена. Жаль, Михей слишком увлечен процессом и не пытается посмотреть ему в глаза. Хотя, возможно, это было бы слишком. Лев и так возбужден сверх меры. Михей крепко держит его за бедра, словно Лев способен от него убежать. Но он даже отползти не сможет, даже если бы захотел. Лев смотрит, как Михей выпускает его член. Изо рта между ним и его головкой тянется тонкая нить слюны. Ему кажется, что от этого можно кончить, но кончает он только когда Михей снова берет его член в руку. Много ему не надо, лишь несколько резких движений — и вот сперма брызгает прямо на шрам. Михей зачем-то размазывает ее по лёвиному животу, а потом лезет этой же рукой себе в штаны. Он дрочит себе, даже не попросив Льва помочь, и тот ему за это благодарен. Михей все-таки смотрит ему в глаза, и Лев немного пугается взгляда, так похожего на тот, которым Михей наградил его тогда, в автоматах. И улыбка, появившаяся на лице, когда Михей дернулся всем телом, была та же. — Ту миро драго — говорит Михей перед тем, как рухнуть рядом. — Мэ тут манга.