Договор

Бархатный пиджак Михея падает на пол. Туда же и рубашка, которую Михей так рьяно расстегивает, что одна из пуговиц отрывается. — Ты поосторожней будь. — Я буду, — серьезно говорит Михей. Слишком серьезно. Он садится перед Львом на колени и тянется к его ремню. Его заметно потряхивает, и Льву хочется что-то сказать, чтобы успокоить. Чтобы Михей знал, что все, что происходит, это его, Левино, решение. А если он что-то решает, то обычно не идет в отказ. Льву приходится вцепиться в кожаную обивку дивана, чтобы не сползти вниз, пока Михей стягивает с него штаны вместе с трусами. Он остается обнаженным перед ним, но ему совсем не неловко. Даже когда Михей разводит ноги и проводит носом от сгиба колена до внутренней стороны бедра. Льву на секунду становится неловко от того, что губы Михея задевают волоски, которых у него почему-то больше там, чем внизу. С другой стороны, если бы Михею не нравились волосы на теле, он бы продолжал ебать Раю и не лез бы к нему целоваться в тот раз. Словно доказывая его слова, Михей постепенно поднимается все выше, чтобы зарыться в его волосы в паху. Это неловко и странно, никто бы не стал платить за кассету с таким сюжетом, если бы Льву вдруг захотелось расширить бизнес. Хотя, наверняка были и любители подобных извращений. Более редкий товар — более высокая цена. Лев сам не знает, зачем думает о такой ерунде, пока Михей делает то, что так хорошо получалось у него в прошлый раз. Возможно, он просто не хочет слишком забыться в ощущениях и пропустить момент, когда Михей перейдет к чему-то посерьезней. Чем-то посерьезней оказывается чужой влажный палец внутри себя. Лев дергается от неуместности того, что происходит. Он знал, что Михей на него залезет, но не думал, что все будет именно так. Что можно одновременно и брать него в рот, и пытаться просунуть свои костяшки внутрь. Ощущения были слишком разные — хорошо и мерзко, — и потому, наверное, Михей так сделал. Опыта у него было больше, это они уже выяснили. Весь опыт Льва — это «Жизнь пятнадцати цезарей» да журнал, который из-за границы привез его знакомый челночник, не обратив внимание на обложку. А может, он его специально подложил между журналами Шоугерлз и Ньюкант. Лев его мельком просмотрел, прежде чем выкинуть, покупателя искать было бы накладно и травмоопасно. Ничего такого там не было. Все примерно как в обычных — сунул-вынул, взял на клык. А Михей делал с ним что-то совсем другое. Михей втягивает щеки, и Льву кажется, что пытка, которой его подвергают, становится чуть терпимей. — Я могу так продолжить, — через какое-то время шепчет Михей севшим голосом. — И не будем дальше. Он предлагает ему член дососать и на этом расстаться, но Лев качает головой. — Не откладывай неизбежное. — Ты об этом говоришь так, Лёва, словно я тебя наказывать собрался, а не… Михей замолкает, и Лев этому рад. Что бы он дальше не сказал, станет еще более неловко. — Поднимайся, — просит Лев, но выходит так, словно он командует. Михей смотрит на него неуверенно, но кивает и вытаскивает палец, вызывая облегчение. Быть может и можно было согласиться на его щедрое предложение, но Лев уже решил для себя другое. Вдвоем с Михеем они укладывают его на диван так, что Лев упирается головой в скользкий подлокотник. Можно было положить подушку, но ничего такого в офисе нет. Михей смотрит на него снизу вверх, а Лев замечает, что он возбужден ничуть не меньше. Это вроде как должно быть само собой разумеющимся, но все равно удивляет. Лев его вообще не трогал. — Я… — Я повернусь, — говорит Лев. — на бок, помоги. Михей не спорит. Льву правда легче смотреть на кожаную обивку, а не ему в лицо, да и места слишком мало, чтобы выбрать какую-то другую позу. Лев слышит, как Михей расстегивает свой ремень и как с него спадают штаны. Он чувствует чужую кожу, когда Михей ложится рядом, сильно придавливая его к спинке дивана. Потом Лев слышит хлюпающие звуки сзади и думает, что, может, Михей захотел подрочить и спустить ему на копчик без лишних телодвижений, но Михей притирается еще ближе, и Лев чувствует, как он упирается ему в бедро. Это далеко не палец, но только сейчас Лев осознает это в полной мере. Он закусывает губу и царапает ногтями обивку. Михей что-то говорит. Кажется, просит его потерпеть. Льву это не надо, он и так решил терпеть. Михей двигается так медленно, насколько это вообще возможно. Лев даже не уверен, нравится ли ему так возиться. Он-то знает, какой Михей, когда себя не сдерживает. Но он наверняка думает, что если переборщить, то Лев больше его не допустит. Так что им обоим в какой-то мере приходится терпеть. — Сейчас, Лёв… — шепчет Михей, наваливаясь сильнее и подталкивая его под себя. — Знаю, — Лев отвечает через пару спкунд. — Давай. *** Михей долго не двигается, обнимая его со спины. Лев не сразу замечает, что он держит его за руку. — Надо в душ сходить, — свой собственный голос кажется не сильно уверенным. — Ты первый? — Как ты без меня в этот душ собрался, интересно? Для человека, которому Лев подставил задницу, Михей звучит очень недовольно. — Что не так? — Все так. — Результат не стоил вложений? — хмыкает Лев, стараясь выпутаться из объятий. Он с трудом, но разворачивается. Михей смотрит на него с грустью, и Лев поднимает бровь. — Я не понимаю, — наконец говорит Михей. — Чего ты не понимаешь? — Нахуй оно тебе надо, Лёва.