Бедствие

      Целый город, охваченный пламенем. Трагедия, написанная чьими-то бессердечными умами. Они назвали это стратегией.       Впрочем, Сынмин и Минхо не ощущают себя особо отличающимися, когда тоже пишут об этом, вспоминая и превращая в музыку крики людей, исполосованное алыми линиями небо, разрушающиеся здания. Жар, пульсирующий на фоне морозной весны.       Их небольшая банда осталась под обломками, исключив из своего плана Минхо и Сынмина почему-то – иногда аутсайдеров, иногда привлекающими слишком много внимания.       Интересно, сколько внимания они привлекают теперь? В на ладан дышащей машине, в единственной уцелевшей одежде, рассекающие посыпанные снегом тропы не успевшего проснуться леса?       Нисколько. Потому что их свидетели отныне сухие ветки и сумки с аппаратурой на крыше.       Они не обсуждают это, но вместе считают поездку в никуда своими первыми и последними гастролями. Надо было решиться на них раньше, мы ведь определённо могли, думает Сынмин. Интересно, каков шанс, что наши разбросанные листовки однажды кто-то действительно найдёт, думает Минхо.       Интересно, насколько далеко за пределами жизни мы будем к тому моменту?       У Минхо обожжённая кожа и покалеченные пальцы, которыми пытался других спасать. Но главное, что у него покалеченная душа, ведь никого в итоге не получилось.       Они останавливаются в разграбленной наполовину хижине, дописывают песню, притворяются счастливыми и едут дальше.       У Сынмина обморожение и ссадины от обломков, из-под которых выбрался чудом и сбежал. Он не думал, что может быть настолько холодно, даже когда стоишь окруженный огнём.       Транспорт ломается раньше, чем они предполагали. Веревки рвутся и вещи падают с крыши на снег. Они заглядывают под капот и выпускают накопившийся стресс на ни в чем неповинную железку. Минхо обжигается о детали. Сынмин замечает дорожный указатель и истерически смеётся.       В мечтах, какой-нибудь заинтересованный журналист сделал бы про это сюжет, запечатлел последний концерт на камеру и, может быть, взял бы интервью.       В мечтах, на следующее утро появился бы свежий номер уже несуществующей газеты. В ней бы написали о двух музыкантах, сбежавших из города сразу после трагедии, скитавшихся в неизвестности полгода и вернувшихся, чтобы дать свой последний концерт на сцене, по отвратительной иронии почти целиком уцелевшей. Концерт мёртвому городу и не менее мёртвой публике. Чтобы поймать последний весенний снег. Перебирать струны обгоревшей гитары до тех пор, пока не лопнут. Срывать голоса, но почему-то всё равно звучать смиренно в своем отчаянии.       Исчезнуть и стать местной легендой, которую некому будет рассказывать.