Незнакомцы из сна

МоддиЧату сны снятся постоянно. Проще назвать дни, когда ему что-то не приснилось, чем наоборот. И все сны яркие, красочные, запоминающиеся до малейшей детали. Наверное, при желании, он мог бы книги по ним писать и зарабатывать этим. Возможно, именно поэтому он не придаёт никакого значения тому, что в его снах появляются двое мужчин. Модди даже не замечает их особо: потому что действующих лиц много, все что-то делают и за всеми не уследишь. Пока те не начинают появляться чаще. Мелькают везде — где можно и нельзя. В один из дней они просто возникают перед лицом в абсолютной темноте и тогда он настораживается. Они не пытаются говорить, не пытаются что-то делать. Модди тоже. Лишь разглядывает их до тех пор, пока не просыпается. И запоминает их внешность слишком отчётливо. Настолько, что, кажется, даже с закрытыми глазами теперь узнает. Даже после пробуждения он крутит в голове их образы. Высокие оба. Красивые. Первый с глазами зелёными, пронзительными. С улыбкой ехидной и витилиго явным, что выглядит невероятно и вносит свою изюминку. Второй с янтарными глазами, со смешком во взгляде. В костюме и в шляпе с лентой жёлтой, в цвет галстука. На следующую ночь сны точно такие же, как и до этого всегда. Бурные, красочные. Но теперь уже он сам высматривает их в толпе. И со странным ощущением думает о том, что боится. Боится, что в одном из снов их не окажется. Что они перестанут наблюдать, что уйдут. С таким же странным облегчением находит их глазами, натыкаясь на необыкновенную теплоту во взглядах. Будто они знакомы много лет и он дорог им. Дороже всего на свете. Тем страннее в один из дней увидеть их. Увидеть наяву, а не во сне. Модди кажется, что он спит, потому что ситуация отчётливо похожа на сон. Он по привычке из пестрой толпы мужчин взглядом выцепляет, а потом застывает ошарашено. Потому что это точно не сон. На всякий случай, он себя щиплет за кожу на ладони. Украдкой глаза трёт. Но фигуры, знакомые прекрасно, не исчезают. Они — реальны. И смотрят точь в точь так же, как и всегда.

***

Наверное, влюбиться в первого встречного — глупость та ещё. Любовь с первого взгляда, бред полнейший, ну. Об этом думают, кажется все, за исключением лишь глупых и ещё немного наивных молодых юношей и девушек. И Пугод, и Жираф думали, что всё это бред. До тех пор, пока в один день не увидели его. Обычно люди редко из толпы выделяются. Иногда кто-то одежду черезчур необычную нацепит или ещё что экстравагантное, и тогда его заметят. Именно этот мужчина их зацепил просто так. В нём не было чего-то такого, ничего его от толпы не отличало. Но почему-то взгляд к нему примагнитился, заставляя жадно разглядывать каждую деталь внешности. Жираф себе отчёта не давал, когда, схватив Пугода за рукав рубашки, потащил его в переход метро. И тот ведь не сопротивлялся нисколько! Залип не хуже него, всматриваясь в чужие черты. В мыслях отчётливо билась мысль лишь о том, чтобы догнать. Догнать и не отпускать. Это было странно, и даже жутко как-то, но не волновалало совсем. И кто бы мог подумать, что их объект внимания посмотрит в ответ. Но не с вопросом, не с равнодушием, нет. Посмотрит так, будто они близки ему и такие переглядки — дело привычное абсолютно. Жираф с Пугодом переглядывается недоуменно совершенно и тут же ловит такой же недоуменный взгляд. Секунда, две. Он снова в рукав Пугода цепляется. И теперь уже точно знает, что странное притяжение лишь правильная наводка, а не помешательство и сумасшествие.

***

Неловкость повисает в воздухе. Смятение ощущают невероятно чётко, но нарушить тишину между собой всё равно страшно. Они переглядываются, переговариваясь будто и все трое прыскают с этого удивленно слегка. Ладно Пугод и Жираф, знакомы чёрт знает сколько, но шатен? Всё это только больше укрепляет ощущение, будто они знакомы тысячи лет, а не видят друг друга в первый раз. Ну, точнее... — Модди, — голос от смущения звучит тише, но его слышат, в улыбках расплываясь. — Пугод, а это – Жираф! — шляпник тараторит, от волнения, видимо, но Модди кивает спокойно. — Приятно познакомиться, — кудрявый это скорее на автомате произносит, всё же, правила поведения никто не отменял. Вопреки этому, мысль о странности всего этого укрепляется. Почему, почему они такие знакомые? Сны всему вина, или что ещё? — И нам тоже очень приятно, — Жираф эмоциями бурлит не хуже своего партнёра. Секунда, две. И снова мысли совпадают. Пугод размышляет секунду, цепляет руку сначала русоволосого, потом предлагает ладонь мужчине. Улыбается довольно, чувствуя себя на своём месте, и тянет их аккуратно через толпу. Приводит в первую попавшуюся кафешку, и ведёт к угловому дивану. — Я полагаю, если бы этого не сделал я, то ты бы предложил поговорить, верно? — Пугод спрашивает, уже зная ответ. Они Модди на угловом диване зажимают почти, но тот, видимо, и не против. Кивает согласно на реплику, губу закусывая. — Как нельзя верно. Какая-то напряжённость остаётся даже когда им приносят напитки и Модди говорить решает первый, ощущая себя дураком каким-то. Потому что, кажется, объяснения и не нужны. Это, увы, не так. — Может, странно прозвучит, но... Я вас во снах видел уже не знаю сколько. И сейчас, когда увидел вас вживую, подумал, что сплю. Он замолкает, не зная что ещё добавить. Что влюбился в них? Глупость, глупость, глупость! Даже поддаваясь чувствам нельзя забывать о разуме. Нельзя вот так с порога заявлять о таком. — Я даже не знаю как это описать с нашей стороны, но ты притянул нас, словно магнит, — Жираф слова не подбирает особо, просто говорит. — Угу, и возможно мы совсем чуть-чуть влюбились в первого взгляда, — закатывает глаза рыжий, договаривая. Модди краской заливается на это и глаза в стол утыкает, красноречиво доказывая, что всё вполне взаимно. Они не сидят долго. Вспоминают о делах, по которым спешили, кажется. Возвращаться в привычный ритм не хочется, но нужно. Обмениваются соцсетями и номерами: только бы не упустить. Хотя куда уже? И встречаются на выходных. Потом ещё, ещё, ещё... Бывают в квартирах друг друга — Модди едва смущённо показывает им обжитую студию; в ней нет ничего такого, но почему-то парни остаются в восторге, тоже в свою очередь показывая квартиру, которую кудрявый находит уютной, но не может быть уверен, что это не из-за людей в ней, — ходят везде, где только можно. И чувствуют абсолютный комфорт. Развивается всё как-то слишком быстро. Или им так кажется? Потому что даже с осознанным ощущением того, что знают они друг друга наизусть, спешить не хотелось. Хотелось по-настоящему узнать всё, все привычки и особенности, все индивидуальности. Пугод иногда вздыхал нетерпеливо на это всё, но не торопил, тоже проникался. Да, делал первые шаги: первым в поцелуй Модди утянул, по очереди их с Жирафом целуя; первый писал; первый был, кажется, почти везде. И на всё получал яркий отклик с двух сторон. МоддиЧат всё время их знакомства ловит себя на мыслях о том, что ему до дрожи страшно. Вдруг, всё это — прекрасный сон, который скоро подойдёт к концу и два человека, самых близких ему уже, исчезнут? Тогда он рассказывает это, и они впервые говорят о чём-то черезчур серьёзном. Обсуждают всё-всё-всё. Казалось бы, что они и так делают это постоянно — разговаривают, но этот разговор становится чем-то большим для всех. Они называют свою связь отношениями только через полгода. Но... Не меняется ничего. Прикосновения тёплыми остаются такими же, поцелуи нежными. Разве что всё это приобрело официальное название. Не сосчитать сколько раз они хихикали со всей этой ситуации. Судьба, что ещё скажешь. Одному приснились, другие влюбились с первого взгляда. Ну не чудо ли? И главное, не списали же это всё на бред собственный. Рискнули. И счастливы теперь, кажется, абсолютно.