О, Боже

На кухонном столе стояли две кружки с горячим чаем. За окном большими хлопьями снег падал на окна и таял, оставляя за собой капли воды. В комнате сидело двое. Один из них был стариком с длинными седыми волосами, глубокими морщинами и твердым взглядом. Другой был его доброй копией: здоровый, молодой, со свежим лицом и ясными, яркими глазами. То были отец и сын, Тадмавриэль и Эграссель. Младший отпил глоток из своей чашки и спросил своего отца. -Когда же ты уже забудешь про неё? -Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, - прохрипел Тадмавриэль больным голосом. -Отец, ты почти каждый день ходишь в церковь и усердно молишься там с утра до вечера. Уже последние двадцать лет. Я всё понимаю, ты любишь маму, и понимаю, что, несмотря ни на что, ты хочешь её вернуть, но это переросло во что-то нездоровое. Ты же знаешь, что мертвецы не вернутся с того света, пока господь Лололошка того сам не пожелает. Мне нужен был отец. Эграссель тяжело вздохнул и небрежно поставил кружку. Тадмавриэль пожевал губу. -Ты не понимаешь, сынок. Если я перестану молиться господу Лололошке, то он не отпустит её. Ни за что. Но я молючь, и я чувствую, что осталось совсем чуть-чуть. Она вернётся к нам, поверь мне. Всё это не зря. После этих слов молчание длилось долго. По ощущениям, это была целая вечность, однако совсем скоро Эграссель тихо встал из-за стола. -Я понимаю, что не смогу донести до тебя истину. Добрых снов. И постарайся не калечить себя больше. Младший ушел, аккуратно прикрыа за собой дверь. Вскоре послышался приглушенный звук двигателя. Тадмавриэль снова остался один дома, в окружении икон и портретов жены. Он молча смотрел на стену. Настенные часы тикали, отсчитывая время до полуночи. Час, половина.. Старик встал со стула, одел пальто и направился в сторону церкви. Настало время молиться. С громким хрустом он шел по снегу до заброшенной церкви. Заброшенной, потому что обычно в этот поздний час главную закрывают. Стояла эта церквушка на горе, поэтому там было холоднее всего в глубокую зиму. Еле как поднявшись, Тадмавриэль отворил дверь. Она была вся промёрзшая, покрытая льдом и пылью. Однако даже это не мешало ей выглядеть красиво. Самым прекрасным,а также самым чистым местом был алтарь. Тадмавриэль подошел туда, достал спички из под стола и зажег пару свечей на алтаре. Встав коленями на ледяной пол, он зашептал себе под нос тихую молитву. Внезапно всё его тело задрожало. Давящее присутствие чего-то опасного не давало ему сделать и вдоха. Что ты здесь делаешь, Тадмавриэль? О, боже. Он прекрасен, думал старик, когда прямо перед ним возник ангельский образ бога. Ни одна икона, ни одно полотно не могло передать всю естественную красоту Господа Лололошки. Невероятно, идеально и невинно. Он выглядел слишком свято, и от этого глаза Тадмавриэля наполнились слезами. -Господь, милый мой, я — Пытаешься вымолить у меня душу Тейрассы, верно? Вернуть мертвых мне под силу. Вопрос стоит в том, достоин ли этот человек? -Что? Конечно же моя жена достойна! Она— Я говорил не про неё. Достоин ли ты её, грешник? Ведь ты нарушил заповедь. Закон, установленный мной. «Не иди против семьи» Тадмавриэль. Прими же своё наказание. Очисти себя и свою душу.