Ветер за спиной

      Виктор Франкенштейн был человеком-бурей. Он был ураганом, дикой и опасной сокрушительной силой. Воплощением самой природы. Он налетел неожиданно, непредсказуемо — и перевернул жизнь Игоря с ног на голову. А потом, подобно всякой буре, так же без предупреждения исчез, оставив после себя только руины.       Игорь помнит тот день в замке — день, когда оно ожило. Он упрямо цепляется за эти воспоминания, до мельчайших подробностей воскрешая в памяти то, как молнии яростно пронзали небо, а дождь хлестал его по лицу. Игорю тогда оставалось лишь наблюдать, как Виктор простирал руки к небесам, в которые не верил, и взывал в темноту ночи. А когда вспышка молнии озаряла его лицо, Игорь не мог отвести глаз от этого человека. В тот момент Виктор сам превратился в грозу, обрушившуюся на их головы. И он был невероятно, безумно прекрасен.       Игорь всю свою жизнь любовался Лорелеей. Он годами глядел, как она парит над весёлой, хлопающей в ладоши толпой. Ему, ничтожному клоуну, прикованному к земле, она казалась ангелом, и он обожал её всем сердцем. Обожал смотреть на неё, пока она кружилась и кувыркалась в воздухе, который был её стихией.       Но в ту ночь, наблюдая за Виктором, кричащим в небо, Игорь оказался внезапно и бесповоротно загипнотизирован этим зрелищем. Это была стихия Виктора. Там, где Лорелея крутилась в изящных пируэтах, он одним щелчком переключателя менял реальность. Там, где она взмывала ввысь и совершала сальто, у Виктора разлетались искры от ожившей технологии. Он находился на вершине трапеции своего собственного изобретения и совершенно не собирался когда-либо спускаться.       Однако последствия возвратили его на землю. И придя в себя среди разрухи, было больно оказаться в одиночестве. Хотя это не удивляло, ведь Виктор представлял собой ходячий хаос. Невозможно было его остановить. Невозможно удержать. Игорь не винил его. В конце концов, разве смел он, цирковой уродец, надеяться когда-нибудь поймать ветер?       Он сошёлся с Лорелеей. Она была милой, доброй, и он действительно любил её. Любил проводить время с ней, смеяться с ней. Дни превращались в недели, а недели — в месяцы. Они поженились и переехали в коттедж на окраине города. Жизнь потекла своим чередом. Годы шли медленно, но верно, однако каждый день Игорь ждал, что именно сегодня Виктор снова ворвётся в его жизнь и увлечёт в очередное приключение. Но каждый день дверь оставалась закрытой, а Игорь засыпал и видел во снах молнии и монстров.        Своего первенца они называют Томасом, в честь дедушки Лорелеи. Второй на свет появляется прелестная, полная любознательности девочка. Игорь даёт ей имя Виктория.       К пяти годам Виктория вовсю крутится вокруг Томаса. Пока её брат всё ещё с трудом учится писать, Виктория уже указывает на все его орфографические и грамматические ошибки. Игорю кажется, что Виктору она бы понравилась. Он представляет, как тот сразу бы оценил её интеллект и решил бы выяснить все её знания, чтобы придумать им применение в науке.       Потом Игорю приходит в голову мысль, что Виктор, скорее всего, никогда не имел дела с детьми и совершенно не представлял бы, как найти к ребёнку подход. Наверное, он бы попытался научить её препарировать птицу или чему-то в этом роде.       Игорь морщится. Нет, ни в коем случае.       С каждым днём его семья крепнет и процветает. Каждый вечер они собираются за ужином, смеются и делятся друг с другом тем, как прошёл их день. Но чего-то всё равно не хватает. Стул, оставленный для ещё одного человека, пустует.       Время от времени, когда налетает особенно сильная буря, Игорь удаляется в свой кабинет и достаёт письмо, которое написал ему Виктор. Кажется, это было так давно. Он проводит пальцами по бумаге и раз за разом перечитывает слова.       Он находился где-то далеко, продолжал свою работу и вновь влипал в передряги. В письме он обещает, что однажды вернётся. Звучит так, будто Виктор отложил его, как вещь, на полку, намереваясь забрать, когда снова возникнет необходимость. Но это не страшно, главное — чтобы он всё ещё был нужен Виктору.       Игорь по-прежнему помнит, как всё случилось в цирке. Помнит встречу с Виктором и спасение Лорелеи. Нескрываемое изумление, что зажглось в глазах Виктора, когда он в первый раз рассматривал Игоря, вызвало у того ощущение, будто до этого он не умел даже дышать по-настоящему. А когда Виктор освободил его из клетки и они оба спасались бегством, Игорь наконец вдохнул полной грудью и почувствовал себя живым. Его охватило смятение и целый шквал других эмоций — он и не подозревал, что нуждался в этом всю свою жизнь.       Виктор привёл его к себе домой, выпрямил ему спину, а потом умчался в подвал, оставив совершенно ошеломлённого Игоря в одиночестве. Затем последовал самый долгий душ в его жизни. Вода была такой чистой и приятной, но он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме восторга и любопытства, которые не сходили с лица Виктора при взгляде на него. Никто никогда не смотрел на него так раньше. Никто никогда не смотрел на него так, будто он что-то значит. Склонившись над Лорелеей на грязной земле циркового шатра, Виктор наблюдал за ним меньше минуты — и решил рискнуть всем ради какого-то уродливого горбуна, которого только что встретил. Он безоговорочно поверил в Игоря, ни разу не допустив мысли, что мог ошибиться в совсем незнакомом человеке. Игорь тогда задавался вопросом, было ли тому причиной его возмутительно большое самолюбие или же умение хорошо разбираться в людях.       Впрочем, не потребовалось много времени, чтобы понять, что дело всё-таки в первом.       Игорь вздыхает и откидывается на спинку стула. Ему больше не нужен был корсет, чтобы стоять прямо. Он не нуждался в нём уже очень давно.       — Дорогой? Ужин готов.       — Одну минуту, — отзывается он.       Осторожно свернув письмо, он аккуратно кладёт его между страницами одной из своих старых книг по анатомии, а потом задумывается о том, каким образом Виктор однажды исполнит своё обещание и придёт за ним. Скорее всего, он появился бы среди ночи, ведь Виктору так нравилось доставлять ему неудобства. Игорь бы, наверное, сначала попытался отказаться, потому что должен оставаться здесь и обеспечивать свою семью. Но Виктор возразил бы и сказал, что, куда бы их вместе ни занесло, всегда можно будет посылать семье деньги оттуда. И, конечно же, вдобавок твердил бы о науке, о благе для человечества и тому подобном. Потом он представляет, как Виктория уцепилась бы за его ногу и попросила не уходить. Виктор бы тогда посмотрел ей в глаза очень долго и выразительно. Он бы присел на одно колено и, глядя ей в лицо, объяснил, что её папа будет заниматься очень важной работой. Работой, которая однажды изменит мир. Спросил бы, действительно ли она хочет удерживать своего отца от такого серьёзного дела. Тогда она неохотно отпустила бы его, и Игорь отправился бы в свою комнату, чтобы попытаться как следует собраться, а Виктор бы раздражённо ворвался, рявкнув, что он слишком долго копается, закинул оставшиеся вещи в чемодан, схватил бы его за руку и потащил к двери.       Да, думает Игорь, именно так всё и было бы.       А пока что он возвращает книгу на полку и выходит из кабинета, чтобы присоединиться к своей семье за ужином.