Вечерний бриз наших будней

Ким Сынмин проснулся первым, что неудивительно. Он всегда просыпался раньше, даже в выходные. Может, потому что обожал наблюдать, как Ян Чонин сладко спит, уткнувшись носом в подушку, или потому что ему просто нравилось начинать день с того, чтобы обнять его и почувствовать тепло рядом. Сегодня был один из тех редких дней, когда у них обоих выходной. А значит, можно было никуда не торопиться. Сынмин прижался ближе, обхватывая Чонина руками, и уткнулся носом ему в шею. — Просыпайся, солнышко, — пробормотал он, чуть покусывая кожу возле уха. Чонин недовольно зашевелился, натягивая одеяло выше.

— Отстань, — пробормотал он сонно.

Сынмин усмехнулся. — Но мы собирались завтрак готовить вместе. — Сам приготовь, — буркнул Чонин, но когда Сынмин лег сверху, буквально распластавшись на нём, он только вздохнул. — Ты тяжёлый. — Зато любящий, — Сынмин усмехнулся, чмокнув его в нос. Чонин фыркнул, но всё же медленно открыл глаза. — Ладно-ладно, только слезь с меня. Сынмин довольно кивнул и тут же потащил его на кухню.

***

— Нет, ты вообще не умеешь резать овощи, дай сюда! — Чонин, я не ребёнок, я справлюсь! — Если хочешь остаться с пальцами, лучше отойди, — Чонин забрал у него нож и принялся нарезать помидоры сам. Сынмин сложил руки на груди и притворно обиженно отвернулся. — Ты не веришь в меня. — Просто знаю тебя, — Чонин ухмыльнулся. Они так и готовили завтрак: Сынмин всё время пытался его обнять или подкрасться сзади, а Чонин пытался оставаться серьёзным, но в итоге всё равно поддавался на эти мелкие ласки. В какой-то момент, когда Чонин стоял у плиты, переворачивая омлет, Сынмин прижался к нему сзади и обнял за талию. — Люблю тебя, — тихо сказал он. Чонин замер, а потом пробормотал что-то вроде «иди уже ставь тарелки». Сынмин улыбнулся.

***

День в кофейне проходил как обычно, но с небольшими нюансами. — Вам американо или латте? — спрашивал Чонин у клиентов, пока Сынмин за стойкой уже готовил напитки. И каждый раз, проходя мимо, он бросал на Сынмина короткие взгляды — иногда стеснительные, иногда с лёгкой улыбкой. А Сынмин не упускал возможности ему подмигнуть или сделать сердечко пальцами. — Ваш капучино, — сказал Чонин клиенту, но случайно встретился взглядом с Сынмином и тут же покраснел. Сынмин сдерживал смех, наблюдая, как тот поспешно уходит в зал. — Чонин, ты слишком милый, чтобы быть официантом, — пробормотал он, когда тот в очередной раз подошёл к стойке. — Заткнись и приготовь латте. Сынмин фыркнул. — Люблю, когда ты командуешь. — Сынмин!

***

На остаток дня было вечернее море. Они остановились у самой кромки воды. Ветер мягко подталкивал их вперёд, спутывая волосы. Где-то вдалеке слышался плеск волн, но здесь, в этом моменте, существовали только они. Сынмин повернулся к Чонину, вглядываясь в его лицо. Закатное солнце отражалось в его глазах, делая их ещё глубже, ещё мягче. — Можно? — тихо спросил он, едва слышно, почти теряясь в шуме прибоя. Чонин не ответил. Только кивнул, медленно, доверчиво. Сынмин шагнул ближе, их дыхания смешались. Он коснулся его губ осторожно, словно боялся разрушить это волшебство. Касание было лёгким, тёплым, как солнечный луч на коже в холодное утро. Чонин вздрогнул — не от холода, а от той нежности, с которой его целовали. Он почувствовал, как внутри разливается тепло, медленно, спокойно, заполняя каждую клеточку. Словно океан, который накрывает берег мягкой волной, оставляя после себя только ощущение покоя. Сынмин не торопился. Он целовал его так, будто этот момент был бесконечным. Его ладонь мягко скользнула по щеке Чонина, пальцы провели по линии скулы. Чонин не сдержался — сжал ткань его рубашки, притягивая ближе. И когда поцелуй стал глубже, время перестало существовать. Не было ни шума волн, ни ветра, ни холодного песка под ногами. Было только тепло их губ, их рук, их сердец, бьющихся в унисон. Когда они отстранились, Чонин прижался лбом к его лбу, улыбаясь. — Дурак, — шепнул он, но Сынмин услышал в этом совсем другое. Люблю тебя. Оставшиеся их прибывание ветер у моря был тёплым, спокойным, почти ласковым. Он касался их лиц, перебирал волосы, словно невидимой рукой обнимая сразу обоих. Это был вечерний бриз — тот, что приходит, когда солнце опускается за горизонт, когда мир становится тише. Чонин закрыл глаза, чувствуя, как этот ветер скользит по его коже, как он несёт в себе что-то большее, чем просто воздух. Слова. Не сказанные вслух, но понятные без лишних объяснений. Обещания. Что завтра этот ветер снова их найдёт. Что он будет напоминать о тепле поцелуев и о том, что больше нет одиночества. Любовь. Такая же мягкая, такая же вечная, как этот бриз. Он приходит и уходит, но всегда возвращается. Как они — всегда рядом, всегда в одном потоке. Сынмин накрыл ладонью его руку, крепко, уверенно. — Завтра снова будем здесь, да? Чонин кивнул, не открывая глаз. — Всегда.