Наш танец.

Они кружились в смертельном танце в судном зале. Их шаги глухим эхом отражались от мраморных стен; она выпускала из груди громкие, хриплые вдохи после каждого неудачного приземления, со стуком врезалась в стены, кувырком пролетала мимо цели в виде скелета в ебаной синей куртке, стукаясь коленями о пол, истошный крик вырывался из её глотки, когда ее плоть пронизывали заострённые кости, она сама превращалась в пыль раз за разом из-за смертоносного луча бластеров в попытке стереть в пыль Санса. Синий свитер испачкан в крови, прахе, поту и грязи, порван так, что местами не помешали бы заплатки, необрезанные нити торчат со рваного краю, потянешь - распустишь. Раны на худых коленях кровоточили, но затягивались, стоило ей умереть. Тогда она снова принимала отдохнувший вид. Казалось, она не устает, сломанные кости срастались, многие атаки она знала наизусть, от некоторых атак не хватало ловкости увернуться. Или... Санс уставал. Он уставал атаковать. Он уставал уворачиваться от атак кровожадного ребенка, демонстрируя очередное танцевальное па. Его взгляд замыливался со временем, веки тяжелели, а теплый свет из окон начинал раздражающе слепить. Он перестал считать количество раз, которое он убил её. Он перестал считать, сколько перезапусков вообще было. Пять? Пятнадцать? По ощущениям миллион. Это далеко не первый геноцид. И Фриск уже давно перестала быть собой. Она снова встаёт. Оттярихвается, покачнувшись на голенастых ногах. Сутулит плечи. Смотрит красными глазами прямо на него. И улыбается, тварь, улыбается из под своей челки, пока волосы слипаются в грязные пряди, а по лбу течёт холодный пот. Сжимает настоящий нож в ладони. Отталкивается носком от пола. Летит в прыжке прямо на Санса. Это не может больше продолжаться. Неожиданно для человека, атака скелета меняется. Он взметает рукой вверх и дюжина острых, как пики, костей летит в неё, задевая её в воздухе, и пришпиливает к ледяной стене точно за края свитера, вышибая воздух из ее лёгких. Бластер появляется раньше, чем последняя успевает среагировать и мгновенно испепеляет ее голубым лучом. Санс в последнее мгновение видит только красные изумленные глаза. Рестарт. Человек появляется возле своей обычной точки, ноги по ширине плеч. Кривая ухмылка искажает лицо. Снова топот ног навстречу. Снова кости, с другой стороны и к другой стене. Снова бластер. Снова рестарт. Снова. - Я знала, что ты до этого додумаешься. - Просипела девчонка, болтаясь, пригвозденная к стене очередной атакой. Она сместила незаинтересованный взгляд красных глаз с бластера на его управляющего и склонила голову, замолчав на половину минуты. Кусая губы, она будто пыталась подобрать слова, пока носочком игриво пыталась дотянуться до пола. - Наконец что-то новое. Санс пустым взглядом смотрел на неё, пока она висела, кажется, особо не стараясь сбежать. Её ботинок так или иначе не касался плитки, она не пыталась освободиться. Человеческое отродье висело, безучастно наблюдая за скелетом, пока нити свитера пропитывались кровью из-за задетого его костью плеча. В пальцах ее руки был сжат нож. Санс, скрипнув зубами, подошёл к ней и вырвал оружие из ее хватки, неосторожным движением полоснув ее по меж пальцев. Она сжала и разжала ладонь, помогая крови прилить к конечности. С её пальца стекла алая капля и упала, забившись точно в щель между плитками. В этот момент Санс поднес её же нож к её горлу. - Сколько? - бросил Санс, вдавливая лезвие в кожу. Та, кого он когда-то знал, как Фриск, истерично хихикнула, но смешок быстро сошел на хрип, когда костлявая рука прижала нож глубже в глотку. - Сколько это будет продолжаться? - Её конечности рефлекторно сократились, она вернулась всем телом и приподняла голову, смотря на скелета сверху вниз влажными глазами. Улыбка широко расползалась по ее лицу в момент, когда она моргнула и скупая, соленая слеза скатилась по щеке к подбородку. Санс оторопело уставился на ее лицо. Вторая слеза скатилась вслед за первой. Он молча смотрел, как слеза за слезой её щеки становились мокрее. - Мне нравится... с тобой драться. Я чувствую себя... жи-... Её речь оборвалась хрипом, красные глаза застекленели. Изо рта скатилась капля алой крови. Скелет понял, что вдавил лезвие слишком сильно. В следующее воскрешение она никого не увидела в этом злосчастном коридоре. Стоя посреди непривычно тихого и светлого зала, она оглянулась. Пусто. Чара поправила прядь волос, свисающую со лба, и улыбнулась холодной, невеселой улыбкой. "Один остался."