риски, последствия

      chan: я не знаю, что между вами произошло, но, надеюсь, проблема в скором времени будет исчерпана, потому что я больше не могу слушать эти сопли.       сынмин, толкнув дверь, выходит из магазина и вновь перечитывает сообщение. случайно впечатывается в какого-то мужчину, летящего ему навстречу, и пачкает новые конверсы в грязной луже. чёрт. мокро.       в мыслях сынмина: идеи для ужина, план по уборке квартиры, неразобранные письма, хёнджин. ах да, хван хёнджин. его:       1. парень       2. и по совместительству проблема номер один.       уровень драматизации: третий. справиться с этим будет сложно (?).       молодой человек натягивает на голову капюшон, когда телефон в руке вибрирует. он не может удержаться от протяжного вздоха, потому что причиной грёбаного жжужания может быть лишь…       на экране всплывает уведомление о начале прямой трансляции хёнджина в инсте.       это не просто плохо. это пиздец.       хёнджин, на самом-то деле, — лучший в мире партнёр (по мнению хёнджина). сынмин готов согласиться с данным утверждением процентов на сорок, поскольку его возлюбленный — буквально drama queen. но, благо, лишь в творческом аспекте. однако страдают от этого все: хёнджин — как музыкальный исполнитель, способный писать только про лично пережитые им эмоции; сынмин — как человек, которые эти бури эмоций и вызывает, а после находит их отголоски в песнях парня; аудитория хёнджина — как группа людей, не ожидавших, что композиций про сынмина будет так много.       и с этим приходится мириться. опять-таки: всем.       сынмин знал, на что подписывался, когда вступал в отношения с ним. и то, через что он вынужден проходить чуть ли не ежедневно, нисколько не умаляет любовь к хёнджину, потому что хёнджин и есть любовь в чистом виде.       хван хёнджин — это большие мозолистые ладони, обнимающие сынмина за плечи; длинные чёрные волосы, вечно щекочущие его шею; карие глаза, искрящиеся нежностью; пухлые губы, целующие лоб. это завтраки в постель, записки на холодильнике с пожеланием хорошего дня, песни с признаниями в искренних чувствах и разговоры обо всём и ни о чём одновременно.       но такие моменты, как сейчас, ощущаются поездкой на американских горках со сломанными ремнями безопасности.       сынмин, держа в одной руке пакет с продуктами, а в другой — телефон, открывает приложение, сразу попадая на эфир. ему не стоило пропускать начало, поскольку льющиеся рекой комментарии не говорят ни о чём хорошем. обращает на себя особое внимание конкретный от чана, их общего друга:       cb97: я думал, что под мой бит ты зачитаешь расслабленный рэп… кто ж знал.       и правда. кто ж знал, что хёнджин начнёт петь: «но ведь бросить меня — это риски, ты знаешь последствия… останемся вместе, любовь моя, пожалеем аудиторию».       и да. сынмин не думал, что будет возвращаться домой под «сжалься над моей аудиторией» на повторе.       в подъезде на лестнице блестят мокрые следы от чужих ботинок. парень ступает прямо по ним, играючи прыгая по ступенькам. в наушниках — всё ещё родной голос, исполняющий новые композиции. в черепной коробке пусто.       сынмин стягивает с себя толстовку, стоит входной двери в квартиру захлопнуться за ним. проходит на кухню, где царит беспорядок, и оставляет купленное на столе. пару минут грызёт ногти, сдирая заусенцы до крови и не чувствуя боли, и срывается с места.       когда он заходит в спальню, хёнджин сидит на кровати перед прикреплённым к штативу телефоном. по тому, как он машет ладонью перед камерой, можно понять, что трансляция подходит к концу, но у сынмина другие планы:       — мы не расстаёмся, отставить панику, — под ошарашенный взгляд хвана парень приземляется рядом. — я лишь сказал ему, что хочу прогуляться до магазина в одиночестве, потому что устал после работы.       последнее, что видят зрители перед тем, как их выбрасывает с эфира, — это сынмин, шепчущий: «ты в своём репертуаре, конечно». проходит долгая минута, прежде чем:       — ты серьёзно? — хёнджин моргает, всё ещё держа ладонь в воздухе.       сынмин лишь устало потирает налитые свинцом веки.       — хённи, что случилось? я думал, ты понял, что я не имел в виду ничего плохого, когда говорил, что мне нужно побыть в уединении с самим собой.       парень сжимает губы, закатывает глаза и падает на подушки.       — не знаю. тебе стоило бы услышать со стороны, как прозвучали твои слова, — бормочет он, натягивая на себя одеяло. — ты так гаркнул, словно я совершил непростительное преступление, хотя по факту я просто оказался рядом в неподходящий момент.       — поэтому ты решил устроить буквально шантаж в прямом эфире.       хёнджин хмыкает, но не спорит. сынмин смотрит на него сверху вниз. в комнате тихо, слышно только приглушённое тиканье часов на стене. хёнджин устало закрывает глаза, пальцами теребя ткань под собой.       сынмин вздыхает, сдаваясь.       — двигайся, — он ложится рядом. не слишком близко, но и не слишком далеко, чтобы у молодого человека под боком была возможность прижаться к нему. тот не упускает шанса и утыкается в его плечо носом.       — надеюсь, я не разозлил тебя ещё больше, — почти беззвучно говорит он.       — ни разу. это было даже забавно, — шепчет в ответ сынмин, зарываясь пальцами в чужие длинные волосы. — прости, если обидел. все рабочие задачи скоро доведут меня до белого каления, и раздражение на них не должно сказываться на окружающих меня людях.       — ты тоже прости, — хёнджин льнёт ближе, смазанно целуя парня в уголок губ. — обещаю больше не выходить в эфиры с такими песнями на эмоциях.       — не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.       хван хёнджин — это про недопонимания, решающиеся одним простым разговором. а ещё про тёплые объятия после.       …думаю лишь о тебе, о тебе       о тебе, о тебе       о тебе, о тебе…