Слитая концовка

За любовью скрываются чудовища, думает Шэнь Юань, наблюдая за Ло Бинхэ, со злостью вколачивающего Мин Фаня в дерево тренировочной площадки. Он прикрывает ухмылку веером, стараясь не рассмеяться перед учениками. Его веселит гнев любимого ученика. Он уже предвкушает, как Ло Бинхэ будет прикладываться лбом к его рукам, прося прощения за покалеченного Мин Фаня. Как же, его наследничек ведь, надо в целости и сохранности держать, а то на кого ж Шэнь пик-то спихнет. — Ты так хорошо справляешься, Бинхэ, — ласково шепчет Цинцю, вплетая пальцы в шелк волос ученика, положившего голову на его колени. — Учитель, — демон точно собака тыкается лицом в его ладонь, а после целует каждый палец руки, с трепетом держа запястье. Юань улыбается, но его улыбка больше похожа на оскал. До Бездны остается два месяца. Но плевать он хотел на задания системы, мало ли чего они там хотят, все будет так, как хочет он. Хозяин, или хозяева, черт их знает, системы, сами сюда его засунули. Они сами виноваты. Никто не заставлял их вселять в тело почившего наставничка Ло Бинхэ Шэнь Юаня. И черт с два он стал бы подчиняться дибильному ИИ только ради того, чтобы вселиться в свое мертвое тело. Если они думали, что он совсем тупой, то крупно облажались. Шэнь Юань был очень, очень, нет, не умным, но думающим о себе. И плевал он на следование канону, зачем бы ему скидывать своего славного ученика в Бездну ради Синьмо, если он сам может помочь ему найти меч. И потом почивать на лаврах учителя Императора трех миров. Какой же славный был план. Пока Юань не заметил, как Ло Бинхэ на него смотрит. С вожделением, с ревностью. Как трепетно проходится мимолетными касаниями по его плечам, когда помогает надеть верхний слой одежд. О, как же Цинцю нравится наблюдать за своим славным учеником. Тот уже сейчас догнал его в росте, но все еще выглядит неоперившимся птенцом. Но красота его очевидна для всех. Поэтому поклонницы, и поклонники, на Цинцзин бегают только так. И это так Юаня забавит, что словами не передать. Ведь этот милый щенок буквально недавно напросился с ним спать в одной комнате. И, якобы боясь грозы, в итоге залез к нему на циновку. А после придвинулся вплотную, оплетая горячими руками. И не более. Пока что. В мире заклинателей вообще возрастные рамки размыты, да и Бинхэ уже не ребенок. Не в мире, где заклинатели начинают убивать разумных чуть ли не в двенадцать. И обвинения в сторону оригинального злодея в романе были просто смехотворны. Если вообще рассматривать их как правду, что как-то тупо. Поэтому Юаню не совестно, вот совсем. Скоро Бинхэ исполнится семнадцать и, что очевидно, мальчишка полезет к нему сам. Да в целом все происходит исключительно по его инициативе. Да, допустим, Юань и правда с самого начала пригрел милого щенка из жалости, а потом начал планомерно рассказывать о том, что хорошо, а что плохо. И неважно, что у самого Юаня были с этим проблемы. Честно сказать, он не спешил вспоминать, как еще в школе убил своего одноклассника, попытавшегося зажать его в туалете. Благо, что ущербный его только облапать успел. Юань тогда сбежал. А потом одноклассник пропал, какая жалось. Кто бы знал, что у милой собаки Шэня неожиданно случился прекрасный ужин. Кто бы знал. А вообще, его философия прекрасно подходила этому ублюдочному миру. Вот он и воспитал своего славного ученика так, как следовало. Из Ло Бинхэ вообще прекрасный демон вышел, милый, ласковый. С Шэнь Юанем. Конечно они уже давно с ним обсудили его демоническую природу, прекрасную родословную, и не менее прекрасное бытие Императором трех миров. О, Шэнь уже просто мечтал посмотреть, какое великое будущее ждет мальчишку. И, честно, ему необязательно быть пригретым на обещающей стать охренительно широкой груди. Да, Шэнь Юань, конечно, немного отбитый. Но к ученику привязался искренне и безвозмездно. А уж странный характер их взаимоотношений появился из-за влюбленности Ло Бинхэ. Хотя может зря Юань ему втирал, что сильнейшим можно всего. Но вообще, против правды ничего не попишешь, если уж на то пошло. Да и, если быть до конца честным, ему нравилось внимание демона. В конце концов, он был его самым преданным антифанатом. Так что да, такой вот Шэнь Юань ужасный. — Учитель, там шишу Лю пришел, — Бинхэ ласково треплет его за плечо, сверкая недовольными глазами. — Не хмурься, лучше чай нам завари, — Юань нежно похлопывает мальчишку по голове, разворачивая в сторону двери. Лю Цингэ входит к нему почти сияющим после источников, еще с мокрыми волосами. Да, вот уж его не волнует, кто и что там скажет и подумает. Мужчина просто воплощение идеала, еще и эта невероятно привлекательная родинка под глазом. Мечта. И эта мечта по понятной причине перед Юанем стелется так, будто он божество, чуть ли не молитвы возносит, вот правда. — Шисюн, — заклинатель в два шага преодолевает расстояние между ними и ласково проводит по щеке Шэнь Юаня. — Цингэ, — Юань от прикосновения не уворачивается, наслаждаясь ощущением мозолистой руки воина, хотя руки у Лю Цингэ изящнее некуда. — Там подарок на пороге лежит, прикажи своему, — Лю Цингэ кривится, — ученику его привести в порядок. Юань кладет свою руку поверх руки мужчины, которая непозволительно долго касается его щеки, но лишь затем, чтобы ласково погладить чужие музыкальные пальцы. — Не понимаю, чем тебе так не нравится Ло Бинхэ, сам же когда-то его на свой пик хотел, — он игриво щурит глаза, рассматривая скривившееся в отвращении лицо. — Это я не понимаю, почему ты не видишь, какой он, — Лю Цингэ отнимает свою руку и вытаскивает из пол ханьфу конфеты. — А какой он? — принимая подношение, Шэнь невзначай проводит по чужим пальцам своими. — Учитель, я сделал ваш любимый улун, — Ло Бинхэ отлично подбирает моменты для появления, — что-то не так, шишу Лю? — Все прекрасно, Бинхэ, шишу Лю просто не в настроении, можешь оставить нас, — Юань просто читает по глазам Лю Цингэ, который хочет ученика выгнать. — Я буду в пристройке, — внимательно подслушивать, о чем вы будете говорить, между строк читает Шэнь Юань, кивая на слова ученика. Стоит Ло Бинхэ выйти, как Лю Цингэ придвигается к Шэнь Юаню вплотную, оплетая руками тонкую талию и склоняясь ближе. — И после этого ты спрашиваешь, что с ним не так? — горячий шепот обжигает алеющее ухо Юаня, чужие руки сильнее стискивают его талию, — он смотрит на тебя так, будто хочет сожрать. Цингэ трется носом о кожу за ухом, плавно переходя поцелуями на белую шею. Юань нежно перебирает волосы заклинателя, пока не чувствует сильный укус чуть ниже подбородка. Кажется, по коже течет кровь. Он шипит, но не отстраняет Лю Цингэ, который, не чувствуя сопротивления, оставляет все больше укусов-засосов на самых видных участках кожи. — Цингэ, — шепчет Юань, потянув за чернильный шелк волос, но заклинатель будто не слышит. — Вот зачем ты меня так мучишь, Цинцю, — мужчина все же останавливается, утыкаясь лбом в грудь Шэнь Юаня. — О чем ты, Цингэ? — Шэнь ласково проводит по спине заклинателя, хитро улыбаясь в его плечо. На самом деле, о многом. Об украдкой брошенных игривых взглядах, об украдкой подаренных поцелуях. О спасении в пещерах Линси. О том, как влюбил в себя, заставив грезить своими глазами наяву и во сне. Лю Цингэ не знает, в какой момент увяз в глазах Шэнь Цинцю так сильно, что уже не смог отвести взгляда. В какой момент стал засматриваться на сахарную шею, мечтая запятнать ее своими укусами. А лучше сожрать Цинцю целиком. Чтобы никто на него больше не смог смотреть, особенно проклятый Ло Бинхэ. Любимец милого-наивного-слепого шиди, который пригрел змею на груди. Алчного звереныша, который смотрит на его Цинцю глазами голодного волка, мечтающего поглотить свою жертвую целиком. И это чудовище в овечьей шкуре очень мастерски изображает белый лотос ради своего обожаемого учителя. Но Лю Цингэ ему не обмануть. Он видит его больные глаза. Прямо как те, что Лю Цингэ наблюдает в зеркале каждое утро. И это заставляет его кусать белую шею, сжимать тонкие руки до синяков, давая маленькой твари увидеть. Шэнь Цинцю принадлежит Лю Цингэ. И проклятый Ло Бинхэ его не получит. Но Цинцю раз за разом приближает к себе Ло Бинхэ все ближе, позволяет мальчишке все больше. Настолько больше, что тот живет в пристройке у его хижины. И уже от этого Лю Цингэ трясет. Потому что мелкий ублюдок может сделать все что угодно. Он уже делает. Однажды, придя ранним утром, Цингэ увидел, как паршивец прижимается к спине Цинцю, положив голову на изящное плечо, пока шисюн читает. И Лю Цингэ пришел в ярость от того, что Шэнь Цинцю мальчишке это позволил, позволил себя так касаться. И уже за это мелкого ублюдка нужно убить. — Цингэ, — из раздумий его вырывает голос его обожаемого, который растерянно смотрит на него своими прекрасными глазами. — Просто будь только моим, Цинцю, пожалуйста, — снова прижимаясь лбом к груди заклинателя, почти умоляет Лю Цингэ. — Ох, Цингэ, — Шэнь Юань треплет волосы заклинателя, прижимая того ближе к себе, — буду, обязательно. Но, увы, не только. Как же ему льстит такое внимание. Кому бы не польстили чувства красивейшего персонажа фэндома. Охренеть какого сильного заклинателя и невероятно обаятельно мужчины. Юань не дурак, такими кадрами не разбрасываются. Конечно же он не мог не попытаться заманить в свои сети. Если от Ло Бинхэ он никакого романтического интереса не ожидал, то с Лю Цингэ роман закрутить очень хотелось. Хотя он совсем не ожидал, что получится, совсем не ожидал. А в итоге получил то, что получил. Невероятно красивого влюбленного в него мужчину, который, небезосновательно, ревнует его к ученику. И, да подавится писака, этот мир создавший, Шэнь охомутает их обоих. Юань всегда хотел себе гарем, в конце концов, бесконечный список прочитанных новелл для женщин в жанре гаремник не мог не оставить след на его психике. К слову, о гареме, в сетях Юаня успели запутаться не только Ло Бинхэ и Лю Цингэ. Был еще Юэ Цинъюань, прекрасный старший братец, безмерно виноватый перед своим обожаемым А-Цзю. И также безмерно влюбленный в Шэнь Юаня. Бедный, наивный Юэ Цинъюань, выбравший наивно верить, ах, вернее, делать вид, что верит в амнезию названного брата. Юань знал наверняка, что глава школы прекрасно знает, в отличие от реально наивного Лю Цингэ и в силу возраста не заметившего подмены Ло Бинхэ, что Шэнь Цинцю давно отчалил из этого мира. Он просто не мог этого не заметить. Впрочем, судя по собственническому поведению главы, его подмена устраивала. Очень устраивала. — Знаешь, я даже рад, что все так сложилось, — говорит ему Юэ Цинъюань за неделю до собрания Сюза Бессмертных, Юань радуется, что не успел сделать глоток из поднесенной к губам чаши. — Я уж думал, мы никогда об этом не заговорим, — он отставляет чай, внимательно вглядываясь в неправдоподобно красивое лицо главы, но в глазах того лишь чернота. — О, я не мог об этом не заговорить, — мужчина через стол протягивает руку, ласково проводя по его щеке, — в конце концов, должен же обозначить, что братьями нам никогда не быть, да? Это звучит как вопрос, но Юань слышит в этом непреклонное утверждение. И улыбается, хитро прищурившись. Он жмется к теплой руке и видит, как в глазах Юэ Цинъюаня вспыхивает голод. Мужчина встает из-за стола и обходит его, чтобы сесть рядом с Юанем. Юэ Цинъюань наклоняется к тому, кто заменил его драгоценного брата, пристально смотрит в распахнутые зеленые глаза и не может сдержаться от порыва осыпать это прелестное лицо поцелуями. Щеки знакомого незнакомца заливаются румянцем, и от этого внутри что-то сладко тянет Он любил Шэнь Цинцю, он искренне сожалел о том, как судьба распорядилась судьбой его А-Цзю. Он винил себя в его смерти и искренне хотел придушить незнакомца, занявшего его тело. Ровно до момента, пока тот ласково ему не улыбнулся, сверкая хитро прищуренными глазами. С того момента он потерял покой. Потому что незнакомец в теле названного брата вызывал у него не любовь. О нет, далеко не ее, он вызывал жажду, желание обладать. Покрыть своими метками, показать, что он принадлежит лишь ему, а лучше спрятать. Обеспечить комфорт, холить и лелеять. И единолично наслаждаться его телом и душой вечность. Вдали ото всех. Этого Шэнь Цинцю он желал, желал со страшной силой. И, покрывая его тело поцелуями, а затем заставляя извиваться в страстной горячке на простынях, мечтал запереть его в бамбуковой хижине навсегда. И, наблюдая во время собрания Союза Бессмертных за Лю Цингэ и любимым учеником Цинцю, Юэ Цинъюань мечтал их убить. Потому что как они вообще смеют трогать его Цинцю. Как они смеют на него так смотреть. А еще эти ублюдки смели смотреть на него, Юэ Цинъюаня, так, будто он пытается отобрать их сокровище. И он четко видел по их глазам, они точно также желают его убить. Это настолько смешно, что Шэнь Юань уже устал смеяться. Его прекрасные возлюбленные так мило ревнуют его друг к другу, переругиваясь за право быть у него этой ночью первыми, в итоге раскладывая Юаня в три пары рук. И, о бесконечная Бездна, как же ему это нравится. Они у него такие славные, такие послушные, точно щенки. Готовые за него загрызть любого, кто косо посмотрит. Любого, кто посмеет коснуться. Буквально полностью принадлежащие ему. Сильнейшие персонажи второсортного гаремника, поклоняющиеся ему точно божеству. Как же смешно было слушать вопли Системы о полностью слитой из-за Юаня концовке. Да ему в ноги за эту концовку должны кланяться. Честно, ему совсем не жаль. Да и как о таком можно жалеть, в конце концов, Юань всегда мечтал о гареме. Он улыбается в губы Ло Бинхэ, зарываясь в волосы Юэ Цинъюаня, пока Лю Цингэ выцеловывает его живот.