Песнь Никадора

Однажды Никадор влюбился. И эта любовь принесла лишь страдания. "Боги не способны любить!" — твердили ученые Рощи муз. Но в ответ ему раздался печальный рев титана. "Безумный царь не способен на чувства!" — твердил одинокий отряд из Кремноса, следуя за своим принцем. Но в ответ им задорно смеялась Золотой Кокон "Это лишь глупый миф!" — твердил новый полубог своему беловолосому другу. Но в ответ его терзали сомнения. Отвага, честь, рассудок, упорство духа и жертвенность - вот пять добродетелей, рожденные титаном Раздора, Никадором. Кровавое поле было его троном и царством, где властвовала боль, смешанная с пятью добродетелями. И царство его было осквернено шалостью Мнестии. "Командующий, которому должен кланяться мир, вечноострый клинок, закон раздора, и тот, кто прекратит его." Со всех сторон звучали песнопения кремносцев о славе Копья Ярости. Во главе арены сидел великий царь Еврипон, а рядом с ним его супруга - царица Горго. Казалось, даже их еще нерожденный принц Мидеймос был очарован происходящим на поле боя. "Славься, Никадор, величайший завоеватель и величайший защитник..." На арене решалась судьба очередного ухажера Бепсис. Рожденная в храме Мнестии, она получила великий дар от титаниды - золотые волосы, глаза и красоту. Не были в Кремносе ни одного мужчины, кроме самого царя, который не претендовал бы на руку красавицы. Отцом-тираном Бепсис было выдвинуто условие: ни один не получит желаемого, пока не победит трех его сыновей. На памяти красавицы, каждый претендент был либо избит до полусмерти, либо с позором бежал, увидев соперников. "Ты - узурпатор всех побеждённых, ты несущий все шрамы этого мира." Закованные в латы братья Бепсис стояли посреди арены. Оружие в их руке - не более, чем красивая картинка, ведь одного кулака было достаточно, чтобы избить самого могучего воина Каструма Кремноса. Это знал каждый, кто-то неоднократно видел этих трех тиранов в бою, а потому и боялись. Лишь один юноша бросил им вызов. "Ты - громовое копьё небосвода, разверзший небеса хребет." Бепсис с удовольствием смотрела на разразившуюся на арене битву. Под песнь Копья Ярости и раскаты грома, юноша умело воевал с тремя братьями. Ему хватило одного удара, чтобы убить одного из них. Поглощенные яростью, остальные двое позабыли о чести - главной из добродетелей Никадора - и атаковали со спины. И тут же их покарала молния. Оба упали замертво. Раздались радостные восклики и аплодисменты. "Раскол реки душ, сбрасывающий выживших в мёртвые воды." — До чего же безумны мужчины, — тихо сказала мать Бепсис, впадая в отчаяние. — Сам Копье Ярости на стороне этого юноши, — с садисткой насмешкой твердил отец. — И он недурен собой... — подавляя в себе тоску, Бепсис сложила руки у груди в молитве. Да благословит их любовь с юным воином Мнестия. "Вечный пожар войны, дым высоких могил." Ни имя, ни происхождение воина Бепсис не знала. Тот явился на порог их дома, бросая вызов отцу-тирану: — Вы хотите, чтобы я сразился с вашими тремя сыновьями ради руки вашей дочери? Я сделаю это на публике, — высокомерно произнес юноша, глядя в глаза тирану. — В таком случае, пусть ваш позор увидит весь Кремнос и сам Владыка полей сражения, — на лице отца была безумная ухмылка. Как и всегда, когда дело касалось замужества молодой красавицы Бепсис. Между двумя воинами был заключен договор. Высокомерный юноша подмигнул красавице, уходя и твердя об одном. О том, что в его руках божественная власть и сила. "Вонзающееся в небеса копьё, приказ на испепеление дня и ночи." Словно разменную монету, отец-тиран вырядил дочь в лучшие шелка и золото, вручил в руки острейший клинок и омыл в крови, вознося молитву Никадору. По требованию юноши, их первое свидание с красавицей пройдет на краю самой высокой горы рядом с Кремносом. Именно там, он и обручится с ней. — Но что, если он враг нам? — мать заливалась слезами, в последний раз смотря на свою дочь. — На его стороне Копье Ярости! — яростно кричал в ответ отец, припоминая о великой силе воина и божественной грозе, что помогла ему на поле боя. — Но что, если он обидит нашу дочь? — не сдавалась та. — Так покарает его Копье Ярости! — с этими словами, отец-тиран отправил дочь на самую высокую гору близ Кремноса. "Горе побеждённым, слава позорной смерти, орудие побеждённого страхом легиона." Одинокая красавица сидела у самой пропасти, считая секунды до свидания. Три дня и три ночи пролетели незаметно. Витая в собственных мыслях, она размышляла обо всем. — Ах, как это прекрасно, правда? Ради моей любви он готов был умереть! — на пальцы Бепсис присела золотая бабочка - символ любви самих титанов, Керкес и Мнестии. Ветер донес ее мечты до Никадора, прогуливающегося в мире смертных. Омывая кулаки в реке и утирая оставшуюся после боя с тремя тиранами кровь, он окинул взглядом гору. Неужели даже сам Раздор способен на любовь? "Постигшая неверных ярость..." Приняв облик смертного, он посмел бросить вызов лучшим воинам своего полиса. Разве это не проявление жалкое человечности? Любовь - глупость, в которой погряз сам Раздор. Он отрекся от божественности в обмен на чужую красоту. На возможность просыпаться с той, в чьих волосах и глазах было вплетено золото Мнестии. Воистину Безумный царь. Он торопился на свидание, назначенной им же на правах победителя. На нем не было облика жалкого смертного, теперь он был готов предстать перед ней со всей своей божественности, но на миг Никадора пронзила мысль: "а примет ли она меня?" Упорство духа - вот его собственная добродетель. "Стражи, что встанут между небом и землёй, отбейте орды врага и защитите мир в мириадах городов!" Откинув мысли, Копье Ярости поднялся на вершину горы, но красавицы на ней не обнаружил. Вместо Бепсис там стоял великан - творение Геориса, непонятно как очутившееся вблизи с Кремносом. — Где ты, красавица? — сентиментализм был чужд титану, но отчего раздался тоскливый рев, подобный льву? — Она прыгнула со скалы, увидев меня испугавшись за собственную непорочность, — пробормотал великан, вновь и вновь обращаясь в молитве к своему титану. Словно безумец, Никадор взвыл в небо, проклиная весь Амфореус. Великан, услышав столь отчаянный крик воина, не сдержал слез. Вдали хихикала Мнестия, между тем и тоскуя о несчастной любви. Раскаты грома, гроза и небесное копье пронзили небеса, обрушая на Амфореус огромное землетрясение. "Вечное бедствие, настигающее мириады городов, что обращают врагов в пепел!" И имя ему - Никадор.