Сердце нараспашку

      У Экко, как многие говорят, сердце нараспашку.       Как подначивают некоторые — он только и ждёт, что ему кто-то раскорчует грудную клетку и заберёт архиважный орган себе.       Как знают избранные — это уже произошло.       Экко пытается спасти Паудер ровно три раза.       Первый происходит задолго до злополучной вылазки, взрыва, Силко и прочих. Экко пытается её спасти от грустных и опасных будней Зауна, подшучивая и принимая все удары на себя, как подобает стойкому жителю нижнего города. У Экко, кажется, до сих пор есть шрам под рёбрами от особо сильного удара. Примерно с того момента, как Паудер внезапно перестала принимать приглашения гулять в городе и настаивала на спокойном времяпрепровождении в укромном месте.       Второй — после новостей о смерти Вандера. Экко спешит найти единственного оставшегося в живых дорогого ему человека и даже почти выводит её из помрачневшего бара. Паудер останавливается, думает и вырывает руку. Говорит: «я лучше здесь». Экко не добивается ответа на вопрос «почему». Севика приходит раньше, грозясь новой конечностью сделать из него лепёшку.       Третий…       Поджигатели только-только собирают ударную команду, не проходит и трёх лет с их основания, и на юношеский максимализм Экко сваливается жестокая реальность в виде Джинкс. Она подрывает забранные у её нового родителя запасы вместе со средством передвижения и немногими взбунтовавшимися против нового порядка.       Экко никогда не идёт против себя, и что другу, что врагу часть истинной натуры показывает каждый раз, будь то заботливый и добропорядочный лидер для поджигателей или напористый и зачастую злой вредитель идеального города Силко. Но когда две эти стороны на полной скорости врезаются друг в друга и не понимают, что забыли в одном месте, Экко застывает. Ломается пополам вслед за дирижаблем, который рассыпается из-за бомб Джинкс.       Экко про себя повторяет новое имя давней подруги, стирая самому себе память, и чувствует, как вслед за этим медленно, по кусочкам, шлифует самому себе сердце. Из искрящего жизнью угля превращает его в благородный, но холодный и слишком твёрдый бриллиант. Огонь горит сквозь кристально чистые стенки ярко, но больше не согревает в её присутствии. Вернее, не так, как должен. Должен тепло, заботливо и оберегающе. Нынешнее пламя жжёт так, что Экко задыхается гарью и кричит от боли — в таком пожаре, думается ему, умерла Паудер и родилась Джинкс. Экко из него не уходит. Тешит себя надеждой, что, раз пламя не угасло, значит, Паудер исчезла не до конца.       На деле, не признаваясь даже себе, ищет Джинкс, как единственную на этот момент в подобном пожаре выжившую.       Она сама на него выходит после очередного взрыва и что-то говорит про сов, которые видят только синий цвет. Экко не слушает. Экко пытается понять, как её полный живости взгляд изменился на скучающе-затравленный так быстро. А затем Джинкс говорит-просит-приказывает надеть маску, потому что так с ним проще будет сражаться. Экко соглашается на это три раза.       Первый — тогда, подумав, что и ему будет проще притвориться, что фиолетово-красный не разбавил чистую синеву.       Второй — на очередном дирижабле, чтобы Джинкс опять не снесло крышу.       Третий — спасая Вай с пилтоверской подружкой.       В остальные разы они горят вместе, нашедши друг друга в сдирающем кожу сине-зелёном ведьмином огне, и равняют счёт раз за разом. Тренируются. Проводят генеральную репетицию, пока, наконец, не наступает судьбоносный момент. Пока они оба не понимают, что на этот раз цель у них куда серьёзнее обычного.       Маски с собой нет, да и она не нужна. Паудер мертва уже много лет. Теперь только Джинкс, его Джинкс, которая шутит со смертью и флиртует выстрелами из пушек. И мальчик-спаситель, её мальчик-спаситель, настолько привыкший к пламени, что когда появляется шанс его погасить, он не может. Болевые рецепторы давно онемели, температурные — нашли новую норму, и теперь, когда огонь всё тише, ему холодно. Мёрзло, будто в пропахших плесенью трубах зимой.       Он отбрасывает бомбу и — немыслимое — возвращает Джинкс на видное место, надеясь, что Силко придёт как можно скорее. Паудер он уже не спас. Терять Джинкс он не собирается.       Но самому себе, конечно, он говорит, что во всём виновато сердце нараспашку, которое кровит каждый раз, как на горизонте появляется девушка с синими волосами.