вечность?

Серое небо давило на плечи, а мелкий дождь, словно насмехаясь, просачивался сквозь тонкую ткань плаща. Вова устало потер виски, чувствуя, как ноет застарелая рана на руке. Раньше такие царапины исчезали за ночь, а теперь уже третий день саднит. Он поморщился – неприятное напоминание о том, что его беззаботная вечность подходила к концу. Он вовсе не искал своего соулмейта. Намеренно. Он видел, как меняются люди, найдя свою "вторую половинку": как гаснет огонь в их глазах, как они становятся… обычными, смертными. Он предпочитал свободу одиночества, вечный калейдоскоп лиц, городов, событий. Зачем привязывать себя к одному человеку, обрекая себя на медленное угасание? Но тело начало сдавать. Сначала появились мелкие морщинки у глаз, потом волосы стали тускнеть, а раны заживать дольше. Владимир понимал, что где-то там бродит его судьба, невольно притягивая его к себе, вытягивая из него бессмертие, словно сок из перезрелого плода. Он сидел в полутемном пабе, бесцельно наблюдая за танцующими парами. В углу играл пианист, меланхоличная мелодия которого словно вторила его настроению. Внезапно он почувствовал резкую, пронзительную боль в груди, словно кто-то невидимой иглой проткнул его сердце. Он задохнулся, схватившись за край стола. Боль быстро прошла, оставив после себя странное, ноющее тепло. Тут же он поднял глаза и увидел его. Молодой человек стоял у входа, неуверенно оглядываясь по сторонам. На нем был простой дождевик, капли воды стекали с темных волос, обрамлявших бледное лицо. Их взгляды встретились, и Вова почувствовал, как по его телу пробежала волна такого мощного, всепоглощающего тепла, что он чуть не потерял сознание. Он знал. Он точно знал, что это он. Его соулмейт. Парень робко улыбнулся и направился к нему. Вова хотел встать, убежать, скрыться, но не смог. Что-то держало его на месте, притягивая к этому незнакомцу с неотвратимой силой. "Привет," – тихо сказал парень, останавливаясь рядом с его столиком. Голос у него был низкий, немного хрипловатый. Но каша молчал, не отрывая взгляда от его глаз. Он чувствовал, как бессмертие окончательно покидает его, уступая место чему-то новому, неизведанному. Страху? Надежде? Он не знал. "Можно присесть?" – спросил парень, и ответ не заставил себя долго ждать. Влад отвернул себя от мыслей, внезапно понимая, что улыбается. Улыбается впервые за очень долгое время. И эта улыбка была настоящей. Может быть, смертность не так уж и плоха? Может быть, она стоит того, чтобы разделить ее с кем-то? Влад посмотрел на парня, и в его глазах вспыхнул огонек интереса, смешанного с тревогой и… счастьем. Возможно, он ошибался все эти века. Они ошибались. Возможно, именно это и есть настоящая вечность.