Афтепати

      После буйства красок, неона и бурной жизни Рино, Сакраменто казался почти пустым безжизненным захолустьем. По сравнению с шумом и огнями ночных улиц Невады, этот спокойный и величественный город был будто серым, плоским, и двумерным. Но в этой кажущейся простоте было его особое притяжение. Воздух здесь дышал солнцем, свежестью и легким теплым ветром. Ночь в дороге до очередного штата пролетела в полубессознательном сне, и уже следующим утром вся группа и техники на автопилоте готовили для себя очередную площадку.       Вокруг арены не было буквально ничего интересного. Только бескрайняя парковка, и в её центре — низкое, приземистое бетонное здание, которое больше походило на склад или ангар, чем на сердце музыкального безумия. На первый взгляд — унылая коробка среди пустырей. Но внешний облик был обманчив: за этим серым фасадом скрывалась одна из самых громких и бешеных арен на Западном побережье, вмещающая тысячи беснующихся фанатов, которые еще до саундчека успели накачаться алкоголем и веществами и бесцельно шатались по округе. Еще до полудня парковку заполнили машины, из которых орали хиты последнего альбома и раздавались пьяные крики. Это место просыпалось, вне себя от голода, оно буквально готовилось сожрать, и чем ближе к ночи, тем жарче становилось вокруг.       Ник, Марти и Дэйвы после Рино уже отоспались и протрезвели, когда этот голодный зверь накачивал в них энергию, и они уже с утра были полны сил разнести это место. Каждый город вдохновлял по-своему. И Сакраменто будто дышал многолетней историей, здесь все было на своем месте и все было правильно.       Пока фургоны и туровые автобусы выстраивались у служебного входа, пока кейсы с оборудованием выгружались на пандусы, а техники собирали сцену, музыканты с воодушевлением общались с толпами фанатов, подписывали всякое дерьмо и бегло прикидывали, где перекусить. Тут же набралась внушительная компания, которая двинулась оккупировать ближайшие дайнеры.       Сакраменто заземлил и замедлил. Чуть сбавил обороты, и это была необходимая передышка для всех. Даже двигаться по туровому расписанию стало заметно комфортнее. После заселения в отель перед саундчеком, они вчетвером бесцельно шатались по округе, наконец притормозили обсуждать работу и выплеснули друг на друга тонны тупых шуток и идиотских тем для разжижения мозга, которые, возможно, копили еще с начала тура.       У заднего входа к вечеру было уже не протолкнуться. Весь день работавшие на площадке менеджеры, звукоинженеры и техники не оценили и не прочувствовали в полной мере новое замедленное настроение группы, быстро заталкивая их в тесные и душные застенки арены. Футболки, пластинки, кассеты и флаеры в руках фанатов и горячих красоток не кончатся никогда, в отличие от отведенного на чек тайминга.       Это было каждодневное испытание на стойкость. Не стоит работать в технической команде, если твои нервы не канаты, и ты не один отрабатываешь за пятерых. Каждая деталь шоу должна быть настолько идеальна, насколько это вообще возможно, и Megadeth была одна их тех групп, где перфекционизм умножался на десять и возводился в абсолют. За сценой не было случайных людей, и все делали свою работу, как четко отлаженный годами механизм.       Ник, как обычно, перекидывался с техниками информацией по сегодняшнему сетапу и чередой шуток, до тех пор, пока со стороны сцены не послышались громкие вопли Мастейна, который вышел чекать свой микрофон. Техники тут же нервно встрепенулись, а Ник быстро вернулся в работу и влетел за установку.       — Сукин сын! Я предупреждал тебя, что я с тобой сделаю, если ты еще раз приблизишься к моему микрофону?! — это был почти звериный рык, гулом прокатившихся по арене. Мастейн пытался отвернуться от своего микрофона с перекошенным лицом и злобно метал молнии в направлении Ника. Ник в смятении сидел на своем месте.       — Да, кажется, что-то натянешь на что-то, но я не пойму, чувак, какого хера, я не трогал твой микрофон!       — Дай мне другой, — Дэйв проигнорировал и обратился к технику, который уже на бегу подключал их запасной микрофон. Он едва приблизился к нему лицом, собираясь открыть рот, как вдруг снова отшатнулся, вырвал микрофон из стойки и, развернувшись, швырнул его в барабаны, где сидел в это время Ник. Микрофон врезался во что-то и завелся. Разговоры на минуту смолкли. Дэвид с Марти перестали гонять свои пассажи и в немом шоке уставились на Дэйва. Ничего не предвещало. Буйное поведение Мастейна не сюрприз для всей команды, и если не быть к этому готовым, можно сильно ухудшить свою жизнь. Но жесткий запрет на употребление чего-то потяжелее, чем банка пива, все еще действовал без нареканий.       — Ты ебнулся, Дэйв?! — вскрикнул Ник и встал во весь рост. — Микрофон работает, я не трогал твои вещи, чувак!       — Тогда какого хрена от него несет твоей немытой жопой?       — Чего? — Ник нахмурился, а в тишине на огромную арену раздался монотонный счет техника, проверяющего поднятые с пола микрофоны. В тот же момент он скривился и принюхался к защитной сетке. Мастейн метнулся к нему, вырвал свой микрофон из его рук, и тоже на всякий случай еще раз принюхался.       — Отмой все микрофоны. Придурок.       — Не могу, чувак, это твое правило, и я не притронусь к твоим микрофонам, — Ник скрестил руки на груди и сел обратно на стул. Джуниор и Марти за спиной Мастейна неприкрыто улыбались.       — Я не знаю, в чьи трусы ты их засунул, но я не приближусь туда губами. Отмой микрофоны!       — Ладно, — Ник внезапно согласился и ловко спрыгнул с подиума. — Только я не обещаю, что после стирки они будут работать… Зато будут очень, очень чистыми. Я даже оближу их для демонстрации, — он протянул руку к микрофону, который все еще был у Дэйва в руках, но тот резко рванул его к себе.       — Твои тупые приколы сорвут нам сейчас шоу.       — Нет, если ты просто споешь в свой воняющий немытыми членами микрофон.       Остальные работавшие на сцене уже вовсю давились смехом, отвернувшись по разным углам. Техник собрал и унес оба микрофона, и на ходу незаметно подмигнул Нику. Собирается ли он очистить их? Ник бросил долгий взгляд на Марти, который уже с самым серьезным видом тренил свои риффы.       Ник знал, что сам он не делал этого, но также Ник почти точно знал, кто это сделал. Даже без их недавней маленькой сделки он не сдал бы Марти. Но теперь все шоу иметь удовольствие наблюдать, как Мастейн почти облизывает микрофон с непередаваемым ароматом грязных боксеров всей их технической команды, — за это отдельное спасибо.       Аудитория в Сакраменто не подкачала. Днем город дышал размеренно и спокойно, но вот арена в эту ночь ревела и бесновалась, как дикий зверь, вот-вот сорвущийся с цепи. Перед сценой в темноте закипал котел безумия. С самой первой песни толпа дала понять: они готовы уничтожить это место. Даже Дэйв, заведенный этой толпой, казалось, уже легко игнорировал свои проблемы с микрофоном. Группу с первых нот поглотило это безумие.       Ник как всегда рванул вперед, подхватывая всех за собой. Марти уже был готов ощущать спиной громовые раскаты его сумасшедших скоростных переходов… Но на удивление, Ник не рискует. После первых же сыгранных нот Ник каждый раз заставляет всех гнаться за собой, но только не в этот раз. Марти пытается контролировать обстановку и пару раз оборачивается на Ника. Кажется, все выглядит как обычно. Кроме того, что Ник не играет почти ничего из своей партии в этой песне. Очередная перегруппировка, и Марти чуть не поскальзывается на валяющейся у его ног барабанной палочке. Он быстро пинает ее в сторону и на секунду застывает взглядом на еще трех, опасно разбросанных у них под ногами. Дэйв пинает назад одну из них. Выглядит так, будто ему плевать, что происходит. Но на сцене Дэйв всегда сосредоточен и собран, если он и решит высказать что-то Нику, то он сделает это уже после шоу.       Марти закончил соло и наконец отвлекся на донимающие мысли. Ник всегда уделял огромное количество времени своему ритуалу. Марти был уверен: помимо практической пользы, это был еще и способ Ника перед выходом настроиться на нужную волну. Сперва он тщательно мыл и увлажнял свои руки. Натягивал на них перчатки и щедро пропитывал их парой литров сладкой газировки. Ник жаловался, что палочки выскальзывают из его рук во время интенсивной игры, а газировка делала его руки липкими. И не было никаких шансов, что он не будет медитативно занят этим около сорока минут или вроде того. Конечно, Ник иногда терял палки даже в этом случае. Но Марти никогда в своей жизни не видел подобный чертов палочковый град.       Следующая песня шла без перерыва. Марти ждал отсчет Ника в любую секунду, но Ник молчал. Марти снова обернулся. Ник не играл, а просто стоял за установкой с крайне ошеломленным выражением лица и тяжело дышал. Толпа кричала, Дэйв тут же сориентировался и занял паузу, приветствуя публику в микрофон.       Марти решил избавиться от палочек под ногами и выкинуть их со сцены в толпу. Он поднял одну, резко бросил, но тут же почувствовал что-то странное на своих пальцах. Он машинально вытер руку. Что за дерьмо он только что бросил какому-то счастливому бедолаге? Марти посмотрел по сторонам, нашел еще одну палочку недалеко от себя, быстро поднял ее и отошел немного ближе к задней части сцены. Когда-то Марти было любопытно, остаются ли на палочках следы от липких перчаток, и он выяснил у Ника, что они абсолютно обычные и сухие. Марти провел пальцами по палочке в месте хвата, и на его пальцах осталось что-то скользкое и вязкое. Марти понюхал ее. Пахло какой-то химозной клубникой, а его рука легко скользила по гладкому дереву.       Марти в смятении поднял голову на Ника, который стоял и остервенело вытирал свои палочки полотенцем. На его лице читалось недоумение и раздражение. Они переглянулись, Ник кивнул ему выбросить ее, сел обратно, и даже не дожидаясь, пока Мастейн закончит свой монолог, начал следующую песню.       Обстановка в гримерке после всех событий на шоу была ожидаемой. Единственное пространство, лишенное камер, прессы и репортеров, которое нашел Ник, — туалет. Однако все присутствующие в гримерке все еще могли слышать, с каким усердием он вымещал раздражение и злость на подвернувшейся под руку мебели и сантехнике. Возможно, менеджеры даже прикидывали в уме суммы для возмещения ущерба. В воздухе витало какое-то липкое и зудящие напряжение.       — И что это было? Какая-то аптечная смазка со вкусом клубники?       — Клубники со сливками, вообще-то, — уточнил Дэйв, как ни в чем не бывало. Джуниор громко усмехнулся.       — Я мог там шею себе сломать из-за этих палок, что, блять, за детский сад?       — Я нюхал его пот из задницы на микрофоне весь, сука, сет! — Дэйв выкинул в сторону свое мокрое полотенце и натянул футболку. Джуниор развалился на диване и ржал уже во весь голос. Марти, вспомнив про микрофоны, тоже не сдержался.       — И ничего критичного не произошло, Ник остынет. Он слишком близко все воспринимает, — Мастейн закончил переодеваться и громко постучал в дверь, из которой уже давно не доносилось ни звука. — Эй, чувак! Ты в курсе, что уже погромил всю свою выручку за начало тура?!       Дверь распахнулась.       — В жопу иди, мудак.       — Предлагаю афтепати в отеле, — Джуниор очень вовремя встрял, как бы между делом. — В городе тоска, помереть можно. Чувак, не парься ты так, ты отлично отыграл! — он одобрительно хлопнул по спине переодевающегося Ника.       — Это вы сделали? — спросил Ник, но смотрел в упор только на Марти. Тот отрицательно помотал головой. Признаваться сейчас, что он знал о какой-то затее, Марти точно не хотел. К тому же, если подумать, он ничего и не знал. Видел только аптечные пакеты, всерьез будучи уверенным, что это какое-то слабительное или виагра. Или и то, и другое, смешанное, но не взболтанное. Но подставы на шоу для Ника он совершенно не ожидал.       — Мы ничего не делали! Может, это ты забыл залить руки своим дерьмом перед выходом, пока мой микрофон себе в задницу запихивал? — Дэйв хитро прищурился. На лице Ника дрогнули пару мускулов. Все в гримерке подозрительно притихли и с любопытством наблюдали за выяснением отношений, наверняка уже делая ставки, кто кому врежет первым.       — Скажи всем, афтепати у нас через два часа, — Джуниор снова вклинился, кивнул их менеджеру и вышел из гримерки. Ник, наконец, перестал буравить взглядом Дэйва и продолжил молча собирать свои вещи. Марти облегченно выдохнул. Дэвид серьезно планирует устраивать вечеринку сейчас с этими двумя? Иногда он слишком уверен, что знает, что он делает. Марти натянул сухую одежду, выждал приличное количество времени и осторожно подошел к Нику.       — Собираешься с ними? — спросил он вполголоса.       — С ними? А ты чего?       — Я имел в виду… С нами.       Ник прищурился, бегло взглянул на Марти и засмеялся.       — Я бы выпил чего-нибудь, это точно.       Ночной Сакраменто раскрывался своим тихим великолепием. Недалеко от арены город все также жил свою обычную жизнь. Тускло освещенные желтым теплым светом улицы были полупусты, если не считать оттекающей от арены пьяной и заведенной публики. От парковки разъезжались машины, с грохочущими из магнитол на всю округу хитами последнего релиза, ведь только что услышав это вживую, фанаты неумолимо хотели еще. Шум постепенно затихал.       Ник и Марти стояли недалеко от парковки, слушали этот город и пытались хоть немного успокоить звон в ушах после громового шоу. Ник затушил окурок и поправил карманы, набитые хот-догами из гримерки.       — Там есть круглосуточные дайнеры, можем перекусить, — предложил Марти, только что увидев это безобразие. Ник поймал его взгляд.       — Да не, это для уток.       Марти молчал пару секунд, но затем, все же, переспросил.       — Уток?       — Там где-то, — Ник махнул рукой в случайном направлении. — Мы проезжали большой парк или типа того. Там же должен быть пруд какой-то, да?       Марти неопределенно пожал плечами. Ник устало вздохнул.       — Я пойду прогуляюсь. Если хочешь, можешь со мной.       Марти немного чувствовал свою вину за разбитое состояние Ника. Возможно поэтому, идти искать какой-то непонятный парк с каким-то непонятным прудом ему хотелось куда сильнее, чем ехать в отель на афтепати к Дэйвам.       — Я уверен, нам точно не налево, куда ты показал. Там же выезд на автостраду, мы оттуда заехали.       — Черт, точно, — Ник усмехнулся и как будто стал выглядеть заметно повеселевшим. — Тогда куда?       Марти изогнул бровь и уголки его рта слегка дернулись. Он полез в боковой карман своей куртки и медленно вытянул оттуда карту.       — Ты все время с ней таскаешься? — даже излишне удивленно отреагировал Ник.       — В незнакомом городе?       — А как же дух авантюризма?!       — Ты собирался здесь заблудиться с хот-догами по карманам?       — Я хотя бы смогу поесть, — парировал Ник и уверенно свернул направо.       Спустя совсем немного времени они уже шли по сырой и неровной тропинке, выложенной из обломков бетонных плит. Воздух наполнился влагой, запахом ночной травы и стоячих водоемов. Дальше от живого города становилось все тише, потрескивали кузнечики в невысокой траве и стрекотали редкие сверчки.       Здесь дышалось по-особенному легко, и от близкой воды тянуло свежестью и прохладой. Ник улыбнулся и обернулся на Марти, когда вдалеке они заметили открывшийся среди деревьев небольшой тихий пруд. Вокруг было темно, спокойно и безлюдно. После оглушающей сцены им казалось, что не существует места более подходящего. Ник снял куртку, предварительно вытащив из карманов помятые хот-доги, и бросил ее на траву почти у воды. Марти немного поежился и куртку снимать не хотел, поэтому просто уселся на другой край рядом с Ником. Тот не возражал. Они молчали. Хотелось слушать только сверчков и тишину, и не слушать свои мысли. Здесь это получалось.       Ник отколупал небольшой кусок от булки и бросил в воду. Затем через некоторое время еще один. А затем еще. Мягкий хлебный мякиш растворялся в черноте ночного озера.       — Я надеялся, здесь будут утки, — очень тихо вздохнул Ник, и его голос как будто выплыл из глубин этой тишины и растворился в ней.       — Я думаю, они спят. Сейчас ведь ночь.       Ник помолчал пару секунд, а затем прыснул от внезапного смеха. Марти тоже улыбнулся и повернул голову. Он не смог пересилить свое любопытство.       — Как ты не заметил, что твои палки измазаны… этим?       — Я вышел без них, — улыбка медленно, но все же сошла с его лица. — Ушел в туалет перед сетом, а когда вернулся, их уже не было там, где я их оставил. Я поспрашивал, кто взял, но никто не знал. Так что, я просто вышел и собирался использовать те, что лежали там, — Ник отколупал еще один кусок хлеба и зачем-то бросил в воду. Марти, наконец, понял, что не искал он здесь никаких ночных уток.       — Если бы я знал, что они сделают, я бы сказал тебе. Я думал, они решили накачать тебя виагрой или типа того.       — Ты думаешь, этот было бы лучше, чувак? — неожиданно громко воскликнул Ник и засмеялся, но затем снова замолчал и отвернулся к воде. — Я облажался перед ними. Фэнами, который пришли. Они хотели услышать эти песни, знаешь, им пофиг на то, что я не мог удержать свои палки. Они ждали, что я сыграю свои партии, как должен, но я не смог этого сделать.       — Ник, это же не твоя вина, это просто случайность!       — Да, ну а толку что? — Ник только пожал плечами. Марти молча вглядывался в темную и неподвижную поверхность озера. Ник даже не оправдывался перед Мастейном после гига. Ему не было важно, что он подумает про его игру, ему даже не было важно свалить вину за проваленную часть шоу. Все, о чем думал Ник, это возможность того, что он мог разочаровать публику, и меньше всего он хотел именно этого.       Марти молчал. Не только потому, что Ник его и не спрашивал. Это было совершено редкое ощущение нахождения с самим собой. Их не оставляли в одиночестве практически ни на секунду. И даже приходя в свой номер после гига, валясь с ног от усталости, они по свежим следам обсуждали шоу, и только затем почти в бессознании засыпали. И тотчас же наступал новый день и все повторялось заново. И Марти сполна наслаждался этой редкой возможностью затормозить и отдышаться. Ему казалось, что Ник чувствует сейчас то же самое.       Слабый свет от далеких фонарей парка едва добивал до места, где они сидели. Глаза уже давно привыкли к полумгле, и Марти мог разглядеть умиротворенное и расслабленное выражение на его лице. Ник любил калифорнийские города больше всех других. Возможно, здесь он чувствовал себя ближе к дому, и тяжесть нахождения в бесконечной дороге становилась уже не так невыносима. И Марти чувствовал что-то напоминающее благодарность за то, что Ник сейчас позволил ему помолчать с ним у этого маленького тихого озера.       — С микрофоном — это было пиздец, как ржачно! — вдруг усмехнулся Ник и в темноте Марти заметил его широкую улыбку. Он хотел проигнорировать и совершенно не хотел разрушать эту почти интимную тишину, но Ник продолжил:       — Надо решить, как отыграться. Но если ты сделаешь что-то с его микрофонами еще раз — я точно сдам тебя, чувак! Или Мастейн натянет мою жопу на стойку хета!       Марти усмехнулся.       — Можно ему в кровать нассать.       Снова на несколько мгновений повисла тишина, а затем ее разорвал даже немного неприличный в этом тихом месте хохот Ника.       — Что? Что? Ну нет, как ты собираешься пробраться к ним в номер? Отель же потом счет выкатит, Мастейн точно скинет на нас.       — А где я говорил про отель?       Ник даже развернулся в пол-оборота.       — Хочешь обоссать автобус? Нам же еще до Окленда придется как-то доехать!       — Небольшая плата. Я уже привык, если честно, к чему угодно, — спокойной ответил Марти с легкой ухмылкой.       — Черт возьми, он же нас прикончит… — Ник все еще чертовски веселился, главным образом от его абсолютно невозмутимого поведения, контрастирующего с его предложениями.       — Думаешь, они не обдолбаются сегодня на вечеринке? — скептически фыркнул Марти. Ник немного поразмыслил и дернул плечами.       — Ну, в последний раз, когда я решил передохнуть и покурить немного, он заставил всех сдавать анализы на дурь. Всех, кроме себя, мудак несчастный, — пробурчал Ник себе под нос. — Автобус, заметано.       Ник спрыгнул с куртки на траву и отряхнулся. Марти разочарованно поднял глаза и тоскливо вздохнул, когда понял, что их вечер на этом окончен.       — Кстати, про вечеринку. Там уже все давно накачались, пошли, подцепим кого-нибудь.       — Зачем?       Это был очень простой вопрос, но Ник слегка опешил.       — Не знаю, просто… А чем еще заняться?       Остаться здесь. Марти подумал, но не сказал вслух. Вместо этого он тоже встал и молча подал Нику его куртку.       В какую дверь им идти они слышали уже на подходе к отелю. Их номера были в разных концах коридора, и едва они поднялись на нужный этаж, Марти свернул к своему номеру. Ник остановился чуть дальше и уже было открыл рот, но Марти сразу перебил.       — Приму душ и догоню тебя. Возьми мне пиво из холодильника, идет? Самого холодного!       Ник улыбнулся и показал палец вверх. Мог ли он не соврать сейчас, Марти не успел подумать. Но иногда подобная ложь вылетала из его рта быстрее, чем он успевал остановить себя. Как же он от этого устал. Марти и правда первым делом двинулся в душ, минуя такие мягкие, и безумно желанные кровати с чистым и, он был уверен, что в этом городе приятно пахнущим ночной свежестью, постельным бельем. Где-то в глубине души он знал, что Ник его там уже не ждет.       Вода приятно обволакивала уставшее и ноющее после отработанного гига тело. Руки немного дрожали. Марти аккуратно размял забитые мышцы, прислонился спиной к стене душевой кабины и следил взглядом за струйками воды, бегущими вниз по его телу. Он закрыл глаза и его разум в мгновение снова оказался на озере. Вдали от посторонних глаз, вдали от шума и жестких рамок, вдали от их избыточного мира. Это была почти роскошь, посвятить столько времени самим себе. И это была роскошь, сколько времени Ник решил посвятить ему. Но Марти счел себя эгоистом, ведь этого было ему слишком мало. Голод начался сразу же, стоило этому вечеру кончится. Но в отличие от его мира, его фантазия Марти не ограничивала ни в чем. Его ночь была теплее, а молчание громче любых слов. Он мог сказать то, чего и не подумал бы сказать сегодня, он мог бы не говорить, Нику из его фантазии лишним было это слышать. Спрятанные многолетними деревьями от шума и жизни города, только они вдвоем. Марти нежно касается его кожи, наклоняется ближе и долго рассматривает его такое прекрасное лицо, освещенное бледным светом фонарей едва доходящим до них из парка. Ник делает все так, как он хотел бы, так, как ему нужно. Он скажет, как хотел бы остаться в этом парке навсегда.       Марти тяжело вздыхает и сдается своему телу. Вода тихо журчит, стекая по кафелю и мерно барабанит каплями с его мокрых волос. Он становится смелее и придвигается ближе, стремясь ощутить тепло его тела и вдохнуть как можно глубже. На его озере он может это сделать. Ник позволяет ему все, нежно касается руками его тела, Марти повторяет его движения, но он все еще тянет время. Ему не нужно, чтобы это закончилось, он не хочет, чтобы это заканчивалось. Его рваные вдохи и учащающиеся удары сердца тонут в шуме воды. Ник чувствует его желание, Марти словно пытается идти на сделку с собственной фантазией, но он не может, когда Ник ласкает его горячими поцелуями. Еще ниже, еще настойчивей, еще быстрее… Его вечер у озера растворяется в потоке теплой воды, оставляя его наедине с глухим гулом сердца, стучащего в висках, и в полной опустошенности.       Марти быстро выключил воду и накинул полотенце. В голове не осталось больше никаких мыслей, кроме желания добраться до любой кровати и, наконец, отрубиться. Марти открыл дверь ванной комнаты и полоска света очертила ближайшую к нему кровать. Ник спал на ней, в той же одежде, в которой и был, уткнувшись в подушку и тихо похрапывая. Марти недолго смотрел на него пустым взглядом, прежде чем щелкнуть выключателем.