You are my little world

Жизнь непредсказуемая штука. Вроде все налаживается, жизнь обретает новые краски, как вдруг «бам», новые приключения, потери, спасения, а после снова все хорошо. Прямо как погода. Солнце освещает землю, как вдруг небо закрывают тучи, гремит гром, сверкает молния, всего на долю секунды освещая землю, а после выходит радуга, солнце и жизнь людей обретает те же краски, что и раньше. Вот и нашим парням жизнь не дает передохнуть. Тишина окутала школу, после прошлого инцидента прошло 2 месяца, не было никак потерь, тайн, интриг, а простая школьная жизнь, но не скучная, нет, это уж точно не о них. Утро началось с хаоса — но приятного. Феликс бегал по общаге, натягивая на себя кофту задом наперёд, потому что Минхо пообещал съесть его тост, если он снова проспит сегодня. А он проспал. Сынмин с Джисоном ржали, наблюдая, как тот пытается завязать шнурки, не останавливаясь. И да, они как в малосемейке, все время ходили друг к другу в комнаты и просиживали там все свое свободное время. — Да просто телепортируйся на кухню, — крикнул Чонин, стоя в дверях, с поджатыми губами, еле сдерживая смех. — Ты мне говоришь? Я не телепортируюсь, я становлюсь невидимым! — возмутился Феликс, а Минхо уже спокойно жевал его тост где то в другой комнате. Хёнджин, вышедший с кухни, зевнул и медленно прошелся по всему бардаку, который устроил в их комнате Ликс, пока собирался на завтрак. — Можешь не спешить, ты все просрал. - выкрикнул он, в след убегающему Ёнбоку. Единственное, что они смогли услышать, пока тот не скрылся за поворотом: — Блядь, я убью его нахуй. Смех пронёсся по комнате, и в эту секунду даже не верилось, что совсем недавно один из них почти потерялся навсегда. Тем временем тонкий рассветный свет пробивался сквозь щель в занавеске, мягко рассыпаясь по комнате Чана и Чанбина. Он ложился на тёплое одеяло, на спутанные волосы и на сплетающиеся пальцы. Бин проснулся первым. Его ресницы дрогнули, и он чуть приподнялся на локтях, не спеша осматривая комнату. Всё вокруг дышало покоем. Вторая подушка была немного смята — голова Чана всё ещё покоилась на ней. Он лежал рядом, тихо посапывая, уткнувшись лбом в плечо Чанбина. Его рука всё ещё обнимала талию, будто не хотел отпускать даже во сне. Чанбин не двигался. Он просто смотрел. Как ресницы Чана иногда дрожат, словно он всё ещё видит сны. Как на его губах появляется едва заметная улыбка, когда тот чувствует движение рядом. И как уютно, спокойно становится в груди от одного лишь присутствия этого человека рядом. Прошло всего два месяца с тех пор, как всё начало меняться. Но для Чанбина это было началом настоящей жизни — не фальшивой, не вырванной из чужого времени, а его собственной. Где каждое утро начиналось с руки Чана на его животе. — Ты пялишься на меня или придумываешь, как сбежать с тренировки?— хрипловато пробормотал Чан, не открывая глаз. — Я вообще-то любовался, если тебе интересно, — усмехнулся Чанбин, приглаживая его волосы. — Но, если хочешь, могу придумать план побега. Только ты же снова не согласишься. Чан наконец открыл глаза. Они встретились взглядами — тёплыми, чуть заспанными, очень домашними. — Не смотри так на меня, в этот раз я не соглашусь отмазаться перед парнями и провести весь день в кровати. Чанбин вздохнул, сжимая его пальцы в своей руке. — Ну и ладно. - показал он язык. - Не очень то и хотелось. Только потом не жалуйся что ты устал, старый дед. Чан в ту же секунду оказался на бедрах Бина. — Котенок, если ты не забыл, то мы все еще находимся в одной кровать и за такие слова я могу тебя защекотать. - нахмурился он. Бин в раз стал как помидор. — Все все, беру свои слова обратно, тебе пять лет, ты не старый. — Вот и умничка. - чмокнул его Чан прямо в губы. - а теперь поднимай свой зад и пошли собираться, а то Минхо снова будет ворчать что мы опоздали, потому что, цитирую: «Могли заняться своим пей горно после встречи, а то ждать вас, понимая чем вы в этот момент заняты, не очень прикольно.» Бин зарылся под одеяло, как смущенный подросток.  — Еще одно слово и я точно никуда не пойду. По комнате разнесся звонкий смех Чана. Парни все же выбрались из теплой и уютной постели и вместе начали собираться на мини прогулочку. В остальных комнатах все еще царил хаос. Кто то в попыхах собирался, например Джисон, кто то бегал друг за другом за съеденный тост, ну вот Минхо и Феликс, только Сынмин и Чонин сидя на кровати, спокойно наблюдали за всем происходящим. Хёнджин уже успел выбежать на улицу чтобы разогреться перед игрой. — Мне кажется будто я в психушке нахожусь, все орут вечно, а я словно на успокоительных. - тихо проговорил Сынмин, аккуратно обнимая Чонин за талию. — А мне нравится вся эта суматоха. Хотя бы ощущаешь что все вокруг живое, не серое. - произнес Чонин, после чего оставил легкий, почти невесомый поцелуй на щеке возлюбленного. — Все хватит нежиться, мы собраны. - буркнул Минхо, все еще отбиваясь от Ликса. — Не прошло и года. - в унисон произнесли Чонин и Сынмин.                              🪄🪄🪄 Парни вышли из общежития — кто с кофе в руках, кто с тёплым тостом, кто просто в кедах на босу ногу. Воздух был свежий, солнце ещё не вышло полностью, поэтому было не так жарко, а на спортплощадке уже лежали мяч и бутылки с водой. И не только они, еще Хёнджин, который успел устать от одной только разминки. — Вы серьёзно? — Джисон бросил взгляд на Чана и Бина, которые сидели на скамейке, обнявшись, словно зрители романтического сериала, а не будущие судьи баскетбольного матча. — Мы здесь, чтобы поддерживать моральный дух, — пожал плечами Чан. — Моральный дух или друг друга? — уточнил Хёнджин, поднимаясь с земли. — А вот и не завидуй, — ухмыльнулся Чанбин и влепил поцелуй в щёку своего парня. Сынмин с Чонином стояли чуть поодаль. Сынмин тёр глаза, всё ещё не до конца проснувшись, а Чонин держал для него термос с какао, который сам и приготовил. — Ты же не любишь сладкое, — тихо заметил Сынмин, принимая термос. — Это ты не любишь. А я люблю, когда ты согреваешься и выглядишь спокойным. — Чонин слегка пожал плечами, пряча улыбку в рукав толстовки. — И да, в нём капелька корицы. Не убегай, если не понравится. Сынмин вздохнул, отпил — и не убежал. Только прислонился ближе к нему. — Знаешь, я всё ещё не понимаю, как мы из «ты меня бесишь» пришли к «я тебе какао сварю». - глянул Сынмин на него своим щенячьим взглядом. — А я рад, что пришли. — Чонин опустил взгляд, и между ними на мгновение стало совсем тихо, только лёгкий ветерок шевелил пряди. — За эти два месяца всё поменялось. Я боюсь, что это всё может исчезнуть. Сынмин взял его ладошку в свою и осторожно, словно боялся причинить снова боль, и сжал. — Не исчезнет. Только если ты сам не убежишь. - подмигнул он. Чонин чуть дрогнул. Но не убежал. Остался. Он осторожно прикоснулся своими губами, к чуть сладким из-за недавно выпитого какао губам напротив. — Але гараж, мы играть пришли или сопли разводить? - крикнул Минхо с поля. — Зависть плохое чувство. - отстранившись от губ своего парня выкрикнул Сынмин. Наконец то собравшись всем составом на поле, парни немного размялись, распределились по командам, приступили к игре. — Да ты вообще ничего не умеешь, ну-ка отойди!— с хохотом воскликнул Джисон, когда Чонин в третий раз промахнулся, кидая мяч в корзину.  — Ну вот, видишь? Это был план! — гордо заявил Чонин, подбегая к Сынмину. Сынмин, в который раз покачав головой, не выдержал и обнял его за талию, шепнув: — Ужасный игрок, но самый милый из всех. Чонин тут же стал красным и попытался увернуться, но в итоге остался прижатым к Сынмину, уткнувшись лбом в его плечо.  Так и прошло несколько часов. В суматохе, смехе, радости и грусти из-за проигрыша.  Феликс снова чуть не наступил на собственные шнурки, когда попытался сделать финт, и врезался прямо в Джисона. — Я тебя как трамплин использовал, прости, — рассмеялся Ёнбок, поднимаясь. — Это ты потом извинишься, когда я не вылечу тебе колено, — фыркнул Джисон, но его лицо расплылось в широкой улыбке. На скамейке чуть поодаль, в тени, сидели Чан и Чанбин. Чан лениво разглядывал, как Минхо делает очередной бросок, а Чанбин, уткнувшись носом в его плечо, делал вид, что следит за игрой. На деле же он просто наслаждался моментом. — Смотри, сейчас упадёт. — тихо прошептал Бин, наблюдая, как Минхо поскальзывается после неловкого прыжка. — Да ты экстрасенс, малыш, — рассмеялся Чан и потянулся за бутылкой воды, — может, ты всё-таки пойдёшь поработаешь в цирке? — Только если ты будешь стоять рядом и держать мою руку. — усмехнулся Чанбин и, не дожидаясь ответа, слегка сжал его пальцы. А немного в стороне, на краю площадки, сидели Сынмин и Чонин. Они вроде бы обсуждали, кто из парней играет хуже всех, но на самом деле между ними было совсем другое. Сынмин лежал на спине прямо на траве, подложив руки под голову. Чонин сидел рядом, облокотившись на ладони позади себя, бросая короткие взгляды на него. — Почему ты не играешь? — спросил Чонин после паузы, притворно серьёзным тоном. — Я бы посмотрел, как ты падаешь, когда кто-то тебя толкает. — Ну знаешь… — протянул Сынмин, закрывая глаза от солнца. — Если я упаду, ты же почувствуешь мой испуг. Не хочу тебя травмировать. Чонин фыркнул, чуть улыбнувшись, и лёг рядом. — Я чувствовал твой испуг раньше. А сейчас… — он повернулся к Мину боком. — Сейчас ты кажешься спокойным. Первый раз за долгое время. Сынмин открыл глаза и встретился с его взглядом. Долго молчал, просто наблюдая, как в глазах Яна отражаются листья деревьев и небо. — Я стал спокойным, потому что ты рядом, — наконец произнёс он тихо. Чонин затаил дыхание. И вместо слов просто взял его за руку. Их пальцы переплелись так, будто они делали это тысячу раз. И тишина больше не казалась пустой — в ней звучала тёплая, невидимая связь, которую они выстроили между собой за эти месяцы. А вдалеке кто-то из парней снова уронил мяч, и послышался громкий вскрик: — СЫНМИН, ИДИ СЮДА, ПОДСТАВКА ДЛЯ МЯЧА НУЖНА! Сынмин тут же подскочил отряхивая жопу от травы. — Ну все, пизда им. - тихо произнес он, чтобы услышал только Чонин. Тот лишь усмехнулся глядя на то, как вмиг его возлюбленный становится серьезным. — Я ЩАС БЛЯДЬ ВАМ ПОКАЖУ КТО ТУТ НАХУЙ ПОДСТАВКА. - кричал Сынмин шагая в сторону поля. После весёлой игры, в которой так никто и не понял, кто победил, ребята отправились обратно в общежитие. Все были раскрасневшиеся, немного уставшие, но по-хорошему довольные. День казался удивительно светлым, наполненным обычным счастьем — таким, которое хочется запомнить навсегда. В комнате Хёнджина и Феликса уже вовсю раздавался смех: Джи зачем-то нацепил на голову полотенце и притворялся бабушкой, читающей морали Феликсу, потому что тот снова разбросал носки по всей комнате. — Ёнбок, ты думаешь, что невидимость — это оправдание для беспорядка? — изображал Хён строгий голос, махая рукой в воздухе. — Если ты не видишь мои носки — значит, их нет, — серьезно ответил Феликс, пряча лицо в подушке, чтобы не захихикать. У Джисона и Минхо происходил какой-то спонтанный баттл танцев: они включили музыку погромче и соревновались, кто из них круче исполнит новый тренд, который Джисон увидел в интернете. Хо пытался танцевать, удерживая на голове книжку, а Джисон всё время срывался на смех. У Чанбина и Чана всё было по-домашнему спокойно. Они сидели на полу, спиной к кровати, деля наушники и слушая одну и ту же песню, тихо переговариваясь. Время от времени Чанбин клал голову на плечо Чана и закрывал глаза. — Я бы мог сидеть вот так вечность, — пробормотал он. — Ну, вечность — это долго, — ответил Чан, приобнимая его. — Но у нас точно есть ещё много таких моментов впереди. И я все их хочу с тобой. А у Сынмина и Чонина всё началось с обычного вечера. — Я схожу в магазин, у нас закончился чай, — сказал Чонин, надевая кофту. — Что-нибудь принести? — Перенеси меня что ли на кухню, надо ужин готовить, а мне так лень вставать.— проворчал Сынмин, лениво вытянувшись на кровати. — Я тебя уже принёс в свою жизнь, что ещё тебе надо? — усмехнулся Чонин, бросая ключи в карман. — Скоро вернусь. Как только за ним закрылась дверь, Сынмин приподнялся, задумчиво почесав затылок. Потом взглянул на часы, прищурился… и решительно направился на кухню общежития. — Ладно, пора удивить этого всезнайку, — пробормотал он себе под нос, включая плиту. Через полчаса квартира наполнилась ароматами жареного риса с овощами, легким чесночным соусом и чем-то уютным. Сынмин перемешивал всё на сковородке, волосы немного растрепались, а из-за жары он снял футболку и остался в лёгких домашних шортах. Он как раз аккуратно расставлял тарелки на столе, когда за дверью раздался звук ключей. Через пару секунд в комнату вошёл Чонин — с пакетом в одной руке и с удивлением в глазах. — Ох… — выдохнул он, замирая в проходе. — Я не понял, я попал в рай? Или это кастинг в рекламу про «идеального парня»? Сынмин повернулся, не оборачиваясь полностью. — Просто… решил приготовить ужин. Жарко было. Не смотри так. - засмущался тот и щеки в миг покраснели, придавая парню милый вид. — Я стараюсь. Не получается. — Чонин поставил пакет на стол и подошёл ближе, чуть коснувшись его плеча. — Ты даже не представляешь, как чертовски мило ты сейчас выглядишь. Ну и немного сексуально. - чмокнул того в губы парень. Сынмин смущённо фыркнул и сел за стол. — Садись ужинать. А то остынет. Расставив с пакета все накупленное в магазине, а в итоге это оказался не только чай, вот так и посылай Чонина в магазин, парни сели кушать. За ужином в воздухе витало немного напряжение. Ян буквально прожигал парня напротив взглядом. — Хватит так на меня смотреть, мне еда в рот не лезет. - цокнул Сынмин, все еще смущаясь.  — Ну если еда не лезет, могу предложит другой вариант. - хихикнул Чонин. - Например... - ухмыльнулся он и взгляд упал на свою паховую область. Бедный Сынмин аж чаем подавился. Чонин оказался рядом с ним, осторожно постукивая по спине.  — Милашка. - все что смог выдавить из себя парень, сдерживая смех. Пока Сынмин приходил в чувства на коленях потяжелело. Подняв взгляд вверх, он увидел перед собой макушку своего парня. — Лисёнок ты чего? - смущенно произнес он. Чонин нечего не ответив, провел рукой по очертанию кубиков на животе парня. — Такой красивый, а говорил что нечего показывать. - продолжал свои махинации Айен. Чонин наклонился к парню и прижался своими губами к губам напротив сразу углубляя поцелуй, жадно сминая сладкие, словно мед, губы любимого. Сынмин тихо мычит в поцелуй, кладя руки на талию парня, поглаживая. Губы болят, от столько жадного поцелуя, воздух практически заканчивается, но парни не могут оторваться друг от друга, наслаждаясь этим моментом. Рука Чонин ложиться на макушку Сынмо, взъерошевая волосы. Оторвавшись с друг от друга, Минни тут же выкрикивает. — Причесончик не портииим!!!! Чонин не может сдержать смех, последний раз гладит парня по оголенному телу, слазит с колен и садиться обратно за стол, доедать вкусный ужин. — Мы с тобой еще продолжим, ты футболочку не одевай потом. - подмигивает он и как ни в чем не бывало,  продолжает есть, пока Сынмин перебивает в шоке и смущении одновременно. После ужина, убрав все со стола и помыв посуду, парни перемещаются в комнату. После всего происходящего, такой уют и спокойствие наверное впервые царит в их комнате. Они остались сидеть на кровати, прислонившись друг к другу. За окном гас свет, в школе царил покой. Но где-то за этим спокойствием уже начинало зарождаться что-то новое. Что-то, что снова изменит всё. Но, пока судьба дает им шанс уединения и спокойствия, нужно пользоваться им по полной.                               🪄🪄🪄 Ночь опустилась на школу мягким покрывалом тишины. Один за другим в комнатах гас свет, и коридоры погрузились в уютную полутьму. Сынмин, уже почти засыпая, повернулся на бок и уткнулся носом в шею Чонина. — Спокойной ночи, — прошептал он. — Сладких снов, — ответил Чонин, обнимая его за талию. — Завтра будет хороший день. Я чувствую. Утро наступило с ярким солнцем и криками из кухни. — Я сказал, что добавлю СОЛИ, а не сахара! — в отчаянии вопил Джисон, отодвигая тарелку с мутным омлетом. — Моя ошибка, — пожал плечами Минхо. — Но ты же сказал «по вкусу», а я решил, что твой вкус странный. Чан, всё ещё сонный, вошёл в кухню с кружкой кофе и, не открывая глаз, сел рядом с Чанбином. — Как думаете… может, съездим на пляж? — пробормотал он. Все притихли. Потом Феликс подскочил: — Дааа! Я даже не распаковывал свои пляжные шорты с того лета! — А у меня есть гигантский зонтик! — добавил Джисон. — Серьёзно? — Минхо поднял бровь. — Он тебе пригодится, если внезапно начнётся ураган? — Конечно. Он многофункциональный. Можно прятаться, махать, летать и отмахиваться от чаек. Все переглянулись. Решение было принято. Спустя пару часов они уже мчались в минивэне, набитом сумками, пледами, мячом, колонкой и конечно, безнадёжно перегруженным рюкзаком Джисона с «вещами первой необходимости». Музыка гремела, ветер трепал волосы, а солнце обещало идеальный день. — Кто первый добежит до воды — тот гений! — заорал Феликс, как только они припарковались. — Тогда я побежал, — Минхо с серьёзным лицом побежал, толкая всех телекинезом в стороны. — ЭЙ! ЭТО НЕЧЕСТНО! — крикнул Джисон, упав на песок. — Ну, простите, — Минхо усмехнулся. — У кого есть способности, тот и король пляжа. Сынмин и Чонин, взявшись за руки, спокойно подошли к воде. Они не спешили — им нравилось просто идти рядом, чувствуя, как тёплый песок щекочет ступни, а морской воздух смешивается с запахом лета. — А знаешь… — Ян сжал пальцы Сынмина чуть крепче. — Я рад, что ты рядом. Особенно здесь. — Только попробуй отпустить — я утоплю тебя, — усмехнулся Ким. — Романтично, — кивнул Чонин. — Настоящая угроза любви. Часов в пять небо неожиданно потемнело. Сначала ветер стал резким, потом с моря подуло холодом. Гроза пришла быстро, как будто кто-то щёлкнул пальцами. — ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — Джисон держал руками зонт, который выворачивало наизнанку. — У МЕНЯ БЫЛ ПЛАН! — Минхо! — заорал Хёнджин, прячась за ним. — Скажи честно! Это ты притянул молнию?! — Ага. Я её приручил, теперь она моя подруга. Назвал Гроза-чан, — флегматично ответил Минхо, а потом резко оглянулся, потому что рядом ударила вспышка. — …шучу, ШУЧУ! — Я говорил, что он ходячий громоотвод! — Чанбин смеялся, прикрывая голову пледом. — Лучше бы он притягивал зонтики! — буркнул Чан, поднимая со стула улетевшую колонку. Ребята в спешке собирали вещи, кто-то нёс пакеты, кто-то — Джисона (которого чуть не унёс ветер), а кто-то смеялся, как безумец, несмотря на ливень. Сынмин и Чонин шли последними. Промокшие, босые, но с сияющими глазами. — Мы как будто попали в фильм, — улыбнулся Сынмин. — В какой жанр? — спросил Чонин, кивая на небо, разорванное молниями. — Наверное, романтический триллер. — Хорошо, что с хэппи-эндом, — шепнул Чонин и поцеловал его под дождём. В машине они сидели мокрые, замотанные в полотенца, с песком в обуви и с громкой музыкой. Гроза осталась позади, но настроение — как после лучшего приключения. — Давайте ещё так, — сказал Феликс, заворачиваясь в одеяло. — В следующий раз без молний, — хором ответили все. — Ага. А то если Минхо ещё раз призовёт свою Грозу-чана, нам точно крышка, — хихикнул Джи. Минхо только загадочно улыбнулся. — Я ничего не обещаю. Когда они наконец добрались до школы, солнце уже садилось, окрашивая небо в розово-золотистые оттенки. Воздух был тёплым, наполненным запахом дождя и мокрого асфальта, а в волосах у всех ещё хрустел песок, словно остаток безумного веселья, которое только что закончилось. — Я больше не чувствую ног, — простонал Чанбин, плюхаясь на скамейку в холле. С волос всё ещё капала вода, хотя с пляжа прошёл уже час. — А я больше не чувствую рук, — отозвался Феликс, волоча за собой две сумки с мокрыми полотенцами. — Джисон, напомни, ЗАЧЕМ ты брал с собой камни? — Это были СУВЕНИРЫ! — с вызовом ответил Джисон. — Ты просто не разбираешься в эстетике. — Эстетика сломала мне позвоночник, — простонал Ликс, падая рядом с Чанбином. Минхо мимоходом сдул с плеча песчинку и уселся на край дивана, притягивая к себе плед одним небрежным движением руки. Телекинез, как всегда, спасал от лишних движений. — Минхо, — начал Хён, кивая на него с прищуром, — если ещё раз молния ударит в радиусе десяти метров от меня, я повешу на тебя медную антенну. — Обещаешь? — ухмыльнулся Минхо. Тем временем Сынмин с Чонином, тихо переговариваясь, уже несли с кухни тёплый чай и несколько мисок с лапшой. Запах пряностей и бульона мгновенно наполнил помещение, заставив всех притихнуть. — Как будто дома, — прошептал Джисон, беря свою чашку с таким выражением лица, словно держал сокровище. — Как будто… всё по-настоящему, — добавил Чан, уставившись в одну точку. — Смеёмся, едим, возвращаемся с моря. Никто не преследует. Никого не забирают. Повисла тишина, тёплая и немного грустная. — Эй, — нарушил её Сынмин, улыбаясь. — У нас сейчас всё хорошо. Давайте не думать о плохом. — Да, давайте просто жить моментом, — поддержал Чонин, садясь рядом с ним и мягко касаясь его пальцев. Все снова заговорили. Кто-то рассказывал, как чуть не поскользнулся в море, кто-то вспоминал, как Минхо притянул к себе медузу (а она, к счастью, оказалась игрушечной), а кто-то тихо смеялся в уголке, прижимаясь к тёплой чашке с лапшой. Позже, когда вечер окончательно наступил, они разбрелись по комнатам, каждый по-своему уставший, но довольный. В комнате Сынмин сидел на полу, перебирая ракушки, которые они с Чонином собрали на пляже. — Смотри, у этой даже узор как будто в форме сердца, — сказал он, показывая одну. — Тогда это твоя, — улыбнулся Чонин и сел рядом. — Все сердечные вещи — твои. — Слишком мило, даже для тебя, — фыркнул Сынмин, но всё же прижал ракушку к груди. Они сидели так некоторое время в тишине, просто рядом, пока Сынмин не оперся лбом на плечо Чонина. — Я счастлив, — сказал он тихо. — И я, — отозвался Чонин, целуя его в висок. — Очень. В другой комнате лежали уставшие Чан и Чанбин. Окна были открыты настежь, легкий ветер шевелил шторы, а снаружи слышалось стрекотание цикад. — Такое хорошее время, вовсе не хочу чтобы оно заканчивалось. - тихо бормотал Бин. — Пока мы держимся вместе, время всегда для нас будет хорошим, даже не смотря на то, что происходит вокруг. - успокаивал того Чан, аккуратно гладя волосы парня рядом. — Меня до сих пор мучают кошмары… - на мгновение замолчал он. - Мне кажется это не к хорошему. Чан приподнялся на локтях и взглянул на парня. — Так, слышишь, мы уже столько всего прошли, даже если снова наступят темные дни, мы справимся. - успокаивающе произнес Чан и поцеловал макушку Бина. Когда ночь окончательно обняла школу, и ветер стих, ребята уже спали. Кто-то, уютно свернувшись в пледе. Кто-то, держась за руку с тем, кто стал родным. Кто-то, прижав к щеке ракушку, словно кусочек лета, который нельзя отпускать. Снаружи снова закапал дождь, но теперь он звучал как колыбельная. И в этом доме, полном силы, тайн, дружбы и любви, снова было спокойно. Ненадолго. Но сейчас — просто счастливо. Утро пришло тихо. Солнечные лучи робко пробирались сквозь полупрозрачные шторы, ласково касаясь щёк спящих ребят. Пахло чаем, тостами и чем-то сладким — Сынмин с Феликсом поднялись пораньше и устроили маленький сюрприз для всех. По кухне летали звуки посуды, приглушённый смех и аромат ванили. — Вставайте, лентяи! — позвал Сынмин, выглядывая из кухни. — Завтрак готов, и я не собираюсь разогревать его пять раз! — Кто-нибудь скажите моим ногам, что пора жить, — простонал Джисон, вылезая из-под одеяла. В коридоре заскрипел пол — Минхо направлялся к столовой, уже с идеально уложенными волосами, будто не он вчера полдня притягивал к себе предметы и в итоге чуть не словил молнию. За ним лениво плёлся Чанбин, потягиваясь и зевая. — Сегодня снова жара, — отметил Чан, выглядывая в окно. — Можно было бы выбраться в город… — Или полежать весь день в тени, — предложил Феликс, усаживаясь за стол с чашкой горячего шоколада. — Я за второй вариант. Чонин молча подошёл следом. Он выглядел немного задумчивым, но старался не подавать виду. Его взгляд сразу нашёл Сынмина, и уголки губ мягко дрогнули. — У нас осталась клубника? — спросил он. — Для тебя — всегда, — ответил Сынмин, ставя перед ним тарелку. На мгновение всё казалось идеальным. Улыбки, тёплые прикосновения, запах еды, уютная болтовня. Даже Минхо отпустил пару беззлобных шуток в адрес Джисона, и тот не огрызнулся — просто хихикнул. Но всё изменилось за считаные секунды. Чонин как раз тянулся за стаканом сока, когда на его телефоне всплыло уведомление: «Мама» — входящий вызов. Он замер на долю секунды, потом встал из-за стола и отошёл в угол, отвечая: — Алло? Сынмин тихо наблюдал, чуть наклонив голову. Он видел, как на лице Чонина постепенно исчезает расслабленность. Лоб нахмурился, губы сжались в тонкую линию. Он слушал молча, потом тихо сказал: — Подождите… это ведь просто слухи… Нет, мама, не надо… Папа тоже так считает?.. Но я в безопасности… да, я понимаю… я просто не хочу уходить… Сынмин уже поднялся со своего места. Остальные замолкли, заметив, как изменился Чонин. Даже Лис отложил ложку. Пауза затянулась, а затем: — Хорошо… Я поговорю с директором… — и, сбивчиво добавив: — Люблю вас, — он положил трубку. Молчание повисло в комнате. Все смотрели на Чонина. Он обернулся, встретился глазами с Сынмином и опустил взгляд. Говорить вслух было почти невыносимо. — Они хотят меня забрать, — наконец сказал он. — Говорят, по городу начали ходить слухи… О возможном нападении на школу. Кто-то будто бы видел подозрительных людей неподалёку. Родители боятся. И… настаивают, чтобы я уехал домой. — Что?! — воскликнул Джисон. — Это… это просто домыслы! У нас охрана, защитный барьер, всё спокойно уже два месяца! — Им этого мало, — прошептал Чонин, опускаясь на край дивана. — Они сказали, что если не заберут меня сейчас — потом может быть поздно. Сынмин подошёл ближе, опустился на колени перед ним. — Но ты же не хочешь уезжать… правда? — Конечно, не хочу, — голос у Чонина дрогнул. — Я… я только начал чувствовать, что могу быть собой. Что мне есть, за кого держаться. Что у меня есть ты… и вы все. Я не хочу всё это терять. Чан встал с места, подойдя ближе: — Я поговорю с директором. Если потребуется — и с охраной. Мы выясним, откуда пошли эти слухи. Может, это провокация. Возможно, охотники пытаются посеять панику. — Я тоже не верю, что это просто совпадение, — нахмурился Минхо. — Мы слишком расслабились. А они ждут именно этого. — Я думаю мне правда стоит уехать… - наконец то подал голос Чонин.  В комнате повисла тишина. — Нет, ты не уедешь, я не отпущу тебя. - проговорил Сынмин и голос как на зло дрогнул. Ян подошел к нему и взял его руки в свои. — Так будет лучше, пойми, ты будешь хотя бы немного в безопасности. Охотникам нужны мы вдвоем, а если кого то одного не будет, то и смысла нападать на школу не будет. - тараторил Чонин смотря в пол. — Я не позволю тебе уехать. - стоял на своем Сынмин. После завтрака, который уже казалось был не таким приятным, парни разошлись кто куда, а Ким и Чан пошли к директору. Коридоры школы были непривычно тихими. Сынмин шагал рядом с Чаном, сжав кулаки в карманах худи. В груди жгло тревожное волнение, словно он шёл не к директору, а на бой. Чан молчал, но излучал ту особую, спокойную уверенность, от которой становилось легче. — Ты уверен, что он нас выслушает? — спросил Сынмин, сдерживая дрожь в голосе. — Если не выслушает, мы заставим, — твёрдо ответил Чан. — Но я верю, что он поймёт. Они остановились перед массивной деревянной дверью с табличкой «Директор Бан Чжун». За ней была его личная комната — не офис, а скорее скрытое убежище в верхнем уровне школы. Легенды среди учеников гласили, что он сам когда-то был одним из самых сильных способных, пока не ушёл в тень после одного из боёв. Чан постучал. Почти сразу раздался спокойный голос: — Входите. Внутри было полутемно: окна прикрыты тяжёлыми шторами, воздух пах старинными книгами и чем-то травяным. Директор сидел за большим дубовым столом, перелистывая свиток, покрытый рунами. На вид он был лет за пятьдесят, с пронзительным взглядом и чётко очерченной сединой на висках. — Бан Чан. Сынмин. Что привело вас ко мне в такое раннее утро? Чан сделал шаг вперёд: — Мы пришли поговорить о Чонине. Его родители хотят забрать его. Они слышали слухи о возможном нападении. Мы не можем позволить ему уйти. Бан Чжун спокойно кивнул, будто ждал этого. — Да. Я получил запрос от его семьи. И, боюсь, они не первые. Сегодня утром мне поступили ещё три подобных письма. Некоторые родители — особенно те, кто не имеет способностей, — начинают паниковать. Сынмин сделал шаг вперёд, сжав руки: — Но ведь школа защищена, верно? Здесь безопасно. Мы тренировались, стали сильнее. И мы справимся, если что-то случится! — Я не сомневаюсь в вас, — сказал директор, глядя прямо в глаза Сынмину. — Но мир вне этих стен не знает всех деталей. Они судят по слухам. А слухи, как ты знаешь, могут быть опаснее меча. — Они специально распускаются? — уточнил Чан. — Мы думаем, что охотники начали эту волну. Сначала ложные свидетельства, потом паника. Следующий шаг — удар, когда школа ослабнет. Чжун встал, подошёл к полке и достал узкий чёрный ящик. Приоткрыв его, он показал карту — светящуюся, динамичную, словно живая. По ней двигались крошечные символы, некоторые мигали красным. — Ты прав, — тихо сказал он. — Мы зафиксировали всплеск активности неподалёку от южной границы. Кто-то пытается пробить защиту. Пока что неудачно. Но если хоть часть учеников уедет, баланс нарушится. Сынмин сжал зубы: — Тогда зачем вы собираетесь отпускать Чонина? — Потому что его родители уже на пути сюда, — ответил директор. — И если я не позволю им хотя бы поговорить с ним, они поднимут шум, который привлечёт слишком много лишнего внимания. Возможно, даже правительственные структуры. Чан резко выдохнул: — Мы не можем позволить ему уехать. Он не просто ученик. Он часть команды. И… он нужен Сынмину. Чжун посмотрел на них обоих, и в его глазах мелькнула тень усталости — как будто он сам был на грани выбора между правильным и необходимым. — Я дам вам день. Один день. Убедите родителей, что он в безопасности. Что он нужен здесь. Что он будет под защитой. Если вы не сможете — мне придётся отпустить его. Сынмин кивнул, сдерживая рвущиеся эмоции: — Спасибо, сэр. Мы не подведём. Когда они вышли в коридор, Сынмин резко остановился и облокотился на стену, стараясь дышать ровно. Чан положил руку ему на плечо. — Мы успеем. Он не уедет. Я тебе обещаю. — Он мой мир, — прошептал Сынмин, — я не отдам его. Дверь в комнату отворилась с лёгким скрипом. Сынмин первым переступил порог — и сразу почувствовал что-то не так. Воздух был слишком… пустой. Словно исчезло что-то важное. Словно вырвали кусок пространства. Он огляделся: всё на месте, но комната будто вымерла. Кровать Чонина была аккуратно заправлена. На подушке лежала записка, аккуратно сложенная пополам. — Нет, — прошептал Сынмин, бросаясь вперёд. — НЕТ. — Сынмин вскрикнул и резко отбросил лист даже не прочитав его — Нет, нет, нет! Он рванулся к шкафу — пусто. Ни его формы, ни любимой футболки, за которую Сынмин постоянно дразнил. Даже тот старый браслет, который они вместе делали на занятии по контролю энергии, — исчез. — Он не мог… — Чан отшатнулся назад. — Он бы нас подождал. Он… не мог просто уехать! Сынмин бросился к двери, сердце колотилось в висках. Он мчался по лестнице, срываясь на каждом повороте, будто с каждой ступенью приближался к обрыву. Пролетел холл, распахнул парадную дверь — и замер. На дороге, внизу, сверкая на солнце, уезжала чёрная машина. — ЧОНИН! — сорвался с губ отчаянный крик. Сынмин побежал. Ноги подкашивались, дыхания не хватало, но он продолжал, будто от этого зависела его жизнь. — Остановитесь! Верните его! Верните МНЕ ЕГО! — кричал он, не разбирая слов, не чувствуя, как по щекам текут слёзы. Он споткнулся, упал, но тут же поднялся. Земля под ногами была слаще, чем тишина, которая могла остаться после Чонина. Машина уже поворачивала за угол, исчезая из поля зрения. Лишь грустное лицо Чонина за задним стеклом машини, лишь легкое движение губами «Прости..» и лишь одна слеза скатившаяся по лицу юношы, в машине. — Ты — мой голос в тишине… — Сынмин едва прошептал это, почти не веря, что всё по-настоящему. Он опустился на колени на обочине, пальцы сжимались в траву, глаза застилал туман боли. Где-то позади, догоняя его, раздавался голос Чана, но он был приглушённый, будто сквозь воду. — Он уехал… Он и правда уехал… — прошептал Сынмин. — А я даже не успел сказать, как люблю его так, что дышать больно… Он смотрел в сторону, где исчезла машина, будто оттуда мог вырасти шанс, чудо, возвращение. Чан поднял Сынмина с земли и повел в комнату. Комната была от начала и до конца пропитана воспоминаниями, такими теплыми, которые стереть было невозможно. Каждый уголок напоминал о минуте, секунде, мгновении проведенного рядом с любимым, в тишине и спокойствии. Теперь там было пусто. Лишь записка, которая раньше лежала на аккуратно заправленной кровати, теперь валялась на полу. Ким дрожащими руками потянулся к ней и развернул. Слезы вновь хлынули по и так влажному лицу парня. “Если ты исчезнешь, я найду тебя. Даже если весь мир станет против, — я стану тем, кто не забудет. Даже если ты будешь только силуэтом в закате, — я запомню его, как твою тень в моём сердце. Твой любимый Лисёнок.» Он закрыл глаза, дрожа от холода и слёз. Утро было таким ярким, тёплым, а теперь всё вокруг будто выцвело.  Чан опустился рядом, ничего не говоря. Только положил руку на плечо, молча, как камень, на который можно опереться, когда рушится всё. — Мы его вернём, — тихо сказал он. — Как бы далеко он ни был. Я тебе обещаю, Минни. Сынмин кивнул. Сквозь слёзы. Сквозь пустоту. Он достал из кармана смартфон и еле как дрожащими руками, с пеленой от слез на глазах, вывел короткое, но понятное одному Чонину сообщение. Отправить. “Ты не просто уехал. Ты унёс с собой мой свет. Но я — тот, кто зажжёт его снова. Даже в темноте.”