Дождь-зануда, дождь-зазнайка

Лололошка любил весну всем сердцем: солнечные деньки, знакомый асфальт, теплый ветер дует в лицо, потрепав твою прическу, но так, словно твой лучший друг, он пришел поздороваться спустя мучительные месяца разлуки, и вы оба неимоверно этому рады. Голова ходила кругом от цветочных ароматов, неясной сладости, которая была присуща только самому раннему появлению весны. Вкус блинов оставался на языке, а весёлые песенки кружили в голове радостные хороводы. Депрессивный плейлист зимы покинул тебя, даже работа обрела какой-то шарм. И казалось бы нечего не изменилось, но всё покрыто такой дымкой счастья и магии, что хочется верить и ты это делаешь, не переживая о каких-либо последствиях. Самое главное: в сутках, словно появился дополнительный часик-другой, и они с Джоном могли уделить друг другу больше времени, посиделки разделяли вечера, а выходные не оставались запертыми в замок холода погоды. Теперь всё можно. Сегодня они тоже планировали провести вместе время: посидеть за просмотром фильма с кучей вредной еды, но такой вкусной, что иногда себе можно и не отказывать. — Возьми зонтик, — сказал ему Джон утром, когда провожал его на работу. Он облакатился плечом о стену, скрестив руки на груди. Его волосы представляли собой беспорядок, а в глазах читалась пелена после сна. Потрёпанная футболка, хриплый голос, синяки под глазами, отсутствие очков и настолько прямой осанки, словно её владелец проглотил шест не иначе, — всё это являлась картиной, названной «сонный Джон», которая была в единственном экземпляре у Лололошки и не продавалась не под какими предлогами и не за какую сумму, насколько бы большой та не являлась. — Зонтик? — Ло даже на секунду застыл, не понимая резкой смены темы, затем вновь потянул за «собачку» на куртке, но та определено решила над ним поиздеваться, отказавшись поддаваться. Он заматерился, дёрнул снова, но тут его шарф решил, что самое время развязаться и залезть ему под руки. — Твою мать! — ещё одна безуспешная попытка освободиться из плена закончилась тем, что он неудачно дёрнул головой, чтобы очки могли упасть аккурат на нос. — Господи, ребенок, — Джон откровенно смеялся над ним, однако проявил жест доброй воли и помог: повторно завязал шарф, с первой попытки застегнул куртку, вернул одним движением пальца очки на место и напоследок оставил поцелуй на лбу. — Мне казалось, что сегодня будет дождь, зонт тебе не навредит. Ло фыркнул. — Показалось ему, колени что-ли крутит у тебя, а старик? — Не паясничай, — Харрис бессоветно оставил щелбан на чужом лбу, — опоздаешь, как тебя ещё не выгнали? — У меня семейный блат. — Оно и видно, если бы я был твоим начальником, то в первый же день уволил. Лололошка показал ему язык, приняв в спину ещё парочку фраз про его не серьезность, но зонт так и не взял.

☆☆☆

Подозрения закроились в тот самый момент, когда, идя по улице в сторону дома, ему вдруг показалось, что какая-то шальная капля коснулась его носа. Да ну, какой дождь, правда? Вон, в прогнозе погоды говорили о том, что солнышко весь день светить будет и какой-то маленький процент дождя поздно ночью, под самое утро. Когда следующие две капли быстро опустились на него, Ло всё же решил остановиться, чтобы издать самый тяжёлый в мире вздох разочарования, на который мог быть способен. — Птицы низко не летали, на растениях с утра роса была, солнце не в облаках село, лягушки громко квакали, зато Джону о дожде сказали, — раздражённо выдал Лололошка, словно скороговорку наизусть, агрессивно взмахивая руками в воздух, как будто призывая вселенную к справедливости. Откуда у его парня предчувствие насчёт погоды он не знал, но периодически оно само по себе срабатывало вопреки всем приметам и заверением синоптиков. Дождь в один момент решил, что скрываться бессмысленно и лопануло, как из ведра. Одна за другой капля выбивали по крышам и впринцепе любым поверхностям свою музыку, начиная разгонятся с каждой нотой настолько стремительно, что Дейвисону в мгновение пришлось принять решение бежать домой, да побыстрее. Почти сразу в кроссовках захлюпала вода, а через кучу капель на стеклах очков их функция в виде просмотра отключилась окончательно, и они были понижены до места на голове вместо носа. Шарф периодически лез в лицо, а один раз был крайней близок, чтобы покинуть его шею. Одежда почти сразу стала свисать мешком, вынуждая морщится от отвращения, но делать было нечего: петлять по улицам, петлять, не останавливаясь. Возможно, другой человек выбрал более здравый вариант: остановился в ближайшем магазине или кафе переждать непогоды. В особенности если бы оказался в ситуации Лололошки, у которого вполне хватало денег на такси, а на крайняк Джон вполне мог его забрать, потому что наверняка вернулся сегодня по раньше, пользуясь положением начальника на собственной работе. Но как вы наверняка догадались, умные мысли следовали за Лололошкой, только он то всегда бежал быстрее, поэтому догнать и не успели. В школьные годы его всегда посылали купить что-нибудь в магазине, потому что равных на физ-ре ему никогда не было. В этот раз ему такой навык не помог, частично то есть. Дома расплывались, картинка смазалась, но ему оставалось надеяться на память. Чуть-чуть, один поворот остался и уже замаячит знакомая крыша.

☆☆☆

— Хороша погодка сегодня, да? — весело заметил Джон, помогая снять пальто. Лололошка поморщился, ощущая, как с него капало на пол, оставляя неприятные лужи вперемешку с грязью. Грудь быстро поднималась и опускалась, воздух вырывался из губ рывками, а сердце стучало внутри так, словно он бежал, не чтобы спрятаться от дождя, а от огромного монстра, который наступал на самые пятки и уже успел убить всех его друзей и близких. — Хорошо покупался? А пробежка, как? — продолжил довольный Джон, который видно изо всех сил сдерживался, чтобы не сказать знаменитое и любимое «а я говорил». — Очень смешно, — сухо заметил Ло, с отвращением выкидывая кроссовки от себя по дальше, новые так-то, пару дней поносить успел. — И носки снимай, вообще полностью раздевайся. Лололошка усмехнулся, стягивая с себя по очередно одежду. — Не о том думаешь, сейчас на больничный сляжешь: вот веселуха будет. — Ой-ой, страшно-о! — откровенно ужасно играя испуг, ответил Ло, театрально касаясь рукой сердца. — Снова играешься, — заметил Харрис, двигая ногой к нему пустой тазик и указывая на него пальцем. — Сюда мокрую одежду бросай. — Ты слишком скучный, Джон. — Я отвечаю за баланс адекватности в нашей паре, ты слишком перевешиваешь, — он совсем как утром облокотился плечом об стену, но в этот раз окидывая его хмурым взглядом. — Нет, серьезно, ты уверен, что умеешь заботится о своем здоровье? — Мне кажется, что твой ответ отрицательный, — заметил Лололошка, стягивая через голову кофту, чтобы приступить к пуговицам ненавистной рубашки. Официальный стиль одежды — его персональный ад, насколько глупо и неудобно оно всё выглядело и ощущалось, и почти никогда на нем не сидело. Джон недовольно цокнул языком, прищуриваясь. — Когда кажется креститься надо. — Эй, ты чего такой злой? Посмотрим фильм и нормально всё будет. — В следующий раз, пожалуйста, просто позвони мне, ладно? Необязательно бежать по всей улице, можно просто подождать, а лучше слушать мои советы, как видишь редко мимо попадают, — голос Харриса с сухого и раздражённого мгновенно перешёл на спокойный и уверенный, каким он иногда пугал, а в другие моменты мог с лёгкостью успокоить. Он подошёл к нему, стаскивая очки с макушки, чтобы освободить руки и занять их щеками напротив, оставляя теплые поцелуи на каждой по очереди. — Ванну тебе набрать или в душ сходишь? — Душ, — ответил Лололошка, прикрывая глаза от мягких и теплых движений больших пальцев на своих холодных щеках, словно об батарею грелся. Тепло-о. — Смотри не усни, и не торопись, ладно, красотка? Я и фильм никуда не убежим. Ло слабо кивнул, желая остаться здесь и сейчас, в этих тёплых руках, заботливом голосе, который раздавался только для него. — Лололошка, засыпаешь, — протянул ласковый шёпот, будто из сказки. — Неправда, — последовал слабый протест. — Я могу просто тебе помочь. — Нет, — Ло нахмурился, но открыл глаза, встречаясь с знакомой улыбкой, искренней и лёгкой, которая была доступна исключительно ему, он не любил признавать ревность, но тут был готов переступить через гордость, проглотить, не жуя. — Я не настолько беспомощен. — Только попробуй заболеть, авантюрист, — всё же отпустил его Джон, тыкая указательным пальцем в нос. — Чай? — С лимоном. — С лимоном, — кивнул Джон.

☆☆☆

Лололошку встретила его чистая одежда и теплые полотенца. Джон может ворчать хоть всю жизнь о том, что никогда-никогда не будет заботиться о его здоровье, потому что он не нанимался в няньки или в принципе не видел в себе фигуру родителя, но перестать беспокоится о нем не мог чисто физически. Сколько бы отрицаний за раз не выдавал. А как во время болезни он вокруг него чуть ли не хороводы водил: воды принести, температуру помереть, лекарство уговорить принять, укутать его за ночь одеялом по сто раз, холодный компресс на лбу оставить. После болезни Джон вновь будет всё отрицать, говоря, что ему показалось или это была одноразовая акция его сентиментальности, правда круг повторялся и никто ничего с этим не делал. Лололошку всё устраивало, а Харрис не возражал, словно начиная каждый раз с чистого листа, чтобы в конце-концов начать отрицать. Горячая вода обожгла кожу, почти сразу согревая. Ло уткнулся лбом в стену, довольный прикрывая глаза. Торопиться и вправду некуда, завтра выходной как никак.

☆☆☆

— Ты куда улёгся, чай хоть выпей. — А что тяжёлый? — рассмеялся Лололошка, укладывая голову на чужую грудь. За мерным дыханием хотелось следовать, а спокойный стук сердца приносил умиротворение. Телевизор слабо мерцал сбоку, освещая лицо его парня, а запах порошка от одежды приятно щекотал нос. — Не пушинка уж точно. — Пф, я может на одну четвертую кот, лечу тебя таким образом. Харрис окинул его красноречивым взглядом. — Это чисто физически невозможно. И лечить меня не от чего не нужно. — А откуда ты знаешь? — оживился вдруг Ло, приставая на локтях. — То есть кто-то из твоих предков зоофил по твоему? Лололошка скривился, падая обратно. — Ладно, плохая тема. — Не я начинал, — заметил Джон, кидая недовольный взгляд в сторону окна, откуда с улицы послышался гром. — Ты первый со мной заговорил. — Так мне молчать? Кто с тобой во время просмотра спорить тогда будет? Или тебе нравится с самим собой разговаривать? — Харрис склонил голову набок, напоминая птицу, его глаза насмешливо прищурились, словно внутри заиграли искорки веселья. — Твои комментарии скучные, от моих интереснее смотреть. — Они не логичные, а ещё периодически противоречат друг другу. Иногда возникает чувство, что в тебе живёт ещё две-три личности, каждая из которых по разному относится к фильму, но, к общему счастью, не могут одновременно разговаривать. Дейвисон цокнул языком, утыкаясь лбом в чужую грудь. — Душно, — глухо произнёс он. — Окно не открою. Лололошка пнул ногу Джона, но в следующий момент потянул за плед, накрывая их обоих с головой. Гром не успокаивался, словно кто-то уж через чур сильно разгневал Зевса на небесах. — Мы скрываемся? — вдруг поинтересовался шёпотом Харрис. — От кого? Ло выпустил воздух из надутых щёк, чувствуя как длинные пальцы медленно перебирают его волосы. Джон поддерживал своей головой плед, из-за чего рассматривать его лицо было очень просто, хоть и темновато. — От гнева Зевса очевидно. — Как я не догадался. — Ещё умным себя называл. — Меня хотя бы за прогулы не обещали отчислить. — Всё, я ухожу. Лололошка порывался вылезти из их укрытия, видимо позабыв об угрозе «гнева Зевса», но чужие руки бессоветно потянули его на себя. Вовремя среагировать не вышло: он упал вперёд, чуть ли не столкнувшись носом с подбородком Харриса. Джон несколько секунд рассматривал его лицо с такой внимательностью, словно ждал отпора или удара в ответ, а может и увидел его хорошо только сейчас. Лололошка как раз остановился на том, что стоило бы убрать эту прядь, которая мешала рассматривать карамельные глаза напротив, когда его в наглую перевернули на спину, нависая сверху. Правда перед этим Джону пришлось выиграть битву с пледом, чтобы благополучно его оставить где-нибудь сбоку, но если пропустить эту минутную заминку, то всё и вправду произошло излишне резко. — Эй! Я уйти собирался. — Я в курсе, авантюрист, — Джон усмехнулся, наклоняясь вперед, чтобы начать по очереди оставлять поцелуи: в лоб, в одну щеку, в другую, в нос, почему-то в бровь и наконец в губы, как раз в тот момент, когда Ло собирался взять инициативу на себя, потому что ждать никогда не любил. Медлительность, по его мнению, удел слабых. Поцелуй приносил невесомость, заставляя найти что-нибудь, что могло удержать в моменте, будто его сейчас унесет потоком ветра отсюда далеко-далеко. Поэтому Лололошка не нашел нечего лучше, как запустить пальцы в волосы напротив, слабо сжимая, чтобы получить в ответ мычание. Джон наклонил голову набок, углубляя поцелуй. Пропала гроза, желавшая оставлять за собой только след страха и угрозы, свет от телевизора добавлял шарма, но и без него их бы всё устроило — всё, будь то звуки или посторонние предметы. Остались только они вдвоем, словно весь мир мог их подождать, остановиться всего на секунду, чтобы переждать вихрь их чувств. Ло разочарованно оторвался, ощущая резкую нехватку воздуха. Джон смотрел на него помутневшим взглядом, отвечая на его глупую улыбку своей счастливой. Щёки покрылись румянцем, который еле-еле можно было различить, только если не смотреть также внимательно, запоминать каждую деталь, оставляя отпечаток в голове, чтобы в любое время пересмотреть, остановится и вспомнить кто же тебя ждёт дома. Они дышали друг другу в губы, беспокойно, но в одном ритме. — Ты, кажется, хотел куда-то уйти? — вспомнил Джон, решив повторить недавнюю позу Ло, его голова опустилась на грудь, давая играться со своими волосами так как вздумается, чем, конечно, не грешили воспользоваться. — Планировал. — Смотрю твои планы поменялись. — Слегка, с кем не бывает? — С людьми, которые знают слово «расписание» и «дисциплина», только в крайних случаях, форс-мажор называется. — Ты опять начал? — Лололошка хотел бы попробовать встать, прекрасно зная, что без проблем сделает это. Из них двоих спортзал интересовал только его, по этой причине он иногда баловался, неся Джона на руках, словно невесту на свадьбе. Возмущение прилетали всегда, но с каждым разом будто чуть-чуть, всего на одну-две, меньше. Мечта: Харрис свыкнется. — Ладно-ладно, — согласился Джон, кладя на сложенные руки подбородок. — А то вдруг окно всё же откроешь от «духоты». — Мы хотели фильм посмотреть, — заметил Лололошка, получая смазанный поцелуй чуть ниже губ. — М-м, чуть позже, чуть раньше: нет разницы. Я же тебе говорил, что мы с фильмом никуда убегать не собираемся. Ло кинул взгляд вправо, потянулся за пледом и вновь накрыл их, но в этот не с головой. — Греемся, — сказал он. — Греемся, — согласился Джон. Лололошка почувствовал как довольная улыбка украсила губы. Что-то теплое поселилось в груди, где то совсем рядом с сердцем, словно становясь его частью. В одной комнате или в одном человеке помещалось всё: умиротворение, спокойствие, комфорт, уют и просто такое лёгкое, но важное для многих слово «дом». В этих мягких волосах, в которые всегда хотелось запустить руки, в особенности, когда на них укладка, такая идеальная и неестественная, что хочется исправить, поправить, добавить живости. В этих карих глазах, которые всегда на солнце становились на пару тоннов светлее; в усмешке, в уверенном взоре, походке — во всём, в каждой частичке понемногу. Он останется здесь, навсегда, навечно, настолько насколько ему будет позволено. Лололошка не беспокоился о будущем, если в нем будет Джон и их тихие посиделки, а если их там вдруг, по какой-то неведомой причине, не окажется, то и ему делать нечего. Просмотр фильма, главное в котором их споры, иногда глупые, а в какое-то время слишком душные, потому что Джон обожал оставлять последние слово за собой, словно от этого больше выиграет, хотя Лололошка был готов давать ему победить столько раз, сколько он будет оставаться счастливым после этого. Нет прошлого и будущего, есть здесь и сейчас. Забота, теплые руки, кусачие поцелуи, бесмысленные разговоры, бесконечные часы просмотра фильмов, прогулки без определенной цели и места, его глупые сообщения и анекдоты, а затем серьезные ответы и скрывания смеха за кашлем. Потому что они настоящие, потому что есть, потому что будут. — Лололошка, — услышал он ласковый шёпотом, — засыпаешь. — Неправда. Тихий смех стал ему ответом. И пусть его глаза и вправду закрыты, а размаренное теплом тело хочет неимоверно сильно спать, они всё равно успеют всё посмотреть, побыть рядом.