Уход

Седьмая планета спокойно спала на своей орбите. По крайней мере, пыталась. Крылья, связанные за его спиной, ныли, отдавая гулом прямо в ядро, что жутко раздражало голубого. По правде говоря, Урану очень не нравились его крылья, его кольца и вообще вся его «птичья часть». Они были… ммм… ущербными. Маленькими, слабыми и потрёпанными, хотя в последнем пункте был виноват он сам. Планета большую часть времени держала эти отростки с перьями туго связанными, спрятанными под плащом и чем-то наподобие суконного кафтана с короткими широкими рукавами. Такое грубое обращение не помогало им выглядеть лучше — многие маховые перья были сломаны или погнуты, остальные растрёпаны и торчали в разные стороны. Немного поворочавшись, Уран открыл глаза и свёл брови. Недовольно что-то промычав, он сел в позу лотоса. Мягкий волнистый мех на плаще стал слегка более кудрявым и грубым. Кольцевой стянул с себя плащ, а затем и кафтан, оставаясь только в чём-то отдалённо напоминающем традиционное китайское ципао, но без рукавов и со свободным низом до колен. Он слегка выгнулся от дискомфорта и завёл руку назад, дёргая край белой ткани, которой были завязаны крылья. Когда ткань спала, послышался болезненный выдох, и два крыла дрогнули, прежде чем расправиться, заставляя его снова заскулить. Будь проклят тот фактор, который одарил его перьями при формировании. Уран глубоко вздохнул и попытался размять лишние конечности. В глазах слегка двоилось — ещё одна вещь, которую он ненавидел: глаза на крыльях. Хотя, опять же, из-за того, как он с ними обращался, они стали видеть хуже. Ладно, опустим это. Разговаривать о ненависти кольцевой планеты к своей «птичьей» части можно долго, учитывая, что перья у него не только на крыльях. Он поправил фуражку и снова накинул на себя плащ, чтобы крылья не заметил кто-то мимопроходящий. Уран снова лёг, прижимая ноги к груди и подкладывая свернутый кафтан под голову, как подушку. Не успел он расслабиться, как почувствовал рядом чью-то гравитацию. Приоткрыв глаза, тут же отпрыгнул, вставая на ноги и едва не падая назад по инерции. Крылья расправились и затрепетали от испуга, а мех буквально встал дыбом. Нептун, до этого лежащий на животе прямо перед лицом друга, лишь засмеялся и замотал хвостом, быстро меняя положение в пространстве. — НЕПТУН, ТВОЮ Ж—! СКОЛЬКО РАЗ Я ПРОСИЛ ТЕБЯ ТАК НЕ ДЕЛАТЬ?! — нервно выдохнул Уран, его ядро колотилось, будто сейчас выпрыгнет. Окольцованная планета зажмурилась и потерла переносицу, принимая более спокойное положение. — Ладно, прости… Просто больше так не делай. Я рад, что ты— Он открыл глаза и замолчал, не увидев перед собой ледяного товарища. На лице промелькнуло разочарование. — Класс… опять ушёл. Но прикосновение к крыльям быстро развеяло его разочарование и заставило снова вскрикнуть, поворачивая голову и прижимая крылья к телу. — Оу… Уранушка, ты опять за ними не следишь? С артистичной грустью пробубнила планета рядом и потянула за одно из сломанных перьев. Уран виновато отвёл взгляд и пробормотал что-то вроде «прости». Нептун улыбнулся, сначала нежно, а потом снова растянул на лице глуповатую лыбу. Он надавил Урану на плечи, намекая, чтобы тот сел. Художник послушно принял сидячее положение и снял плащ, вытягивая крылья вдоль спины. Такое происходило не в первый раз. Страшно представить, что было бы с его крыльями (и не только), если бы Нептун не ухаживал за ними в редкие периоды своего возвращения. Водяному искренне нравились крылья друга, и он не понимал, почему Уран их так ненавидит, пренебрегает ими, вредя себе же. Кольцевой весьма легко простил его когда тот проболтался о запахе, но еслиб Нептун проболтплся о «птичей» части, то друга у него б уже не было. По крайней мере его радовало что Уран в какой-то момент перестал сопротивлятся помощи. Крупный рыбий хвост снова завилял, а его обладатель начал рыться в кармане огромной куртки, вскоре достав небольшую расчёску с крупной щетиной. Нептун скинул с себя и так вечно расстёгнутую верхнюю одежду и удобно уселся позади друга. — А знаешь, когда мы были младше, я думал, что ты сможешь летать… Нептун заговорил в своей привычной, слегка шутливой манере. — Глупец. Если бы я мог, давно бы улетел от вас всех. Уран раздражённо пробормотал, но в голосе сквозила тёплая нотка. Он посмотрел на друга с лёгкой ухмылкой. Опустим факт, что они и так находятся в космосе и, по сути, всегда парят. За короткое время формы выражений, речевые обороты и различные понятия людей слишком сильно внедрились в бытовые разговоры планет. — Врёшь)) — Радостно пропел Нептун и тихо засмеялся. Он продолжал говорить, рассказывая что-то про своих друзей астероидов, спутники, карликовые планеты, но Уран слушал вполуха. Голос друга звучал, скорее, как фоновый шум. Чувство чужих рук каждый раз сначала напрягало как впервые но это быстро проходило. Уран тихонько шипел, когда Нептун выдёргивал старые перья, но был бы лгуном, если бы сказал, что не благодарен ему за заботу. После этих процедур становилось легче. Он даже хотел когда-то предложить Нептуну аналогичную помощь с чешуёй, но стало слишком неловко, и он отказался от этой идеи, решив просто не будет сопротивляться в следующие разы. Водяной нажимал в некоторых местах, переодически это выбивало из голубого легкое мычание, далеко не от приятных ощущений. Крылья почти всегда находились в связаном состоянии, из-за этого мышцы сильно болели от перенапряжения и давления. Такие точки он аккуратно массировал, пока жалобный скулёж со стороны друга не прекращался. Вскоре синий гигант провёл руками по всей длине крыльев и осторожно подвигал ими, проверяя, как те работают и не вызывают ли движения боль. Он довольно улыбнулся, гордясь проделанной работой, и легко махнул хвостом. Перекладывая расчёску в другую руку, тот начал делать аккуратные движения вдоль линии роста перьев. По скромному мнению Урана, это был самый приятный этап: лёгкие движения щётки, приглаживающей перья, заставили пройти по атмосфере дрожащий поток ветра. Он даже не заметил, как Нептун, вместо того чтобы продолжать болтать, начал тихонько напевать. Щётка аккуратно разглаживала перья. Было приятно смотреть, как они становятся на место, приглаживаются, а крючки на бородках маховых перьев снова сцепляются, вновь образуя голубоватые, едва заметные узоры, напоминающие глаза. Периодически щетинки подхватывали старые, но ухоженные перышки, которые водяной быстренько присваивал себе. — Соседушка, смотри, какое красивое перышко! Можно я его оставлю себе? — Ага. Как захочешь, приятель. Владелец пера даже не посмотрел, просто кивнул, и тут же услышал счастливый писк со стороны синего. Если художнику не изменяет память, то у Нептуна уже довольно много его перьев. Непонятно, зачем ему столько… Хотя, скорее всего, большую часть он уже давно потерял. Движения щётки продолжились, и крылья окончательно обмякли, как и их хозяин. Спустя минут пятнадцать синий гигант закончил с крыльями и потянулся ниже, задирая подол ципао. В штанах, на уровне копчика, был вырез под небольшой хвостик. Уран тут же зажмурился ещё сильнее, отворачиваясь от друга, хотя и так сидел к нему затылком. — Прости. Перья на хвосте были небрежно обрезаны. Можно сказать, даже отцапаны — так, чтобы не выпирали из-под накидок. Хвост, вместе с крыльями, дёрнулся, прижимаясь к телу, будто выражая сожаление хозяина. Нептун никак не отреагировал. С глуповатым лицом он начал вычёсывать остатки перьев, хотя, наверное, и сам понимал, что в этом нет особого смысла. Долго он хвост не расчёсывал — да и нечего там было расчёсывать. Просто отпустив щётку в свободное плавание в вакууме, он выгнулся, размял руки, а затем сложил три самых красивых пера в карман штанов. Уран накинул на себя плащ. Теперь, когда ноющая боль и зуд ушли, в сон клонило ещё сильнее. — Эм… Спасибо, что опять ухаживаешь за моими крыльями, приятель… Мне правда от этого легче. Ох, какого труда ему стоило это признание. А собеседник аж засиял, плавники на его голове дёрнулись и развернулись. — Всегда пожалуйста, Усранушка♡! Художник уже собирался что-то добавить, но вдруг осознал, что именно только что сказал Нептун. — НЕПТУН! Крылья за спиной снова затрепетали и распушились, а мех на плаще приобрёл слегка колючую, завитую текстуру. Уран резко обернулся, чтобы посмотреть в наглые глаза друга… но его уже не было. Снова пропал. Это немного расстроило Урана. Мех быстро стал шелковистым, но тёплая волна от их посиделок всё ещё грела душу. Окольцованная планета взглянула на крылья. Перья выглядели опрятнее, на месте сломанных маховых осталась пустота, а взгляд глаз на крыльях… будто стал живее. Странное ощущение. Он понимал, что это всё ещё его часть, его взгляд, но стоило посмотреть в эти глаза, как становилось жутко. Жутко от самого себя. Голова слегка болела и кружилась, пытаясь обработать сразу четыре точки зрения… Уран резко помотал головой, закрыл крылья и прижал их к спине, прекращая игру в гляделки. Он поправил фуражку и немного посидел, напевая ту самую мелодию, которую недавно слышал от Нептуна. А затем, снова приняв горизонтальное положение, почти мгновенно уснул.