Проклятие Гефеста

***

      Вжимаясь грудью в спину Арса, ведущего быстро скачущего бегуна, Шаст с улыбкой думает о том, как же интересно повернулась его жизнь. Раньше всё сводилось к тому, что он выходит из дома на охоту, побеждает очередную машину, а потом с трофеем возвращается в Дом охотников, а затем домой. Эту рутину разбивали только посиделки в трактире с Сером и Эрендом, а сейчас вон оно как.              Мало того, что они носятся по всему Востоку, как сумасшедшие, так скоро и по Западу так же носиться будут. Сражения, ИИ, новые машины, новые приключения! Но что важнее, новые близкие люди и найденная так неожиданно, но при этом будто бы судьбоносно любовь. Возвращение семьи, причём не только в лице Жара и Дано, а значительное пополнение рядов этой семьи. Кто бы мог подумать, что контракт с Ирой наберёт такие обороты.              До Закатной крепости им ехать добрых двенадцать часов, а время уже давно перевалило за обед. Ира с Ксаной и Арс с Шастом на бегунах, Поз с Андрошуа на лентороге, Сер с рыжими на телеге, над головами парит прирученный коршун, а рядом с их бегунами бежит Кедалион. Если бы Лиёрн увидел Шаста и рыжих в такой обстановке, сознание, наверное, потерял бы. Или не поверил бы глазам.              Ехать по ночи, как все единогласно решают, не стоит, поэтому после захода солнца сделают привал на какой-нибудь полянке, там и поедят, и переночуют. А пока, будучи ничем не занятым, ведь бегуном управляет Арс, Шаст решает порыться в файлах на визоре.              Вспоминает, что не все имена пробил через переводчик, вот и возвращается к этому занятию. Так-так, на ком он остановился? Иру, рыжих и Андрошуа пробил. Осталась ещё половина отряда.              Шаст решает начать с Ксаны. По крайней мере потому, что на сто процентов уверен, что знает, как пишется её имя. Перевод не находится, но переводчик внезапно даёт Шасту ссылку на какой-то имеющийся в системе файл.              — Ого-о-о…              — Что ты там нашёл? — прыскает со смеху Арс.              — Я могу ввести любое слово и система визора пробьёт, есть ли какой-то файл с использованием этого слова.              — А, ну да. Я не рассказывал об этом?              — Вроде как, нет, — качает головой Шаст. — Я пытался найти перевод имени Ксаны, а меня с переводчика перекинуло в другой файл.              — В какой?              — В электронную книгу «Мифология народов Европы». Тут написано, что в некоторых ро-манских народах слово «ксана» использовали для определения такого существа, как водная нимфа. Кру-у-уть.              В ответ Арс только посмеивается тихо. Шаст наклоняется чуть вперёд, чтобы хоть немного увидеть его лицо. Выглядит довольным. Видимо, Арса отдельно радует то, что Шаст копается в бесконечном потоке данных Предтеч, которые он насобирал по разным руинам.              Передав Ксане возможное значение её имени, Шаст принимается пробивать следующее: Сер. А в уме помечает, что стоит по поиску Арсовых файлов пробить имена и позывные капитана и Баста. Мало ли… Вдруг что-то всплывёт ещё.              Имя Сера оказывается созвучным с испанским глаголом, для которого переводчик накидывает прямо-таки кучу вариантов перевода: быть, относиться, принадлежать, состоять, происходить. Это странная мысль, но Шаст почему-то думает, что имя Сера и не могло быть какой-то другой частью речи, не глаголом. Он так много делает, что именно глагол с десятью вариантами перевода у него и должен быть в имени.              Так, с Сером найденной информацией и мыслями поделился. Дальше Поз. Судя по всему, его имя созвучно с сокращением таких слов, как «позиция» (в законодательстве) и «положительный». У Поза вышло более, чем просто символичное имя. И принимает он новости от Шаста о своём имени с гордостью. Справедливо.              Остались только их имена с Арсом. Оставил их на конец. Как в детстве оставляешь самую вкусную часть блюда последней на тарелке, так Шаст оставил на последний момент именно их имена.              — О, Арс, ты не поверишь, что значит твоё имя, — нарочито удивлённо выдаёт Шаст.              — Что? Что там???              — Тут написано, что с каракатуйского это переводится как «худшая вредина», — заверяет Шаст.              — Каракатуйского? Шаст, я ведь дольше тебя с этими файлами, я знаю, что нет такого языка, — закатывая глаза, фыркает Арс. А улыбка всё равно на лице расползается, забавят его Шастовы дурачества. — Не нашёл перевод, получается?              — Нашёл, — улыбается мягко Шаст, устраивая подбородок у Арса на плече. — Латынь. Твоё имя созвучно со словом «искусство». Пишется так же. Даже не сомневался, — мурчаще добавляет, целует в щёку.              — Льстец, — бормочет смущённо Арс, краснея.              — А ты искусство, самое настоящее.              Арс откидывает на пару мгновений свою голову назад, укладываясь затылком на Шастово плечо, целует коротко в уголок челюсти и тут же садится прямо, чтобы следить за дорогой.              — Нужно узнать, что значит твоё имя.              — Уже этим занимаюсь, — бормочет Шаст. — Нет совпадения в переводчике, зато куча ссылок на разные файлы, — растерянно хлопает глазами. — Ого… Есть созвучные слова в «Географическом справочнике», «Электронной энциклопедии коренных народов Северной Америки» и в справочнике «Корабли морского флота США».              — Ничего себе, да твоё имя нарасхват, — усмехается весело Арс. — И где какое значение? Вряд ли там одно значение на все эти три книги.              — Та-а-ак… В «Географическом справочнике» более шести совпадений. Ого, блять.              — Что там?              — У меня есть свой вулкан.              — Чего???              — И плотина, — бегая глазами по выделенным строчкам с созвучным словом, усмехается Шаст. — В штате Калифорния я прямо-таки бог какой-то, видимо. Там находятся вулкан Шаста, река Шаста, водохранилище, плотина, поселение и округ Шаста. Ого-о-о. Ещё у Предтеч было два города: Маунт-Шаста и Шаста-Лейк. Судя по названиям, города на горе и озере? Кру-у-уто. А ещё лес с заповедником: Шаста-Тринити.              — Так, кажется, я понял, в чём дело, — говорит со смешком Арс. — Прочитай, что такое «шаста» во второй книге, в энциклопедии про коренные народы.              — Э, так, вот оно. Шаста — племя коренных жителей Северной Америки, индейцев, проживавших на территории… Калифорнии.              — Ага, — посмеивается Арс. — Все эти леса и горы так названы в честь племени, которое проживало на этих территориях.              — А я думал, в честь меня, — надуто бурчит Шаст. — Ну, может, в честь какого-то моего далекого родича, меня тогда не было ещё. А вот я могу быть коренным жителем, этим, э, индейцем?              — Шаст, ты потомок Антона, который был наполовину русским, наполовину американцем, вряд ли в тебе есть хоть капелька крови коренных жителей Америки.              — Так, если он был наполовину американцем!..              — А теперь небольшой урок истории Предтеч, — с мягкой улыбкой прерывает Арс. — Американец и коренной американец — это не одно и то же. Большая часть американцев являлась потомками англичан. В общем, была у них эпоха открытий, плавали по океану, открывая новые земли. И вот в один момент к берегам Северной Америки приплыл Кристофор Колумб. Там была версия, что он плыл в Индию, но его не туда занесло, но с этой версией Предтечи спорили. Северная Америка была огромным материком, с коренным народом в виде индейцев, эскимосов и алеутов. А европейцы, в числе которых были и англичане, были больше развиты. Ну и что в таком случае происходит? Захват территорий. Правда, материк огромный, так что был разделен Англией, Португалией, Францией и наверняка кем-то ещё.              — Ты это с первого прочтения всё запомнил или сидел заучивал? — поражённо вставляет вопрос посреди рассказа Шаст.              — Названия стран к тому моменту я уже запомнил, а история не такая замудрённая, — со смешком отмахивается Арс, хотя Шастово восхищение ему однозначно по душе. — Со временем численность коренных народов значительно сократилась, потому что заселившиеся туда европейцы и новое поколение, которое уже считалось новыми американцами, начало прессовать племена. Мало того, что они вечно собачились с реальными хозяевами этой земли, так в итоге решили пойти и против тех, кому принадлежали колонии. Случилась война за независимость, и вот появляется США. По факту реальными американцами являются индейцы, которых едва ли не стёрли с лица земли. А новые американцы? Кто они? Потомки англичан, а позже страна стала настолько многонациональной, что вообще сложно сказать… Трэвис Тэйт считался американцем, но, если говорить честно, он иракец. Что вообще определяет национальную принадлежность? Место рождения, предки, личный выбор? Вот это уже замудрённый вопрос.              Шаст медленно кивает. Принадлежность народу и стране — это несколько разные вещи. Первое зависит от происхождения, а второе… Шаст хочет думать, что от личного выбора каждого.              Хотя, если подумать, даже если он выберет принадлежать Венцу Матери Нора, все продолжат видеть в нём Карха. А значит, не так просто отстоять свою принадлежность городу или стране.              В их реалиях надо что-то сделать ради своего места, чтобы называться человеком этого места. А может, это всё-таки больше про культуру и менталитет? Вот так пригрузил его вопрос Арса…              — Знаешь, когда мы были у Илифии, — тихо говорит Арс, — когда узнали о Басте и капитане, меня как-то… Не знаю, слишком сильно зацепило то, что наши с ними имена совпадают парочкой букв. Глупо искать сходство в таких мелочах, понимаю…              — Нет, не глупо, я тоже об этом думал, — признаётся Шаст, и оттого, что Арс это озвучил, ему становится намного легче. — Моё имя созвучно с частью фамилии капитана, а твоё — с первой частью имени Баста. С момента, как мы посмотрели те записи, о чём бы я ни думал, я постоянно возвращаюсь мыслями к ним.              — Чувствуешь странную привязанность из-за связи их с нами? — с тяжёлым вздохом спрашивает тихо Арс.              — Да…              — Я тоже. И мне это не нравится. Слишком странно. И я правда считаю их психопатами. Не такими, как Сайленс. Вернее будет сказать не психопатами, а безумцами.              Шаст тихо соглашается. Решает именно сейчас, раз уж речь об этом зашла, пробить позывные и имена в поиске по файлам в визоре. С позывными находится слишком много совпадений, но это всё не то. Слова «Буря» и «Баст» используются тут не в качестве позывных, а буквально. Имя богини Баст фигурирует в «Большой энциклопедии египетской мифологии», а «буря» в куче других файлов в качестве метафоры или обозначения катаклизма и шторма.              Убрав все файлы, в которых не в том смысле используется слово «Буря», то есть, все всплывшие файлы, Шаст внимательнее просматривает файлы, в которых всплывало имя «Баст». Отметает всё, что связано с мифологией. И вдруг находит кое-что интересное.              Совпадение слова с содержимым аудиофайла под названием «Посмертный личный дневник, воспоминание 13: Псих из пустыни».              Шаст нетерпеливо открывает файл, включает аудиозапись, настраивая меж делом громкость.              — Решил записать это воспоминание именно тринадцатым, — без предисловий начинает низкий прокуренный голос какого-то мужчины. — Всё-таки это число считается неудачным, дьявольским, а тот, о ком я расскажу в этой части дневника, да, думаю, к Дьяволу он ближе, чем кто бы то ни было из тех, кого я встречал. Наш отряд сопротивления прикрепили к некоему объекту «Колыбель-9», все переговариваются с предвкушением об оружии, которое создаётся в рамках «Нового рассвета», а я не могу думать ни о чём, потому что встретил снова того, с кем хотел бы никогда больше не встречаться.              Судя по звукам на записи, по щелчку и протяжному вдоху, мужчина закурил.              — Нас ещё на подлёте к объекту предупредили, что там будут солдатики из высшей лиги, — продолжает мужчина. — Сказали держаться от них подальше, в контакт не вступать, лишний раз даже не смотреть в их сторону. Что вы, что вы, какие мы, — язвительно тянет мужчина, усмехаясь. — Так я подумал. А потом уже… Потом думал, что лучше бы и правда не смотрел на этих военных. Не увидел бы снова его, этого… Ладно, стоит рассказывать по порядку.              На записи шумит что-то, льётся какая-то жидкость, мужчина пьёт, гулко сглатывая, а потом шипит. Видимо, пил что-то крепкое.              — Это было, наверное, лет семь назад, мне так кажется, — с тяжёлым вздохом говорит он. — Я тогда служил в спецназе Великобритании, времена конфликта с Палестиной. Группа радикалов захватила гражданский объект, нам уже через две минуты пришёл приказ сверху разобраться. Начальство хотело оплатить операцию по ликвидации террористов машинами «Фаро». С учётом нынешнего нашего положения я даже рад, что в итоге эту идею послали нахер. Хотя… О чём я? Какая разница, эти восставшие машины всё равно нас перебьют. Не верю я в оружие «Нового рассвета», не верю в учёных, благодаря игрушкам которых мы сейчас и находимся в лютой заднице.              С одной стороны, этот мужчина делал правильно, что не верил, ведь на самом деле никакого оружия у «Нового рассвета» не было. Это был долгосрочный план, создание ИИ, который сможет взломать машины «Фаро», когда людей уже не останется. Создание других ИИ, которые восстановят всё спустя века.              Об оружии говорили всем лишь для того, чтобы дать людям надежду и стимул сражаться. Жестоко? Наверняка. Но благодаря этой уловке шанс был у них, у второго поколения людей.              — Нас отправили тогда в осиное гнездо, — продолжает свой рассказ мужчина. — Когда мы пришли, объект казался пустым… Это была ловушка. Засада, в которую мы по своей глупости, горя желанием спасти заложников и побыстрее выполнить миссию, сами себя загнали. Мы стали следующими заложниками, хотя, как оказалось позже, именно мы и были их изначальной целью. Им нужны были пленные британцы, чтобы торговаться с правительством о выводе войск с их территории. Ну и вытянуть планы пытались, конечно. Было два пути: либо нас оставят там подыхать, либо за нами пошлют всё-таки машины «Фаро». Мы думали, что третьего не дано. Правительство бы точно не свернуло весь конфликт из-за семерых солдат спецназа, мечтать не приходилось.              Мужчина снова делает несколько гулких глотков, затягивается поглубже, судя по трещащему звуку сигареты.              Неужели в их время власти было настолько плевать на своих же солдат? Шасту не верится, не может такого быть.              — Мы ждали смерти в плену или подосланных для спасения машин, но в итоге за ними пришли люди, — тихо говорит мужчина, будто бы внутрь себя, заглядывая вглубь своих воспоминаний. — Всего четверо. И они-то все были словно бесы, но четвёртый, да-а-а, это был сам Дьявол, — смеётся охрипло мужчина. — Когда начался штурм, нас закрыли в подвале с другими моими ребятами и пятью террористами. Мы слышали выстрелы, крики наверху. И все крики принадлежали плохим ребятам, в этом я уверен на сто процентов. А наши спасители были будто бы немые, ни одной команды, никаких переговоров, ни писка — тихие, молчаливые призраки. А потом я услышал смех. Нечеловеческий, безумный, похожий на рык пса, которому наступили на лапу. Это и был он, тот, кого называли «Баст». Когда я услышал этот позывной от членов его отряда, я подумал, что они не дружат с головой. Какая к чёрту богиня-кошка, когда этот человек — настоящий адский цербер? Они там не в себе все явно, — громко фыркает мужчина.              Снова несколько секунд тишины. Тяжёлый вздох. Гулкие глотки. Щелчок зажигалки — новая сигарета.              — Когда стрельба наверху затихла, этот псих спускался к нам в подвал, пропевая строчки древней, блять, американской песни. Эту певицу ещё моя мать в молодости слушала, но да ладно. Не об этом. Поёт, открывая решётку, за которой сидели мы вперемешку с террористами. Я моргнуть не успел, как все напавшие на него уже оказались на полу, задыхаясь от крови. За секунду перерезал одним своим ножом глотки пятерых. А потом, глядя мне в глаза, вытирая нож от крови содранной с лица умирающего террориста муфаткой, сказал: «Так быстрее и удобнее. Зачем тратить пули, правда?». Ни в чьих глазах я не видел столько безумия… Что есть безумие в глазах? Гнев, ставший константой, удовольствие от насилия, что-то болящее глубоко в сердце. Всё это было в его глазах. Несмотря на то, что за нами прислали целый отряд, они явно не очень-то были сплочены. Я заметил это, когда мы летели на вертушке на базу в их сопровождении. Один из этих элитных просто уснул, Баст натачивал ножи, продолжая что-то напевать себе под нос, а двое других перешёптывались. Из их тихого разговора я и подслушал его имя. Они шептались о нём с тревогой, боялись члена своего же отряда, ждали от него чего угодно в любой момент. Судя по тому, что я понял, этот Баст только недавно присоединился к их отряду, а раньше был то ли каким-то преступником, то ли наёмным охотником за головами. Не знаю, правда ли это, но поверить не сложно. Его смех и взгляд иногда возвращались ко мне в кошмарах, мы не виделись никогда после того случая, и я думал «слава богу, что не виделись». И вот вчера увиделись снова… Но что-то изменилось. В целом их отряд изменился, у них появился капитан, который, как мне показалось со стороны, весьма талантливо их сплочает. Не держит в ежовых рукавицах, но имеет на них влияние, авторитет. И что больше меня пугает… Это точно был Баст, я бы не перепутал, но он был… Какой-то совсем другой. Будто бы тише, спокойнее, уравновешеннее даже. И именно рядом с ним, с этим их капитаном. Или, может, поспокойнел после потери руки? Потому что в прошлую встречу у него точно была живая рука, а не из металла. Но что-то мне подсказывает, что дело всё-таки в их капитане. И вот я всё думаю… Кого стоит больше бояться? Цербера? Или того, кто смог его приручить? Не знаю, услышит ли это кто-то, но почему бы не поломать голову над моей головоломкой? Конец записи.              Шаст дезактивирует визор, осмысливает запись несколько минут в тишине.              Как там говорила та доктор Санрайс, которая оказалась крысой? Связь капитана и Баста — нездоровая? А если эта связь смогла подлечить, ну, или же успокоить немного разум Баста, то почему нездоровая? Если два человека друг друга успокаивают, вроде же, как раз и здорОво, и здОрово. Что-то Шаст не понимает.              — Арс. Я запутался, — решает вынести на обсуждение свои размышления.              — В чём в этот раз? — с весёлым смехом спрашивает Арс.              — Я нашёл среди записей, которые ты нашёл на руинах, одну, в которой какой-то военный рассказывал о Басте. Впервые он встретил его, когда они ещё не были с Антоном в одном отряде, ну и этот мужчина сказал, мол, Баст был совсем безбашенный. Ещё более, чем показался нам на тех записях, которые мы видели у Илифии. А второй раз встретил его уже после присоединения к отряду капитана. И Баст типа поспокойнел. Это же хорошо, да? А почему тогда та доктор говорила, что их отношения типа нездоровые? Или ей вообще не стоит верить, раз уж она крыса?              — Думаю, в этом моменте она искренне дала ту оценку, — тяжко вздыхает Арс. — У Предтеч в какой-то момент раздулась вся эта тема со здоровыми и нездоровыми отношениями, созависимостью, токсичностью, манипулятивностью, абьюзом, газлайтингом…              — Я половины слов не понял, — честно говорит Шаст, хмурясь.              — В общем, они были сильно зациклены на психическом здоровье и том, что на него влияет. Или наоборот от нездоровья исходит.              — Как это?              — Как от нездоровья может что-то исходить? Ну, блин, Шаст, вот когда ты с простудой лежал…              — Да нет, это понятно, — отмахивается Шаст. — Конкретно с психологическим. Типа как то, о чём мы говорили уже? Из-за того, что зол на конкретного громозева, видишь в них всех того самого?              — Ага, — с мягкой улыбкой кивает Арс.              — То есть, в своих отношениях Баст с капитаном видели кого-то другого вместо друг друга?              — Э, нет, я не думаю, что речь шла об этом, — качает головой Арс. — Тут скорее про болезненную привязанность.              — Что плохого в том, чтобы иметь взаимную привязанность? — непонимающе хмурится Шаст.              — Плохо, когда привязанность становится зависимостью, — пытается объяснить Арс.              — Что-то они всё слишком усложнили…              — Нет, это у нас всё просто слишком просто, — фыркает со смеху Арс. — Наш мир находится в такой заднице, что у нас не хватает времени подумать о том, насколько здоровы наши чувства и…              — Если никто никого не бьёт и не обижает — всё хорошо. Вот и весь разбор, — уверенно кивает Шаст.              — А если кто-то командует? — с ехидной улыбкой тянет Арс.              — И что? Если второму это нравится, это их дело, разве не так?              — Ты сейчас на кого-то намекаешь?              — Не-е-ет, — тянет Шаст, совсем не скрывая, что дурачится. — Хорошо, вот ты считаешь, что наши чувства здоровые?              — Думаю, для этого понимания нужно время, Шаст, — пожимает плечами Арс. Вот такой ответ Шаста совсем не устраивает.              — А тут зачем время? Мы пришли к тому, что у нас любовь, никто никого не бьёт, никто не обижает, так почему нездоровые? — надуто бурчит Шаст.              — Ну, это сейчас так. Знаешь, у многих пар сначала всё хорошо, а спустя полгода отношений начинаются проблемы и всё-такое.              Шаст отвлекается на подвёдшего к ним ближе ленторога Андрошуа.              — Закат уже, надо делать остановку и обустраивать маленький лагерь, — говорит Андрошуа им с Арсом. — Простите, я, кажется, перебил ваш разговор. Просто хотел предупредить.              — Да ничего. Мы всего-то обсуждали, здоровые ли у нас отношения, — закатывая глаза, язвительно фыркает Арс.              — Вам что, заняться нечем? — вместо вины демонстрирует скепсис Андрошуа, оглядывая их с Арсом, будто впервые видит. — Боже, подумайте о чём-нибудь полезном. Шаст, тебе подкинуть действительно важных тем для размышлений?              — Иногда ты такая бездушная задница, Андрошуа, — бухтит недовольно Шаст.              — Да-да, конечно. Зато мозги себе бредом не парю. Поеду к Ире, скажу останавливаться, вы тоже замедляйте ход бегуна. Поз там не заснул сзади меня? Посмотрите, пожалуйста, а то он уже целую минуту молчит, — усмехается вредно Андрошуа.              — Вообще-то он правда спит, — хлопая удивлённо ресницами, говорит Шаст, смотря на закемарившего Поза.              — Поз, проснись, там целая армия громозевов впереди! — вскрикивает Арс. — Ещё и буревестник, спаси нас, Великая Мать!              Поз просыпается мгновенно, хватается крепче руками за Андрошуа, ворочает головой из стороны в сторону, медленно моргая из-за сонливости. Когда до Поза доходит, что произошло, он просит Андрошуа подъехать к Арсу поближе, чтобы «скинуть его нахер с машины!!!», но Арс оказывается быстрее и, поторопив бегуна, вырывается вперёд.              Буквально через минут семь останавливаются на поляне в паре километров от Солнечной Скалы. Главное, что они вырвались из снежной полосы и можно ночевать на улице. Тут немного прохладно, но утеплённая одежда Нора спасает от ночного холодка. А вот в плащах, которые дал на время пребывания в горах Поз, уже жарко. Поэтому и снимают, а Сер сооружает из них что-то вроде большой лежанки, расстилая плащи на траве плотно друг к другу в ряд.              После этого Сер присоединяется к Ксане, помогает разобраться с отданным в дорогу пайком. Рыжие с Андрошуа отошли за хворостом, а остальным работы не осталось. Да и если честно говорить, не то чтобы сильно хочется работать после такого дня. Так что, убедившись в том, что никому точно не нужна ни с чем помощь, Шаст усаживается на траву, откидывается спиной назад и даёт себе какое-то время просто полежать.              У него под боком о чём-то препираются Арс с Ирой. Из травы со всех сторон стрекочут кузнечики и сверчки, а чуть поодаль начинают шуметь от каждого порыва ветра кроны деревьев. Этот шорох чем-то похож на звук воды, с закрытыми глазами можно представить, что лежишь где-то на тёплом берегу, горячем песочке…              Из этих мечтательных мыслей Шаста вырывает просьба Ксаны обустроить к приходу рыжих кострище. Недолго отдыхал, но да ладно. Выкладывает собранные камни покрупнее в круг, притаптывает внутри круга траву и снова укладывается полежать. Так вот, шумит вода, греет песок, орёт где-то Дано…              Шаст поднимается резко на локтях, распахивая глаза. Ему это приснилось или нет? Точно нет, потому что из леса снова доносится крик Дано. От машин они так не кричат, от разбойников тоже, так что там?..              — ОТЪЕБИСЬ ОТ МЕНЯ, ОТЪЕБИСЬ! УБЕРИ НАХУЙ! — вопит визгом из леса голос Дано.              — На них напали! — выхватывая из-за спины копьё, спешит уже сорваться с места Ира, но Шаст ловит за плечо.              Заглядывает пусто в её глаза, обречённо улыбаясь и качая головой. Знает он этот визг Дано… Напали на него, да, но бежать на помощь не надо.              — Это Жар со змеёй за ним бегает, — виновато, натянуто улыбаясь, говорит Шаст. — Не обращайте внимания, пожалуйста…              — Со змеёй? — глухо переспрашивает Арс, который тоже уже собирался бежать на подмогу, даже стрелу на тетиву лука уже поставил.              — Каждый поход с ними в лес заканчивается одним и тем же: Жар находит ужа, ловит его, а потом начинает бегать с ним за Дано, — кивает медленно Шаст, вслушиваясь в продолжающиеся визги из леса. — Я вообще-то тоже змей боюсь… Только мне, в отличие от Дано, хватило ума не говорить об этом нашему старшему придурку.              — Это вообще-то не смешно, — хмуро говорит Ксана, упирая руки в бока.              — Он считает, что таким образом искореняет страх, закаляет…              — А по-моему, просто издевается над младшим, — фыркает Арс. — Он же просто веселится за его счёт, да?              — Просто веселится, — блекло соглашается Шаст, сдаваясь.              — ДА ЧТОБ ТЕБЯ КАБАНЫ ВЫЕБАЛИ, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, БЛЯ-Я-Я!              — И сколько это обычно продолжается? — вздёргивая бровь, интересуется Ира.              — Где-то полчаса, — пожимает плечами Шаст. — Может, раньше надоест…              — АНДРОШУА, ТЫ-ТО КУДА, СУКА, НЕНАВИЖУ ВАС, ТВАРИ!              — Пойду отпизжу их, — поднимаясь на ноги с травы, вздыхает Поз.              — И от меня привет передай, — усмехается Ира, возвращаясь к помощи Ксане и Серу.              — А почему ты за рыжего младшего не заступаешься? — интересуется у Шаста Ксана.              — Ничего не могу поделать с Жаром, для меня он неприкосновенен…              — Тебе нравятся страдания Дано, потому что он любит пугать чем-то тебя? — сужая хитро на Шаста глаза, тянет Арс.              — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — нарочито тяжело вздыхает Шаст. — Ну любит он из-за угла выскочить или в темноте странные звуки начать издавать, что я поседею к сорока с его юмором, ну бывает, но я не злопамятный. Совсем-совсем.              — Я так и понял, — усмехается Арс, закатывая глаза.              Из леса доносится новый вскрик во весь голос с угрозой, мол, если Андрошуа с Жаром не уберут ужей, Дано их перехуярит. А потом просто обессиленный визг. Перехватывая многозначительный взгляд Арса, Шаст тут же состраивает максимально страдальческое лицо, стирая с губ улыбку. Нет-нет, он совсем не злопамятный.              Дано выходит из леса с кучей палок, а вот за ним уже выходят с пустыми руками Андрошуа и Жар. Ну как выходят… Их из леса за уши вытягивает Поз.              — На Поза молиться буду, твари ебаные, — бурчит себе под нос Дано, сбрасывая хворост на траву возле обустроенного кострища. — Там ещё одна кучка, пошли поможешь, Шаст.              — Хочешь, я помогу? — хлопает невинно ресничками Жар.              — Щас эта палка у тебя в очке окажется, — предупреждает Дано, выставляя одну из палочек у Жара перед носом. — Твари, блять, суки, гореть в аду вам, — продолжает пыхтеть, уходя с Шастом обратно в лес. — Хочу, чтобы ночью прилетел целый рой комаров и набросился именно на них. Чтоб у них, блять, ни сантиметра без укуса не осталось. Чтоб прибежала парочка рыскарей и пробежалась ровно по ним, блять.              — Если с ними что-то случится, ты ж не переживёшь, — с мягкой улыбкой подмечает Шаст, беря в охапку часть оставшегося хвороста из кучки.              — Своими руками придушу во сне обоих, — не успокаиваясь, фырчит Дано. — Суки, блять.              — Настолько тебя запугали? — едва скрывая насмешку, тянет Шаст.              — Давно дрались с тобой, ушастый? Нарываешься? — тут же встаёт на дыбы.              — Они лишь выровняли весы вселенской справедливости, вот и всё, — игнорируя выпад в свою сторону, тянет с улыбкой Шаст.              — Всех вас ненавижу, — буркает под нос Дано. — И всё вам прощу… За это ненавижу себя.              Шаст смотрит потерянно в спину пошедшего впереди Дано, хмурится непонимающе. Это продолжилось эмоциональное бурчание или Дано выдал только что нечто более глубокое? Если так, то им всем стоит поднапрячься…              Вернувшись к их маленькому лагерю, Шаст сбрасывает кучу хвороста рядом с костром, который уже разводит Арс. Солнце почти закатилось за горизонт, нужно поторопиться с огнём. Впрочем, Арс справляется прекрасно сам.              — Жар, — присаживается рядышком на траве Шаст. — Дано на грани? Ты поэтому устроил догонялки со змеёй?              — Просто визжит забавно, — усмехается Жар, качая головой. Только взгляд, прикипевший к Дано, выдаёт с головой.              — Мы всё перепробовали, ничто с этим не помогает, — шепчет с тоской Шаст, укладываясь подбородком на колени, обнимая свои ноги. — Его не расшатаешь, если уже… Мы пытались. И разговоры, и сражения, и веселье. Да, испуг оттягивает приход этого состояния, но ненадолго.              — Не то чтобы это когда-то бывает вовремя, но сейчас самое херовое время, — шепчет Жар, резко зажмуриваясь. — Это моя вина.              — Мы уже говорили об этом, — резко качает головой Шаст.              — Меридиановский лекарь сказал!..              — Он может ошибаться, — обрывает Шаст. — Нам стоит обсудить с Позом. А ещё… У Андрошуа есть ИИ, который разбирается в таких делах.              — Это значит выставить проблему на всеобщее обозрение, раскрыть её перед всеми, — шепчет Жар. — А ты знаешь, что Дано об этом думает.              — Если эта херня в очередной раз возвращается, скоро все в любом случае заметят, — пытается надавить Шаст, но Жар лишь головой качает.              — Я поговорю с Позом, если Дано захочет это обсудить с ним.              — Тогда стоит поторопиться, — вставая на ноги, как можно тише говорит Шаст. — Потому что со дня на день Дано перестанет хотеть чего бы то ни было.              Оставшуюся часть вечера до сна Шаст занимается тем же, чем и все: помогает с ужином, ужинает, участвует в разговорах. Только наблюдает теперь незаметно за Дано со стороны. Рациональная часть Шаста шепчет ему на ухо о том, что нельзя, чтобы это произошло сейчас. Другая, эмоциональная, умоляет о том, чтобы это не происходило больше никогда. Видеть Дано в том состоянии слишком тяжело.              Судя по тому, что Шаст не увидел, как говорит с Позом Жар, Дано не дал ему разрешение рассказать о проблеме. На вопросительный взгляд Шаста, когда пересекаются глазами, Жар только качает головой едва заметно. Какая разница, если скоро всё равно заметят все и придётся рассказывать?..              После ужина Андрошуа наставляет всех тут же ложиться спать, потому что подъём будет ранний. Чем раньше они доберутся до Закатной крепости, чем раньше начнут эти разборки, тем быстрее закончат. А Шаста опять же вообще не тревожат эти разборки, ибо Андрошуа с Позом разберутся. А вот кто разберётся с Дано?              Где-то полчаса у них уходит на то, чтобы улечься так, как всем хочется. Арсу вот принципиально лежать между Шастом и Ирой, а Андрошуа нужно засыпать рядом с Позом и Сером, чтобы с одним обсудить план на завтра, а со вторым помечтать о новых изобретениях перед сном. Так или иначе какие-то пожелания о том, где (между кем) лежать высказывает каждый. Все, кроме Дано.              Шаст смотрит на то, как Дано укладывается в обнимку с козлёнком с краю расстеленных плащей, совершенно никак не участвуя во всеобщем обсуждении. Может, всё-таки дело не в том, о чём Шаст с Жаром волнуются, может, он просто устал после этого дня. Всё-таки у него дополнительная энергия уходит на заботу о Люци, загадки сегодня у Бирюзы решал. Может, всё-таки просто устал?              С другой стороны, если вспомнить, в течение этого дня Дано почти не общался с Жаром. А это самый мрачный звоночек. Перед приходом Пустоты он всегда перестаёт реагировать именно на Жара, перестаёт общаться с ним, реагировать на его шутки и никак сам не начинает говорить с братом, хотя обычно их не заткнёшь.              Может, и это показалось? Всё-таки последнее время Шаст проводит почти всё время с Арсом. Может, так просто получалось, что в те моменты, когда он обращал внимание на рыжих, они не общались между собой. А когда Шаст не был рядом, тогда и болтали. Шаст себя просто утешает, да?..              С Жаром они уже поговорили, тот не хочет обсуждать за спиной Дано, а разрешения на обсуждение он не дал. Может, Шасту взять это на себя? Но в любом случае Позу придётся поговорить с Дано, а если он уже не хочет разговаривать, то Поз из него ничего не вытянет.              Поделиться проблемой с кем угодно, даже если с просьбой «только никому-никому не говори», закончится тем, что знать будут все. Арс расскажет по секрету Ире, Ира — Ксане, а потом и остальные узнают. Только ведь, как повторяет уже в десятый раз мысленно Шаст, если всё так, как выглядит, всё равно все узнают.              — Шаст, — дёргает за рукав Арс, вырывая из мыслей. Шаст переводит медленно взгляд от лежащего с закрытыми глазами Дано к нему. — У тебя не будет особенных пожеланий, где лежать?              — Я бы хотел между тобой и Жаром, — пожимает плечами Шаст.              — В таком случае Жар будет между тобой и Дано, определились, — довольно заключает Арс. — Лежим в последовательности Дано, Жар, Шаст, я, Ира, Ксана, Сер, Андрошуа, Поз. Никого не забыл? Отлично.              — Данушка, может, всё-таки хочешь между нами с Шастом? — с улыбкой тянет Жар, пытаясь расшатать Дано за плечо. — Теплее будет.              Дано только плечами пожимает, кажется, ему вообще всё равно. Только Шаст с Жаром переглядываются более встревоженно.              — Он лежит между тобой и козлом, не замёрзнет, — хмыкает весело Арс. — Считай, между двумя козлами засыпает, прямо-таки рай для козолюбов.              — Арс, — тихо окликает Шаст, чуть хмурясь. — Не сейчас, — качает головой. — Давайте ложиться.              — Что ещё за «не сейчас»? — морщась, спрашивает Дано, резко смотря на Шаста.              — Не надо начинать эти игрища, потому что… нам всем нужно ложиться спать, — пожимает плечами Шаст, отводя взгляд в сторону. — Я это имел в виду.              — Вы умудрились опять поругаться, что ли? Что за напряжённая атмосфера? — неуютно ведя плечом, решает спросить прямо Андрошуа. Лучше бы не спрашивал.              — Всё в порядке, просто устали, — заверяет Шаст. — Давайте спать, да?              Укладываются на подстеленные тёплые плащи в озвученной Арсом последовательности. Вроде как, договорились спать, а всё равно все жужжат между собой, что-то обсуждая.              Особенно много этого жужжания с левой стороны от Шаста. Арс рассказывает Ире, что что-то их не туда занесло с их отрядом. Мол, по Котлам с Гефестом должны были бегать, а не решать карховские проблемы. Впрочем, жалуется Арс беззлобно, просто для виду причитает. Ксана пытается в это время, лёжа по другую сторону от Иры, научиться заплетать косички на её волосах. Вроде, ничего сложного, но что-то ей не даётся, путается в прядях и бурчит себе под нос.              Андрошуа о чём-то перешёптывается с Позом, Шаст из-за общего гула выловил слухом лишь какие-то отрывки, слова и словосочетания, которые дают понять тему обсуждений. «Авангард Озерам на переговоры», «Меридиан», «лишь бы не объявился», «на всякий случай запомни кое-что, мне нужна подстраховка», «полное имя». Если сначала Шаст и понимал, что говорят о завтрашней миссии с делами Карха, то потом Андрошуа в разговоре с Позом будто бы куда-то занесло, теперь обсуждают что-то не по делу, кажется. Подключают к разговору и Сера, а тот начинает что-то бухтеть.              А с другой стороны от Шаста, где лежат Жар с Дано, — абсолютная тишина. Становится тоскливо. Да, иногда от гомона рыжих у Шаста начинает болеть голова, но полная тишина…              Вспоминаются дни, когда они все жили в доме Лиёрна. Все под одной крышей, разве что в разных комнатах. Дом Шаста в Меридиане, как и сказал Жар, раньше был домом Лиёрна, был их домом. Поэтому там так много спален, что можно было разложить Арса, Иру и Сера по разным комнатам отдыхать в самом начале их пути.              Комната, в которой Шаст спал в то время, — спальня, в которой спит и сейчас. Ира спала в комнате Лиёрна, а Арс — в комнате рыжих. Коморка Сера была изначально в доме Лиёрна именно что коморкой. Это позже они обустроили её, как маленькую спальню для гостей. Так плотно Лиёрн заселил свой дом, что для гостей места не осталось, вот и пришлось оборудовать комнату под лестницей в мини-спальню. А что? Обустроили уютно, никто не жаловался, Сер вообще обожает эту комнату, говорит, что там идеальная изоляция от шума и света факелов с улиц Меридиана.              В те времена, когда жили все под одной крышей, дом казался безумно маленьким, им в нём было тесно. Позже, когда Шаст остался один, дом казался огромным и пустым, отчего вечно ныло сердце. Оттого и было отдельно радостно, когда пришли Ира с Арсом, снова дом заполнился людьми, голосами.              Шаст и не думал, что будет скучать по очереди в мыльню на подвальном этаже. В прежнее время его это раздражало безумно. Бесило, как мог выйти из комнаты и направиться к воде для умывания первым, а потом выскакивали из своей спальни рыжие, подрезали его бегом и оказывались в очереди первыми. А сколько времени требовалось на все эти процедуры Лиёрну, Солнце пощади. Там пока все эти волосы что на голове, что на бороде вымоются, вечность пройдёт.              В то время Шаст пытался раньше вставать, пытался ставить рыжим, которые его подрезали, подножки, а всё равно каким-то образом оказывался последним в очереди.              Часть трофеев на стенах дома — это трофеи Жара и Дано. Лиёрн же оставлял трофеи при Доме охотников, не тащил лишний хлам домой. И вообще, кажется, был минималистом. Хотя, если вспомнить, его инструменты и средства за уходом за волосами занимали немало места… А ещё Лиёрн любил цветы, все горизонтальные поверхности в доме заставлены горшочками были. Жаль, усохли все, потому что потом следить за ними было некому.              В доме всегда было шумно. Какой день ни вспомни, всегда какая-то суета. Но большая часть звуков в доме, конечно, шла от рыжих. То ржут во весь голос, то рассказывают что-то, заканчивая один за другим, то дразнятся между собой, догоняя друг друга, громя дом. К вечеру в них всегда заканчивались силы и после ужина, за травяным чаем, слушали рассказы Лиёрна о его жизни в тишине. Разморенные теплом, едой, атмосферой.              Несмотря на то, что Жар и Дано любители перебить, чтобы вставить какой-то свой комментарий или шутку, когда Лиёрн начинал очередной рассказ о своей жизни, замолкали все. В рот Лиёрну смотрели, впитывая в себя каждую легенду из жизни главного для них героя.              Тогда им особенно полюбилось две истории. Одну Лиёрн не любил повторять, но со временем смирился и смог оставить в этом рассказе только хорошее. Это тот фрагмент его жизни, когда охотников Дома Меридиана скинули в Кольцо Солнца, на арену Закатной крепости за то, что они пошли против Джирана. Не только охотников, но и солдат, воинов, всех, кто высказал свой протест Безумному Королю.              Шаст, когда выпивал с Сером и Эрендом, рассказывал эту историю, а Эренд поделился историей своей сестры, Эрзы. Воительницы, которую постигла та же участь: оказаться на арене. В те времена у этого «обряда» был другой символизм, тогда Карха приносили людей на арене в жертву машинам, чтобы те смиловались, перестали быть агрессивными. А сейчас, если верить Андрошуа, они считают это закалкой солнечных Карха, ну-ну.              Эренд рассказывал о том, как выстояла бой с машинами Эрза, как Безумный Король в оскорбление, в насмешку над ней предложил девушке стать служанкой при его дворце. А помог сбежать Эрзе никто иной, как сам Авад. Предложил Эрзе, настоящей гром-бабе, переодеться и накраситься как аристократочка Карха, чтобы выскользнуть из Закатной крепости. Эрза согласилась, но с одним условием. Авад должен был переодеться с ней. Только подумать, что за женщина была старшая сестра Эренда! Заставила теперешнего короля Меридиана переодеться в женское, чтобы сбежать с ней. Умора.              Шаст пересказывал историю Лиёрна с такой же улыбкой. Потому что за сотню повторений Лиёрн научился рассказывать это как весёлую историю, правда, в конце концов стал избегать упоминания Каяны, женщины, которую любил. О том, как она умерла на той же арене, рассказывать с приятными чувствами не научился. Оно и понятно.              Вторая история, которую Лиёрн часто рассказывал им за чаем, — это история о встрече с «мелким засранцем Банук». И это оказался Поз, до сих пор не верится. Лиёрн рассказывал эту историю столько раз, вносил новые детали, воспоминания в свой рассказ. Они все привязались к Позу, ещё даже не будучи с ним знакомыми. Не пропитаться к нему любовью у сыновей Лиёрна не было и шанса.              И хотелось бы сказать, что это единственные моменты, когда в их доме было так тихо. Хотелось бы говорить, что, если и повисала там тишина, то только приятная и уютная. Но это будет ложью или, скорее, избеганием проблемы.              В первый раз это случилось, когда им с Дано было по лет пятнадцать, около того. С самого утра что-то было не так: Шаст вышел умываться, а очереди в мыльню не было, рыжие не выбежали из комнаты, чтобы его обогнать. Ну что, Шаст подумал, что дрыхнут, не стал испытывать удачу, пошёл довольный мыться без очереди. Вышел из мыльни, очереди нет, дома тихо. Пошёл проверить Лиёрна — его не было в своей комнате. Пошёл к рыжим — там-то все и сидели. В тишине. В каком-то удручающе гнетущем молчании.              Жар и Лиёрн были встревоженные, сидели на второй кровати, смотря обеспокоенно на спину отвернувшегося от них к стене Дано. Шасту сразу стало не по себе. Первая мысль — заболел и очень серьёзно. Но почему тогда в комнате нет лекаря? Может, приходил ночью, сказал диагноз и ушёл? Но Лиёрн с Жаром не выглядели так, словно знают что-то, скорее они выглядели так, будто не понимают, что вообще происходит.              Оказалось, что с Дано всё в порядке, он просто «не хочет ни с кем говорить». Сначала было непонимание, а потом Шаст только фыркнул со словами, что «Дано выделывается, просто внимания захотелось». А тот никак не отреагировал, не вскочил к Шасту, не начал раздувать конфликт, не начал драку. Вот это уже Шаста напрягло конкретно.              На весь день Шаст тогда ушёл гулять по городу. Заглянул в Дом охотников, узнал, где и на кого сейчас кто охотится, нужна ли кому-то помощь, есть ли работа. Не получив никакого дела, просто шлялся по улицам Меридиана. Не хотел возвращаться домой. Слишком неприятная тишина, слишком гнетущая атмосфера. Тогда Шаст предпочитал быть подальше от чего-то похожего на болезнь, несмотря на грызущую мысль от совести «Ты должен быть рядом». Наверное, Шаст к тому времени так и не отошёл от смерти мамы.              Когда всё-таки вернулся, после прихода темноты, в доме уже был лекарь. Шаст не пошёл ко всем, лишь спрятался за углом, подслушивая разговор Лиёрна и Жара с меридианским лекарем.              «Это душевная болезнь, я тут не помогу ничем, — говорил лекарь. — Либо это пройдёт, либо нет. Слишком плохо изучено, у меня нет знаний, как с этим работать. Простите, ничем не могу помочь».              «Душевные болезни ведь из-за чего-то начинаются, да? Как и обычные, — пытался хоть что-то понять Жар. — Простуда из-за переохлаждения или заразился там от кого-то...».              «Душевные болезни не так приобретаются, — со вздохом прервал лекарь. — Эта тоска может остаться с ним до конца жизни, а может уйти. Уйти навсегда или уйти лишь на время, а потом вернуться. Зависит от вида болезни».              «Но откуда она вообще взялась?» — тихо спросил Лиёрн, и это единственный раз, когда Шаст услышал в его голосе бессилие.              «Думаю, увиденное в детстве оставило на его разуме глубокий след. Он борется с этой болью каждый день, но иногда у него просто… Кончаются силы. И он закрывается в панцирь, чтобы как-то выжить».              «Так он восстанавливается сейчас? Набирает силы?» — с надеждой спрашивает Лиёрн.              «Скорее он попросту опустошён, — прямо говорит лекарь. — Он не борется, но и не отдыхает. Он просто… Пуст. Когда эта пустота приходит, мы уже ничего не можем сделать».              «А предотвратить её возвращение, если у Дано окажется тот вид болезни, когда это происходит раз в какое-то время? — с надеждой вырывается у Жара. — Мы можем как-то предотвратить это?».              «Возможно. Мне сложно сказать. Держать его разум в тонусе, держать его подальше от переживаний, волнений, растяжных во времени. Сражения, бурление крови от страха во время битвы, а потом победа, облегчение — это хорошо помогает от ухода от этого состояния».              «То есть, нужно держать его подальше от волнений, но при этом ему поможет испуг и сражения? Бессмыслица какая-то, — вздыхает тяжело Лиёрн. — Может, наоборот? Может, ему стоило бы отказаться от сражений и охоты, перейти на что-то более спокойное?».              «Битва помогает ему выбросить из себя те эмоции, которые и приводят его в это состояние. Это заставляет его хотеть жить. Спокойная жизнь или хроническое пребывание в состоянии опасности, где он будет чувствовать себя бессильным, как то было в детстве с отцом, — это будет его убивать».              Дано пробыл в этом пустом состоянии больше месяца. Почти не вставал с кровати, перестал разговаривать, не реагировал ни на что. Он плохо ел — исхудал, плохо спал. Кажется, всё его питание тогда свелось к кружке травяного чая в четыре утра. И всё.              Со временем, спустя месяц в этом состоянии, он стал чаще пить чай, потом снова начал есть, снова разговаривал. Это прошло будто бы само собой. И уже через неделю, как вернулся нормальный, привычный Дано, всё это казалось Шасту страшным сном, о котором он предпочитал не вспоминать. Они все предпочитали не вспоминать. Все старались закрыть глаза на тот страшный месяц. Разве что Лиёрн начал страховаться, напоминал Дано следить за своим состоянием, предупредить, если он почувствует, что Пустота снова возвращается к нему.              И Дано действительно предупредил его о следующем приходе в гости болезни. Сказал, что снова из него выходят силы. Несмотря на то, что они все хотели это забыть, это вернулось. Но Лиёрн был готов, уже знал, что делать. За тот месяц научился: варить чай и приносить его ранним утром, сидеть с Дано, не оставлять его одного, но не дёргать, не пытаться заговорить.              Во второй раз, спустя почти два года с первого, уже и Шаст нашёл в себе силы присматривать за Дано. Не прятался больше, не преуменьшал серьёзность этого состояния. Они были с Дано рядом, хоть он и не хотел выходить на контакт. Главное, что потом он говорил, что ему от этого где-то в глубине души было легче, он не чувствовал себя брошенным и не казалось, что семье всё равно или она не принимает его слова всерьёз.              Это состояние, эта Пустота приходила к Дано раз в несколько лет, возвращалась на месяц-два, а потом отпускала его. Эта душащая тишина — ненастье, которое нужно было пережить, находясь с ним рядом.              И несмотря на то, сколько раз за жизнь это уже случилось, сколько раз они это ненастье переждали, пережили, каждый раз всё равно надеялись, что этот будет последним и больше Пустота к Дано не вернётся. Но вот она возвращается снова, пора Шасту перестать бегать от этого.              Главная проблема сейчас в том, что они не могут позволить себе задержаться где-то на месте на целый месяц, чтобы переждать. А таскать Дано в этом обессиленном состоянии за собой…              Шаст выныривает из мыслей в реальность, все разговоры стихли. Кажется, все спят. Только Жар рассматривает звёзды.              — Дано спит? — шёпотом спрашивает Шаст.              — Вроде как, да.              — Может, если Пустота снова вернётся, вам лучше отправиться обратно в Священные земли? — предлагает с тихим вздохом. — Ему нужно переждать ненастье, Жар, нужно просто полежать в покое, прийти в себя.              — Мы не знаем наверняка, действительно ли в этот раз…              — Знаем, — перебивает Шаст, жмурясь. — Просто хотим обманывать себя.              — Да…              — Это не твоя вина, Жар.              — Ты помнишь, что сказал лекарь, ты слышал тогда, — качает головой Жар. — Он не должен был видеть. Я вышел из себя, вообще не подумал… На секунду не задумался о том, что ребёнку не стоит видеть, как его старший брат захуярит его батю. У него на глазах, Шаст… На наших глазах произошло уже немало смертей, но такие на глазах у детей не должны случаться.              — Давай всё-таки провернём авантюру с ИИ Андрошуа, — предлагает Шаст. — Давай попросим его перекинуть его на визор Дано ту программу, и они как бы случайно друг друга найдут и заговорят.              — И что это изменит?              — Брось, душевные болезни, если чем и лечатся, то разговорами по душам.              — Не то чтобы я в это верю, но я бы попробовал всё что угодно, чтобы ему помочь, — тихо вздыхает Жар. — Но я надеюсь на то, что что-то произойдёт. Не знаю, блять, по-скотски так думать, но всё надеюсь, что завтра же произойдёт какой-то пиздец, всё пойдёт по одному месту.              — Потому что это поможет вырвать его из лап Пустоты, да?..              — Да, — с тяжёлым вздохом шепчет Жар.              Странно, но, как и сказал тот лекарь, бурление крови, взрыв эмоций помогал Дано иногда от Пустоты ускользать. Было несколько раз, когда Дано начинал потухать, вот-вот должен был окунуться в тоску с головой, а потом происходило что-то донельзя неожиданное, и он будто бы оживал. Нападение на Меридиан буревестника вырвало Дано из тоски, оживило, пронесло аж на полгода тогда.              — Вся эта история с Карха Тьмы, с пленом, с ареной — ему это, блять, противопоказано, — шипит Жар. — Это ведь именно те «хронические переживания», о которых говорил лекарь. Но я думаю, он так долго держался, не унывал, потому что нам приходилось сражаться с машинами на арене, потом с Гефестовыми. Тут постоянно происходило что-то, ну знаешь, неожиданное, оживляющее. И вот когда всё снова стало спокойно… Пара спокойных дней в Венце Матери, поход к Илифии, к Банук, а теперь эти дела у Карха — это как бы…              — Слишком ровно, — понимающе кивает Шаст. — Нет горки, на которой ты взлетишь и пять раз за свою жизнь испугаешься. Его ничто не оживляет, не растрясает.              — Да, — выдыхает Жар, прикрывая глаза. — Поэтому нам жизненно необходимо, чтобы что-то, блять, пошло по пизде.              — Бойся своих желаний, Жар, — хмыкает кисло Шаст. — Безопаснее просто переждать это состояние. Дать ему восстановиться, отдохнуть.              — Ты знаешь, он не отдыхает в этом состоянии, а мучается.              — Переждать ненастье…              — Не могу смотреть на него в этом состоянии. Как же бесит это чувство…              — Бессилия? — понимающе спрашивает Шаст. — Мы делаем то, что можем. Он говорил, ему лучше от того, что мы рядом в это время. Может, для нас это не так ощутимо, но мы ему помогаем, Жар.              — Просто смотрим, как он мучается.              — Остаёмся с ним рядом, пока он переживает бурю, не оставляем его с этим одного, — настаивает Шаст. — Жар, пожалуйста. Ты же для него очень важен, это как с детьми и родителями. Малыши больше пугаются от падения, когда пугаются их мамы. Нужно оставаться спокойным, быть надёжной опорой.              — Я знаю, Шаст, знаю, — тихо отвечает Жар. — Давай засыпать. Посмотрим, как оно будет завтра.              — Да, — с мягкой улыбкой отвечает, коротко сжимая плечо Жара пальцами. — Справимся. Мы всегда справляемся.              — Всегда, — сквозь короткий зевок, шёпотом отвечает Жар, поворачиваясь к Дано.              Укладываясь поближе к уже спящему Арсу, приобнимая его, Шаст позволяет себе отпустить все мысли и погрузиться в сон.       

***

             С утра у Шаста какое-то странное чувство. Не то чтобы ему когда-то было легко просыпаться по утрам, но пробуждение какое-то неприятное, липкое. Будто бы и не просыпается, а приходит в себя после потери сознания. Голова болит, тело какое-то затёкшее. А почему он в вертикальном положении?..              Вот теперь в голову возвращается ясность. Блять. Шаст вспоминает, как просыпался от каких-то звуков посреди ночи, встал, чтобы проверить, а потом — темнота. Он не проснулся только что, он и правда пришёл в себя после потери сознания. Его кто-то отрубил ночью.              Раскрывая через усилие веки, Шаст осматривается по сторонам, видит разбитый кучкой разбойников лагерь на месте их ночлежки. Видит, привязанных так же, как и он, кучками сидящих ребят. Шикарно, просто блестяще, блять. Можно где-то поспать и не бояться за то, что проснёшься в куче разбойников???              — Доброе утро, — вяло улыбается Жар, связанный в одну кучку запястьями с Шастом и Дано. — Что снилось?              — Пиздец смешно, — фыркает Шаст, пытаясь выдернуть руки из верёвки, но только дёргает связанных с ним Жара и Дано, тюкая их об себя головами. — Прошу прощения… Ну что, Жар, доволен?              — Да как-то пока не очень, — нервно усмехается Жар. — Данушка, нас схватили разбойники…              — Ага. Я заметил, — блекло отзывается Дано.              — Слушайте, ребят, мы уже не в первый раз в такой ситуации, — начинает с недобрым оскалом Арс, которого связали с Ирой и Ксаной. — Это плохо закончится только для вас. Давайте договоримся по-хорошему. А то есть один у нас, без ушек останетесь, бедняжки. Оно вам надо?              — Заткнись, Арс, — шикает Андрошуа, связанный руками с Позом и Сером. — Вы от кого-то или просто разбойники?              Прекрасные люди, связавшие их по рукам друг с другом, никак на угрозы Арса и вопросы Андрошуа не реагируют. Роются в телеге Сера, ища там что-то, что можно продать. Значит, обычные разбойники. Не интересуют их ребята, только нажива.              Осматриваясь по сторонам, Шаст замечает стреноженного Арсового лиходея и прибитого гарпуном к земле коршуна Андрошуа. Машины пытались их защищать, но в итоге оказались поверженными. Если лиходей ещё как-то брыкается, подавая признаки жизни, то вот коршун Андрошуа не светится голубым, лежит грудой металла: убили. Это машины, не живые, но у Шаста всё равно начинает гореть лицо от злости.              Бегуны и ленторог тоже лежат на земле, не двигаясь. Перебили их машин, только лиходея оставили, видимо, собираются отдать тем же Карха Тьмы на арену.              — И какой у нас план? — раздражённо спрашивает Шаст, стреляя глазами в сторону Жара. — Ты же хотел какого-то пиздеца, пожалуйста. Что делать будем, расскажи на милость.              — Да я не о таком просил, так-то, — бубнит обиженно Жар. — Не получается вырваться. Бля. Дано, а ничё, что у тебя хвост есть? — переходя на шёпот, шикает Жар.              — И что? — тихо шмыгая носом, пожимает плечами Дано.              — И что??? — в один голос с нажимом переспрашивают Жар и Шаст.              — Ага. И что.              — Не хочешь помочь выбраться? — без претензии, а как бы намекая на действие, тянет Шаст.              — Зачем? Пусть берут, что хотят, уйдут, потом разберёмся.              — Дано, не тупи, — шипит Шаст. — Они спиздят всё из телеги Сера. Тебе же нравится Сер, да? Хочешь его без ничего оставить???              — А это не я оставляю. А они, — кивает в сторону разбойников Дано. — Я говорил Андрошуа, что надо выставить дозорных на ночь. Но не-е-ет, он решил побегать за мной со змеёй, это веселее, чем слушать советы.              — Не вредничай, — нервно усмехается Жар. — Мы же тебя расшатать хотели.              — Жопы свои расшатайте, — огрызается Дано, резко заваливаясь на бок, отчего на него сверху валятся и Шаст с Жаром.              — Сер не должен расплачиваться за Андрошуа, тебе не кажется? — пытается сторговаться Шаст, пыхтя. Верёвка теперь очень болезненно передавливает запястье, выкручивает его в неестественную сторону.              — Так бывает, невинные страдают от виноватых. А ещё в телеге много добра Андрошуа. Вот пусть и забирают.              — Давайте сядем, как сидели, у меня сейчас запястье сломается нахер, — шипит от боли Шаст.              — Нет сил сидеть…              — Что у вас там происходит? — громко спрашивает Арс.              — Дано, тебе напомнить о том, что у тебя есть ещё одна конечность?! — взбешённо спрашивает Андрошуа, смотря на то, как варварски изучают содержимое ящиков телеги разбойники. — Может, воспользуешься?!              — Он не хочет, — натянуто улыбаясь, говорит Шаст.              — Что, блять, значит не хочет? — не выдерживает Сер.              — А я говорил, что лучше предупредить всех заранее, — шипит на Жара Шаст.              — Да-да, говорил, — пыхтит Жар. — Если бы я знал, что мы проснёмся связанными, я бы определённо послушал!              — Рыжик младший, Дано, — окликает Поз, — я понимаю, ты на них в обиде, но сейчас не лучшее время проявлять обиды, — пытается сказать как можно мягче. — Нужна твоя помощь… У других нет возможности, которая есть у тебя.              — У меня вообще никаких возможностей нет, — серо отвечает Дано почти шёпотом.              Главарь разбойников командует своим прихвостням загрузить всё найденное в их телегу. Пятёрка разбойников начинает переносить ящики из телеги Сера в свою, а тройка других, перекрыв все опасные части лиходея, затаскивает Кедалиона в клетку для перевозки.              — Этого тоже грузить? — спрашивает один из разбойников. — Он не убегает.              Шаст переводит взгляд назад, к источнику звука, не понимая, о ком идёт речь. Рядом с потухшим костром сидит, замерев, козлёнок. Блеет коротко, пятясь от подходящих к нему мужчин. Шаст чувствует, как под ним напрягаются мышцы тела Дано.              — Забирай, будет чем поужинать, — пожимает плечами главарь разбойников.              Когда один из мужчин поднимает Люци на руки, тот начинает блеять в разы громче, тревожно, испуганно. Его относят в прицеп телеги, оставляют в одном из полупустых ящиков. Козлёнок пытается оттуда вылезти, блеет громче, дёргает ногами во все стороны, стараясь выпрыгнуть, но только шумит.              — Может, сразу прикончим, а зажарим на следующей стоянке? Много шума от него, — вздыхает устало один из разбойников.              — Жар, — шепчет Дано. Шаст чувствует своей спиной какую-то странную вибрацию, косится опасливо, но тут же отворачивает для целости глаз лицо. У Дано, дрожа от злости, поднялся хвост ловчего.              — Да? — тянет Жар, едва сдерживая довольную улыбку от того, что всё-таки кое-что для расшатывания Дано случилось.              — Сейчас я избавляюсь от верёвки, — шипит Дано. — А ты бежишь к их телеге и закрываешь Люци глаза.              Жар косится с удивлением на Дано, кивает с промедлением.              — Жар единственный, кто может тебе помочь в сражении с людьми, я убивать не буду, — тараторит Шаст. — Давай лучше я закрою глаза…              — Мне не понадобится помощь, — активируя маскирующее поле, шепчет Дано. — И мне важно, чтобы закрыл глаза именно братец. Все поняли? Погнали.              Разрезанная хвостом ловчего верёвка резко отпускает запястья, перестаёт держать их в куче. Жар быстро поднимается на ноги, убегает к телеге, отталкивая попадающихся на пути разбойников, которые от шока не успевают среагировать. Один из разбойников выхватывает из-за спины лук, натягивает стрелу, целясь в спину Жара, Шаст успевает подбежать и выхватить лук из его рук, бьёт кулаком в нос. А что? Не убил же, только с ног сбил.              Жар кричит, что у Люци закрыты глаза, и уже через секунду разбойники начинают сыпаться карточным домиком на землю один за другим от ударов невидимого хвоста. Шаст тоже отворачивается от этого зрелища для сохранения крепкого сна, принимается развязывать своих, подхватив с земли клинок одного из убитых разбойников.              К тому моменту, как Шаст заканчивает разрезать верёвку на руках второй кучки, все разбойники уже лежат на земле. Маскирующее поле спадает, показывая глазам тяжело дышащего Дано с мечущимся за спиной окровавленным хвостом. Шаст подходит медленными шагами, следя внимательно за каждым движением хвоста. Выставляет перед собой ладони в успокаивающем жесте, когда Дано дёргается так, будто лишь сейчас заметил Шаста.              — Всё в порядке, — успокаивает Шаст. — Это я. Ты немного, э, как бы это помягче сказать…              — Ты весь в кровище, рыжий, — выпаливает, как есть, Сер. — Тебе бы на речку ополоснуться. И голову на минутку в речку засунуть, остыть, так сказать.              — Да-да, Сер, спасибо, — бормочет Шаст, беря осторожно Дано за руку. — Именно так и сделаем, сходим к речке. В лесу ручеёк есть, да?              — Да, был, — тихо отвечает Дано. Руки расслабляются, плечи опускаются медленно, как и хвост за спиной. Теперь волочится по земле, когда Шаст ведёт к ручью в лесу.              Когда доходят до ручья, Дано не умывается в нём, а просто ложится прямо в воду. Прикрывает глаза.              — Мне нельзя расклеиваться, больше нельзя, — тихо говорит Дано.              Шаст усаживается на траву на бережке мелкого ручья, смотрит, сведя брови, с сочувствием на Дано.              — Одно дело оказываться в этом состоянии, когда от тебя никто не зависит, когда ты ни на что не влияешь, но другое, когда всё так, как сейчас, — продолжает шёпотом, сливающимся с шумом воды, Дано.              — Не говори так… Ты всегда влиял на что-то. Когда не было Люци, тоже, — качая головой, просит Шаст. — Не знаю, почему ты не веришь в то, что твои действия имеют какое-то значение, но реальность от твоей уверенности не меняется. Твои действия не бесполезны. Слова не бесполезны. Ты на многое влиял и до появления в твоей жизни Люци, Дано.              — Ты так говоришь только для того, чтобы успокоить меня, — тяжело вздыхая, отвечает Дано.              — Нет. Ты так думаешь только из-за того, что сам в себя не веришь. Но я думаю, что приход в твою жизнь Люци стал очень важным моментом. Потому что теперь у тебя есть собственная причина сражаться с Пустотой. Раньше можно было с этим мириться, просто переживать эту бурю, но теперь ты нашёл мотивацию с этой бурей сражаться. Помнишь, ты как-то говорил мне, на что похоже это состояние, Пустота?..              — На непроглядную темноту, — шёпотом отвечает Дано.              — А как по словам Андрошуа переводится имя, которое мы дали козлёнку, Дано?              Дано хмурится немного, усаживается в воде ручья, обнимая себя за ноги. Почему-то смотрит на Шаста растерянно.              — Несущий свет, — губы Дано трогает лёгкая улыбка. — Но я умею только переживать, пережидать, пока это пройдёт… Я не знаю, никто не знает, ни меридианский лекарь, ни Чих, никто не знает, как с этим бороться, когда уже накрыло.              — Узнаем мнение ещё одного лекаря, — подбадривающе улыбается Шаст, вставая на ноги. — У нас в отряде тот самый «мелкий засранец Банук», Дано! Тот, кто достал с того света Лиёрна. А ещё у Андрошуа есть ИИ, который разбирается в душевных болезнях. Предтечи многое знали в этих делах, это может помочь. Нужно только попробовать, — протягивая руку Дано, с мягкой улыбкой просит Шаст.              Дано вымотан и потерян, при взгляде на него заметно, как тяжело ему на что-то решиться, да даже попросту встать на ноги. Но он берётся за руку Шаста, встаёт и идёт под руку, пусть и с трудом передвигая ногами.              — Ты тоже несёшь свет, Шаст, — тихо говорит Дано. — Я тебя люблю, ты же знаешь?              — Как ты тогда сказал? До слёз меня довести хочешь? — резко спрашивает Шаст, быстро моргая, чтобы избавиться от жжения в глазах.              Едва они возвращаются из леса, Дано сразу уходит к козлёнку. Треплет его по шерсти, оглаживает пальцами маленькие, ещё округлые рожки. И даже благодарит Жара с улыбкой. Жар, судя по виду, в шаге от слезливой истерики. Надо немного его успокоить. Хотя Шаст сам сейчас расплачется.              Для них это слишком тяжело. И от радости перед появившимся спустя столько лет желанием у Дано бороться с болезнью Жар с Шастом вот-вот разревутся. Хлопают друг друга по спинам, смотря на Дано с козлёнком, как два идиота, но только благодаря этому до сих пор не разрыдались.              — А теперь простите мне мой вопрос, — раздражённо начинает Арс, — но какого хера это было вообще?!              — Ты про то, что Дано в одиночку перехуярил с десяток разбойников? — загибая пальцы с удивлённым лицом, начинает Сер. — Про то, что Жар вместо сражения побежал закрывать козлу глаза? Про то, что это вообще случилось? Про то, что нас отрубили всех и чуть не ограбили? Внеси конкретику, пожалуйста, потому что я в ахуе от всего! — всплёскивая резко руками, восклицает.              — Я про это внезапное «не хочу», — фыркает Арс. — Если бы козлёнка не собрались на шашлык отправить, так ты бы дал им нас обчистить?!              — Арс, пожалуйста, сбавь обороты, — гулко сглатывая, просит Шаст.              — Нет, тут явно что-то не то, — резко качает головой Арс. — Уже второй раз ты меня обрываешь, когда я хочу сказать что-то ему! И ладно ещё дразнилки, но сейчас я высказываю претензию, которая наверняка у нас всех к Дано!              — Это могло кончиться плохо для всех, — кивает, складывая руки на груди, Ира. — Так дело не пойдёт. Мы должны прикрывать друг друга. Даже если жизни ничего не угрожало, в этих ящиках боеприпасы, еда, железо, нужное Серу, его изобретения.              — Послушайте, он не виноват, не надо, — закрывая Дано собой и выставляя вперёд ладони, начинает Жар. — Не давите на него.              По разрешению Дано Шаст с Жаром всё-таки рассказывают всем о Пустоте. О душевной болезни, которая высасывает все силы, хоть и кажется внешне поначалу несерьёзной. О тоске, с которой никак не получается бороться, а сил никаких на это и нет. Рассказывают всё, что говорил меридианский лекарь, а позже и то, что говорил Жару Чих.              Градус напряжения, сила давления на Дано спадает с каждой минутой рассказа. Но на самом деле им сейчас важнее не общее понимание, а надежда на то, что у Поза есть какое-то лечение.              — Я могу ошибаться, я не специалист, — разрывает затишье, повисшее после рассказа Андрошуа, — но это очень похоже по описанию на то, что Предтечи называли клинической депрессией.              — Я тоже об этом подумал, — кивает Поз. — Бирюза помогала мне с систематизацией разных болезней, у неё было немного информации, я изучил всё, что у неё было, — пожимает плечами, ловя растерянные взгляды.              — И как с этим справляться? У вас есть лечение? — с надеждой спрашивает Жар.              — Главная проблема Предтеч в том, что они большее внимание уделяли тому, что может помочь в войнах, чем тому, что может спасти жизни, — вздыхает тяжело Андрошуа. — Многие болезни разума так и остались нераскрытыми для их понимания. Для начала нам стоит убедиться в том, что это действительно эта болезнь. Диагностировать.              — С этим может помочь твой ИИ, — кивает Шаст. — Так?              — Один из. Да, есть подходящий, — активируя визор нажатием, подтверждает Андрошуа. — Я установлю на твой визор, Дано. Вам нужно будет пообщаться. Самое важное в том, что зависит от тебя, — нужно быть честным.              — Это не опасно? Рассказывать столько личного ИИ? — обеспокоенно уточняет Жар.              — Нет. Этот ИИ не подключен ни к какой сети, а значит не сольёт другим ИИ то, что Дано расскажет. Ни другим ИИ, ни другим людям по своей программе рассказать не сможет. Полная конфиденциальность. Но… Насколько я знаю, в таких делах, в этом лечении — беседы это лишь половина.              — Да, — кивает Поз. — Нужны ещё лекарства. Так называемые «антидепрессанты».              — Никогда не слышал о таком… Что это, где найти, где растёт? — растерянно хмурясь, спрашивает Шаст. Готов уже сейчас отправиться за этими травами.              — Оно не растёт, Шаст, — сводя сочувствующе брови, качает головой Арс. — Это лекарства, которые Предтечи делали в лабораториях из химических веществ. Это не растения…              — И где нам это взять? Где найти? — с напором спрашивает Жар.              — Боюсь, при теперешнем уровне нашего развития мы не можем себе позволить эти лекарства, Жар, — опуская взгляд, шепчет Арс. — У нас нет необходимых технологий, знаний, ресурсов.              — А ИИ? У них ведь должно быть, — протестует Жар. — Наверняка дети, за которыми приглядывала Илифия, иногда болели, значит где-то в Горе Великой Матери должен быть медпункт. Значит, там должна быть и лаборатория, которая создаёт лекарства.              — Это специфическая группа медикаментов, Жар, — обрывает Андрошуа. — Даже если у Илифии были лекарства от простуды — это не одно и то же.              Шаст смотрит с недоумением на ушедшего от них Поза. Отошёл покурить? Сейчас? Или общий шум мешает ему думать?              — Тогда, если мы сможем перевести Гефеста на нашу сторону, — качает головой Жар, препираясь, — у него будут необходимые технологии, наверняка будут. Я не поверю, что ИИ, который создаёт кучу боевых машин, не сможет создать лабораторию, которая сделает нужные лекарства.              — У Гефеста другой функционал, боевые машины или дружеские, он не рассчитан на медицину в любом случае, — пытается объяснить Арс.              — А другие ИИ? Неужели среди всех программ «Нового рассвета» нет ни одного бога-медика? Как можно спасать человечество без бога медицины, без лекаря? — всплёскивает руками Жар.              — Послушай, я понимаю, что ты хочешь помочь Дано, — как можно мягче начинает Арс, — но возможно, с этим придётся просто мириться. Как кому-то сейчас приходится мириться с потерей конечности, хотя раньше Предтечи могли сделать железную руку или ногу…              — Может, ещё что-нибудь и удалось бы найти, не сотри Фаро Аполлона, — расстроенно шепчет Шаст, оседая на край телеги разбойников рядом с Дано.              — Мы попытались, — пожимает плечами Дано.              — А одной лишь беседой вообще нет шансов это вылечить? — всё пытается найти какое-то решение Жар.              — Так, что я пропустил? — возвращается, дымя трубкой, Поз.              — Да ничего… Всё о том же говорим, лекарства, — вздыхает Арс. — Так покурить приспичило?              — Придётся и рыжику со мной курить, — бормочет Поз, зажимая трубку зубами, пока роется в своей сумке, найденной в куче награбленного. — Это мы кушаем раз в день по чуть-чуть, — всовывая в ладонь Дано кусок сушенного не пойми чего, кивает Поз. — А этим мы дышим, — всовывает в рот трубку.              — Поз, ты совсем охерел? — возмущённо спрашивает Арс, разводя руками.              — Раскрою пару карт, — вздыхает тяжко Поз. — Я узнал об этой болезни, которую вы называете Пустотой, от Бирюзы не во время изучения болезней в целом. Я всё-таки сфокусирован на лечении тела, а не души, — неловко пожимает плечами Поз. — Просто в определённое время… В общем, со мной начало происходить что-то странное.              — Странное? — неуверенно переспрашивает Шаст, хмурясь.              — Началась бессонница, пропадало желание есть, двигаться, разговаривать. А потом ушло и желание лечить, — медленно кивает Поз, тупя взгляд в землю. — И я пошёл к Богине, к Бирюзе. Общение с ней, информация о недугах разума — моё лечение.              — Стой, — удивлённо шепчет Андрошуа. — Хочешь сказать, что у тебя тоже?..              — Насчёт Дано вы ещё не уверены наверняка, нужно подтверждение диагноза, но я уверен, что это оно, — тихо вздыхает Поз. — А у меня, да, тоже. И я знаю, что это состояние возвращается с завидной периодичностью, от него не так просто убежать. Даже если не вспоминаешь о нём.              — Когда Пустота возвращалась к тебе в последний раз? — тихо спрашивает Дано, разглядывая Поза с заинтересованностью. С блеклыми искорками надежды в глазах.              — Когда был пик проблем со сном, в начале недели, — кивает Поз.              — Но… Ты был с нами, ты выглядел нормально, разговаривал, делал что-то, — качает головой Дано, хмурясь.              — Лечение беседами я прошёл с Бирюзой, научился справляться сам. А те, с кем поговорить, у меня уж были, — усмехается подбадривающе Поз, заглядывая в глаза Дано. — А лекарства… У нас нет тех, что были у Предтеч, но есть заменитель. То, на что Арс обожает бурчать, — это наше лекарство.              — Мухоморы? — морщась, спрашивает Арс. Не один он тут сбит с толку.              — Определённый вид в конкретной обработке, — кивает Поз. — Одна часть дозы — просто кусочек, который нужно съесть, — указывая на что-то сушеное в ладони Дано, говорит Поз. — Вторая часть дозы — трубка, через дыхание. Но не больше этого в день, иначе будет плохо.              — Это и правда поможет?              — Не сразу, — с тёплой улыбкой отвечает Дано Поз. — Накопительный эффект. Это значит, что действие начинается после того, как нужных веществ в твоём организме накапливается определённое количество.              — Но съесть столько, чтобы отложилось сразу достаточно, нельзя…              — Нельзя, — кивает Поз.              — И это прогонит Пустоту навсегда?              — Это поможет найти силы с ней бороться, рыжик.              Дано кивает медленно, впитывая в себя новую информацию, принимая её. Смотрит пару секунд на кусочек сушенного гриба у себя на ладони и, пожав плечами, закидывает в рот.              — Вот так, рыжик, — усмехается по-доброму Поз, давая флягу с водой, чтобы запить. — А теперь пыхни.              — Поз, а спали мы нормально тоже благодаря этому? — растерянно моргает Жар.              — И благодаря этому, — кивает Поз. — Но курить я вам давал другое, травы, тоже успокаивающие, но менее специфичные по своему составу. Думаю, отчасти за время моего курения вы все немного поспокойнели, — хмыкает он, забирая у Дано трубку, когда содержимое дотлевает. — Вы всегда были рядом, когда я выкуривал свою дозу с утра. Так что могли тоже вдохнуть. Кроме Арса. Он всегда уходил, морща нос, — посмеивается Поз. — Ну что, рыжик, пошли поговорим по душам, пока Андрошуа не установит тебе программу-специалиста.              — Спасибо, — ловя Поза за локоть, шепчет Жар. Голос дрожит.              Шаст из себя слова выдавить не может, благодарит одним только своим взглядом.              — Не благодарите раньше времени, — качает головой Поз.              — Спасибо хотя бы за надежду…              — Надежда — слишком опасна, — передёргивает плечами, — лучше не уповайте на неё, она дама капризная и очень жестокая. Я всё объясню, поговорю с Дано, а вы помогите остальным тут разобраться.              — Я пока распаковываю в системе визора Дано все файлы, — бормочет Андрошуа, возясь с данными через визор. — Нужно перебросить все вещи обратно в нашу телегу и что-то придумать с машинами.              — Почему-то от его рациональности мне спокойно, — улыбается Дано.              — Мне тоже, — посмеивается тихо Поз, беря Дано под руку. Уводит его в сторону ото всех.              — Может, стоило бы оставить вас с братом в Священных землях? — тихо спрашивает Ира, подходя к Шасту и Жару. — Исключительно для его же блага, Жар.              — Мы уже думали об этом, но теперь я думаю отправить его обратно с Позом, когда закончится возня с Закатной крепостью, — кивает медленно Жар. — Но нам всем нужно будет узнать у Данушки, что он об этом думает. А мне что-то подсказывает, что лечение Поза начнёт работать и не захочет он с ним в горы, — усмехается коротко.              — Ребят, — окликает Ксана, неловко обнимая себя за живот. — Вы плачете…              — Просто ветер сегодня резкий, — шмыгает носом Жар, быстро утирая влагу под глазами.              — И солнце пиздец яркое, — поддакивает Шаст, зажимая покрепче переносицу и уголки глаз.              — Нам нужно найти новые машины, да? — резко выпрямляясь и встряхиваясь, спрашивает Жар. — Чтобы Арс смог их приручить. А то эти ебанаты наши машины перехуярили.              — Да, да, машины, — кивает ускоренно Шаст. — Арс, освободи ты Кедалиона, а то мне смотреть на него больно.              Арс мечется пару секунд между Шастом и Кедалионом, хлопает губами, не зная, что сказать и куда податься. Но в итоге высматривает в глазах Шаста что-то и, коротко сжав плечо, отходит высвободить из клетки и цепей своего лиходея.              В итоге на нейтрализацию того, что натворили их утренние гости, уходит почти два часа. Если с тем, чтобы привести в порядок собственные вещи, ушло полчаса времени, то вот оставшиеся полтора ушли на поиск машин и приручение. К тому моменту, как Шаст с Жаром и Арсом возвращаются в лагерь с прирученными тремя ленторогами, рядом с Андрошуа уже сидят три коршуна. Где нашёл, зачем ему теперь аж три, да кто ж знает. Всё равно потом пригодятся, даже больше нужно будет, по коршуну на каждого.              — Ты приручил троих, чтобы компенсировать размер?..              — Заткнись, Арс, — отмахивается Андрошуа.              — И всё-таки его дразнить пока приятнее всего, — посмеивается ехидно Арс. — Ну что, как у вас дела? — спрашивает он у Поза и Дано, подходя с Шастом к ним.              — Да пока так же, — пожимает плечами Дано. — Что-то должно было измениться за два часа? — хмурясь, спрашивает у Поза.              — Так быстро человеческий организм можно только травмировать, но не исцелить, — качает головой Поз.              — Я имел в виду, как у нас по боевому духу, — вздыхает Арс. — Слушай, Дано, не мне, наверное, об этом говорить тебе, но я не понимаю, почему остальные тянут.              Шаст заранее напрягается.              — Ты не думал с Позом после этих карховских разборок в Бан-Ур? — спрашивает Арс. Шаст выдыхает. — Посидишь в горах, там и Бирюза, которая помогла уже с такой проблемой Позу, там и запасы, кхм, лекарств. Да, холодно, но Поз тебя пригреет, — обещает с улыбкой Арс.              — Главное, чтоб не увлёкся, — хмыкает Андрошуа.              — Я… Подумаю над этим, — кивает Дано, нерешительно улыбаясь. — Если меня сильно накроет, вряд ли я смогу продолжить путь с вами. А что толку тогда?.. Привяжете меня к спине лиходея, чтоб он меня через горы перекинул? Не очень хочется.              — Значит, не будешь упрямиться, если надо будет с Позом пойти, чтобы переждать Пустоту? — с надеждой спрашивает Шаст.              — Не буду, — качает коротко головой Дано. — Но вам придётся убедить Жара, что за мной приглядит Поз. А то ведь он тоже тогда с нами в горы пойдёт. И кто у вас тогда, кроме Шаста, из Лиёрновских воинов останется? Не дело, — хмыкает с усталой усмешкой. — Это состояние обычно длилось около месяца, значит, на лечении пройдёт быстрее?              — Возможно, — не отвечая наверняка, чтобы не давать надежд, но успокаивая, отвечает Поз.              — В таком случае, может, я ещё вас догоню, — с усталой улыбкой, глядя Шасту в глаза, говорит Дано.              — Главное приходи в себя, — просит Шаст, приобнимая Дано за плечи. — Воины Тати от Лиёрновских не отстают, так что за нас не переживай.              — Значит, заберёшь с собой после всего рыжика младшего, да? — вздыхает Андрошуа, смотря на Поза. — Следи, чтобы он общался с ИИ хотя бы раз в день.              — Прослежу, — обещает Поз, расплываясь в улыбке. — Пора бы уже разобраться с вашими карховскими делишками.              И правда пора.              Видимо, вся названная семейка братцев решила, что необходимо ехать в телеге Сера, чтобы поближе к Дано. В итоге так получилось, что на лентороге с Позом едет Арс, и на это Шаст косится, конечно, с недоверием, которое понятно из чего идёт. Но быстро на это недоверие Шаст шикает, и оно прячется туда, откуда вылезло. Ревность сейчас вообще не уместна.              — Сер, ты какой-то молчаливый сегодня, — подмечает Андрошуа. — О, а, простите, лучше не говорить?              — Вот только как с горящим металлом со мной теперь бегать не надо, — ломано улыбается Дано. — Я был бы рад послушать вашу болтовню. Ещё не настолько херовое состояние. Так что, если ты из-за этого молчал, Сер…              — Не из-за этого, — вздыхает Сер, не отвлекаясь от дороги. — Я понял, что вашей братской троице нравится отвлекаться от мыслей на разговоры и дела.              — Так ты хотел, чтобы я не отвлекался от грызущих мыслей? Жестоко.              — Нет, скорее грызся со своими мыслями, — посмеивается Сер. — Думаю о свете и тени.              — Ты имеешь в виду дела Карха или ты, как мы с Шастом, про Пустоту и козлёнка метафорой? — немного хмурится Дано.              — А? Нет. Не о том и не о другом. Для меня эта метафора связана с Андрошуа.              — Сер, — отчего-то встревоженно окликает Андрошуа, приподнимаясь на локтях.              — Я не о том, не боись, всё помню, — игриво подмигивает Сер, оборачиваясь через плечо.              — О чём это он? — подозрительно щурится Жар.              — Да так… Маленькие секретики, — пожимает плечами Андрошуа. — А о чём ты тогда?              — Про то, как ты, наш тенёк, окружил себя диаметрально противоположными фигурами, — вздыхает Сер. — Я, конечно, понимаю, чем ярче свет, тем гуще тень и все дела, но это уже перебор.              — Что-то я не понял, — хмурится Шаст.              — С одной стороны от нашего Андрошуа ты и Поз, — тянет Сер. — От Поза же прямо-таки исходит какой-то свет ангельский и не говорите, что не понимаете, о чём я. Шаст — солнце на ножках. А с другой стороны? Вий и Скарл? Что это за пиздец?              — Скарл больше не на одной позиции с Вием. Я смог его перетянуть на свою сторону, — твёрдо говорит Андрошуа. — А так… А так да.              — Вий — это не тень, это кромешный мрак. А Поз не лучик — а ебаное светило божественное, — говорит всё, что на уме, Сер. — А ты именно, что тень. То, что между светом и темнотой. Лучше заметен на свете, но можешь слиться с мраком. Это… пугает меня.              — Сер, лучше сменить тему, — как-то опасливо, настороженно просит Андрошуа. — Давай не сейчас об этом.              — Ладно-ладно. Молчу.              И снова у них в повозке повисает неловкая тишина. Со временем всё-таки какие-то обсуждения начинаются. Шаст выдыхает облегчённо. Жар начинает читать вслух одну из тех историй, которую нашли на своих визорах с Дано.              К обеду они наконец доезжают до Закатной крепости. Стражники сначала пытаются устроить обыск телеги и всех приехавших, но едва замечают Андрошуа тут же становятся ровно, ударяя копьями в землю, здороваясь.              — Пойдёмте, нас уже ждут, — зовёт Андрошуа. — Эй вы двое, — подзывая к себе рукой двух солдат, окликает он. — Присмотрите за телегой, чтоб ничего не пропало, но и сами чтоб не смели соваться, ясно?              — Есть, — одновременно твёрдо кивая, в один голос отвечают стражники.              — Посмотрите-ка, кто у нас вернулся домой и сразу начал раздавать приказы, — тянет язвительно Арс. — Ну и ну, Андрошуа, полегче, ты уже наслышан о моих фетишах?              — Я наслышан, — буркает Шаст, ловя Арса за плечи и отодвигая от Андрошуа. Поближе к себе.              — Я впервые в городе Карха, — осматриваясь по сторонам, бормочет Поз. — Каменные дома… Выходит, это не сказки. Как вы это всё построили? С помощью машин?              — С помощью людей, механизмов и технологий, — качает головой Андрошуа. — Поз, о боже, не потеряйся, пожалуйста. Что ты, будто бы статуй никогда не видел.              — Я не видел!              — Несмотря на то, что Банук — кочевой народ, племя Поза осело ещё с полвека назад, — посмеивается Арс, наблюдая со всеми за восторгом Поза.              Выглядит со стороны это и правда очень забавно. Как Шаст рассматривал с любопытством всё в Бан-Уре, так теперь рассматривает в Закатной крепости Поз. И на всё-то у него вопрос: а как это построили, а как такую мозаику сложили, а как этот орнамент на здании сделали, а как такие ставни у дома вырезали? Спрашивает это всё у Андрошуа, будто бы это он и строил это всё, и мозаику выкладывал, и ставни вырезал. Шаст представляет Андрошуа на секунду за такой работой — опять смешно становится.              — Чего ты там хихикаешь? — с улыбкой спрашивает Арс, подталкивая локтем в бок.              — Представил, как Андрошуа строит весь город при Закатной крепости в одиночку.              — Вот ведь, — прыская громко со смеху, фыркает Арс. — Дурак, чё ты смешишь меня?              — Сам спросил! — смеясь уже в голос, выпаливает Шаст.              — Тише, — шикает Андрошуа, оборачиваясь к ним на ходу через плечо. Арс с Шастом при взгляде на него едва не лопаются со смеху. — Два интеллектуально одаренных индивида, — закатывая глаза, вздыхает измученно.              По той же дороге, как и в прошлый раз, они поднимаются к подножию находящегося над городом дворца. Поз, кажется, в полном ауте от вида такой архитектуры. Он уже не восторгается в голос, а смотрит на дворец, задрав голову, хлопая немо губами. Не понимает, как такое могли построить НЕ Предтечи.              Андрошуа подводит их к высокой деревянной двери, здоровается кивком со стражниками и те, распахивая двери, пропускают молча внутрь.              Тут ещё никто из них не был. Дворец встречает роскошным залом. Узорчатая плитка с инкрустациями рельефного орнамента на стенах, мраморный пол переливается влитыми золотыми вставками. Украшенные золотом и рельефом колонны держат высокий потолок дворца, длинный коридор ведёт к роскошному, но при этом пустому трону.              Не так давно на этом троне восседал ещё совсем юный Итамен, младший сын Джирана. Именно из-за похищения агентом Карха Солнца Итамена конфликт между солнечными и тёмными в очередной раз обострился. По крайней мере, теперь можно не беспокоиться о том, что мальчишка на троне, слушая взрослых со своими мотивами, будет раздавать сомнительные приказы.              — Нам дальше, не зевайте, — машет рукой Андрошуа, чтобы все шли за ним.              Не успевает Шаст мысленно до конца восхититься красотой тронного зала, как Андрошуа проводит их дальше, в зал Совета. Ещё одно помещение, чуть поскромнее, но так же перехватывающее дух своей красотой. Вместо трона, в центре этого зала стоит овальный каменный стол, так же украшенный золотыми вставками, а в центре из мрамора высечена объёмная карта земель от Закатной крепости до Меридиана.              Несмотря на красоту зала, колонн, необычную карту и блестящее золото, внимание Шаста довольно быстро перемещается на людей в этом зале. А эмоции с восторга сменяются на настороженность.              Этих людей Шаст уже знает, по крайней мере большую часть из них. Здесь вся знать, которая была тогда на сборище у арены с «чулками». Разве что того ублюдка, из-за которого умерла Лира, больше нет благодаря Ире. Вот и славно.              — Ты с друзьями? — удивлённо вскидывает брови Скарл, задавая вопрос Андрошуа вместо приветствия.              — Вроде того, — вздыхает Андрошуа, сам запирает высокую деревянную дверь зала, выгоняя из помещения всех стражников. — Я им не доверяю, — закатывая глаза, объясняет, когда Дурай пытается возмутиться.              — Это мои солдаты!              — И тебе не то чтобы доверяю, — фыркает Андрошуа.              — Госпожа Лаврель, — с улыбкой, пересекаясь с женщиной глазами, здоровается Шаст кивком.              — Твоя старая подружка? Неукротимая тигрица? — усмехается язвительно Арс.              — Что тут делают трое «чулков» и меридианский стражник? — напряжённо спрашивает один из мужчин за столом. Шасту он с того посещения Закатной крепости вообще ничем не запомнился.              — А до тебя так и не дошло? — тяжко вздыхает Скарл. — Нам стоит пересмотреть твоё присутствие в Совете, Карвал, туго соображаешь. Ну и ну, — усмехается резко, смотря куда-то за спину Шаста. — Что такое, рыжие? Вернулись? Заскучали по арене?              — Скарл, заткнись, — шикает Андрошуа, оттягивая встрепенувшегося Жара за локоть назад.              — У вас прямо-таки витает дух дружбы и понимания, — вздыхает Поз, проходя к столу. — Вас обо мне предупреждали, я, вроде как, ваш шанс договориться с Меридианом.              — Медиатор, — тянет рассудительно старушка Лаврель. — Из Банук. Необычно. Банук-то какое дело до наших разборок?              — Такая вот у меня душа. Сердобольная, неугомонная, — раскуривая трубку, пожимает плечами Поз, усаживаясь на одно из свободных кресел.              — Поз, пересядь, пожалуйста, — просит Андрошуа. — Ты сел на место ублюдка, который убил девушку Фланы, лучше сядь на моё место.              — Кресло есть кресло, не привязывайте вещи к людям, это просто мебель, — отмахивается Поз. — Для других, на что присесть, найдётся?              — Я наслышан о спокойности и непоколебимости Банук, но чтоб настолько, — тянет Карвал. — Я поражён. Уже ясно, почему Андрошуа выбрал тебя.              — Так будет, куда сесть моим друзьям? — дёргает бровью Поз, смотря ровно в глаза Карвалу.              — Могут сесть на лавку у стены, — пожимает плечами Скарл. — Зачем ты вернул сюда снежных бестий? — спрашивает тихо, склоняясь к уху Андрошуа.              — Чтобы тебя в страхе держать, зачем же ещё, — выпучивая на Скарла глаза, резко отвечает Андрошуа.              — Погребённая Тень, за что ты мне достался, — отшатываясь, бормочет Скарл. — Проклятие настоящее.              Андрошуа ждёт, пока все рассядутся, чтобы начать обсуждение, ради которого они все тут и собрались. На лавку у стены в итоге уходит Дано, которому тяжело стоять, а с ним и Сер с Жаром. Ксана забивается в угол, настороженно следя за каждым. А Шаст с Арсом и Ирой остаются стоять рядом с креслом, на котором расселся Поз, потягивая дым из трубки.              — Можем начать? — спрашивает Андрошуа, отодвигая в сторону оставшееся пустое кресло, чтобы встать у стола. В зале тишина, а молчание, видимо, — знак согласия, все готовы слушать. — Что у нас есть?              — Хочешь, чтобы я озвучил проблему? Все и без того её знают, — кривится Скарл. — У нас не хватает продуктов, а солнечные давят на нас с повышением количества поставляемых ресурсов. И плевать они хотели на то, что нашим людям нечего есть.              У дверей слышится странное копошение. Судя по звуку отдышки, дверь пытается открыть грузный человек. Андрошуа подскакивает к дверям, помогает открыть.              — Прости, припоздал, — пыхтит Чих. — Не пропустил ничего?              — Не пропустил, — улыбается Андрошуа, затягивая Чиха в зал, прикрывая за ним дверь.              — Зачем нам лекарь на собрании Совета? — хмурится Карвал.              — Чтобы отпаивать меня успокоительными настоями, когда кто-то из вас, как и всегда, предложит развязать войну, — шикает Андрошуа, стреляя в Карвала глазами. — Вон они, — уже с улыбкой, спокойно говорит Чиху, указывая на Дано и Жара. — Что? Я подумал, они захотят увидеться.              — Становишься сентиментальным, Андрошуа? — с усмешкой тянет старушка Лаврель.              — Только если совсем чуть-чуть, госпожа Лаврель, — усмехаясь уголком губ, качает головой Андрошуа. — Итак. Карха Солнца не хотят слушать наши оправдания, причины и объяснения.              — Можем их заставить, — чуть приподнимаясь со своего кресла, твёрдо говорит Дурай.              — Да? Как же? — нарочито удивлённо спрашивает Андрошуа, в пару шагов оказываясь за спиной сидящего Дурая.              — Вы поняли, о чём я…              — Нет-нет, не понял, — склоняясь к уху Дурая, шепчет Андрошуа. — Давай мы оба сделаем вид, что я не понял, хорошо, Дурай?              — Хорошо…              — Развязывать конфликт с солнечными равноценно самоубийству, геноциду Карха Тьмы, я должен вам об этом каждую встречу Совета напоминать? — кружа рядом со столом, спрашивает Андрошуа. — Даже если бы я грезил войной, как половина из вас, я не понимаю, чем вы думаете с точки зрения тактики. Мы не восстановились после потерь из-за нападения на Меридиан Затмения, у нас ничтожная армия, у нас голод, от которого все, включая солдат, валятся с ног. Я прав, Скарл?              — Прав, — тяжело вздыхая, угрюмо хмуря брови, кивает Скарл. — В прямой конфронтации ни шанса на нашу победу.              — Мы не можем вызвать у них жалость своими объяснениями, — пожимая плечами, говорит Андрошуа, возвращаясь к свободной части стола. Упирается в стол руками, смотрит прямо то на Скарла, то на сидящего рядом с ним Дурая. — Но мы не можем и обеспечить им ресурсы, которые мы должны по условиям нового мирного соглашения.              — Не можем и продолжать давить на людей, они больше не могут работать, — стуча пальцем по столу, многозначительно говорит Лаврель. — Так что нам остаётся? Мы можем вспахать земли в лесах, возить оттуда выращенные продукты и дичь.              — Всё за границей пустыни — владения Авада, — проводя пальцем линию на карте, говорит Андрошуа. — Если они узнают, что мы что-то взращиваем на их территориях, это плохо кончится. Выкупить у них часть плодородных земель тоже не выйдет. Нам нечем платить, потому что всё и так уходит на выплату компенсации солнечным.              — А если попросить плодородные земли не у солнечных? — предлагает Карвал. — У тех же Банук или Нора.              — О, они с радостью… Проткнут вам головы копьями при первой встрече, — фыркает Андрошуа, закатывая глаза. — Нора. У Банук нет лишних плодородных земель, горы и снег. Без обид, Поз.              — Это правда, — пожимая плечами, соглашается. — Лишних земель и урожая у нас нет. А Нора действительно скорее умрут, чем станут помогать Карха Тьмы.              — В таком случае, может, нам и правда стоило бы их убить? — усмехается ядовито Дурай. — С каких пор мы такие лапочки, что должны у всех разрешение спрашивать, чтобы получить то, что нужно?              — Тихо-тихо, Арс, споко-о-о-ойно, — тараторит Шаст, ловя с Ирой Арса под руки, когда он уже собирается пересчитать Дураю зубы.              — А чего это ты в своё кресло так вцепился? — язвительно усмехается Андрошуа, пронзая Дурая взглядом. — Страшно стало? А это только двое из Нора. А вот если решишь идти на них войной, будь уверен, мы со Скарлом тебя в одиночку к ним отправим. Идиот, — добавляет сквозь зубы шипением. — Хоть бы думал, при ком говоришь. Через Поза мы сбавим градус конфликта, нет, кроме Банук, народа, на который ни у кого не было бы никаких обид. Никому не успели насолить.              — Для Медиатора и правда идеальный вариант, — кивает задумчиво Лаврель. — Кто ты при своём племени, Банук?              — Лекарь.              — У них это очень почётное место, — спешит сказать Андрошуа.              — Вообще-то лекарь — везде почётное место, умник, блять! — доносится из угла недовольный хриплый окрик Чиха.              Андрошуа губы резко поджимает, пряча улыбку. Специально это сказал, чтобы Чих возмутился. Даже тут, посреди важного собрания, продолжает людей дразнить, только подумать.              — Кроме этого, Поз может дать нам второй необходимый для успеха фактор. Одними разговорами мы солнечных не убедим. Мы должны им что-то дать, должны придумать обмен чем-то.              — Договорились уже с обменами до того, что сейчас в полной заднице сидим, — ворчит Скарл.              — Мы договорились на обмен ресурсами, а теперь на обмен услугами. И услуга, которую мы хотим предложить Меридиану, очень нужна Аваду, — тянет Андрошуа, укладывая ладони Позу на плечи. — Чем сейчас занимается наш Король Солнце?              — В данную секунду? Скорее всего у него послеобеденный сон, — хмыкает Карвал.              — В последнее время, — не обращая внимания на этот комментарий, говорит Андрошуа, — Авад старается замолить грехи перед всеми народами за зверства Джирана. Пытается вернуть солнечным Карха расположение всех народов. Заключает союзы, ведёт переговоры. Даже на Запад отправил переговорщиков, чтобы заключить мир с Тенакт.              — Тенакт? — резко хмурится Карвал. — Сборище дикарей-головорезов? Авад точно хочет загнать нас в западню, из которой мы не выберемся. Тенакт — это тысяча, а то и больше, воинов, с которыми теперешние солдаты Карха Тени не сравнятся никогда.              — Всё сводится к тому, что Авад собирает армию именно против нас, да, Карвал? — спрашивает Андрошуа, склоняя голову набок.              — Я не понимаю, почему ты так уверен в том, что Авад не хочет нас стереть из истории и прихватить себе Закатную крепость. Может, мы слишком слепо тебе доверяем, Андрошуа?              — К чему ты клонишь? — складывая руки на груди, чуть щурясь, спрашивает Андрошуа.              — Выбирай внимательно слова, Карвал, — предупреждает Скарл.              — Если мы кого и отправляем передать какое-то сообщение, весточку Аваду, то отправляем его, — указывая ладонью на Андрошуа, вспыхивает Карвал. — Он привёл на совет какой-то непонятный сброд, в числе которого трое солнечных! Откуда нам знать, что он и с их королём не успел спеться?              — У меня странное чувство дежавю, — шепчет Шаст, чуть хмурясь. Почему-то ему кажется, что что-то похожее уже было.              — Когда тут ошивалась та крыса, как её звали? — щёлкая пальцами, пытаясь вспомнить, фырчит Карвал. — Ванаша! Шпионка Авада, похитившая наследника Джирана, промывшая мозги Утиду, Андрошуа часто был рядом с ними. Давайте все признаем тот факт, что ему было выгодно то, что Закатная крепость осталась без короля, осталась только на Совет, половиной которого он крутит как хочет!              — А ты уверен, что сам себе принадлежишь? — как-то недобро улыбаясь, склонив голову набок, спрашивает шёпотом Андрошуа.              — Что?.. Ну у меня уж точно не промыта тобой голова!              — А не мной? — многозначительно дёргая бровью, давит Андрошуа.              Карвал почему-то затихает, зажимается немного. Не выдерживает зрительного контакта и отводит взгляд в сторону.              — Я просто хочу быть уверен, что среди нас нет Авадовских крыс, — тихо говорит он.              — А тебе тоже кажется, что среди нас крыса завелась?              — Тоже?..              — Что-то мы отошли от темы, — резко выпрямляясь, усмехается Андрошуа. — Что там?.. Ах да, точно. Мы можем предложить солнечным заключение союза с Банук в качестве услуги, если они смягчат условия договора о поставке ресурсов.              — Это немного шантаж, — вздыхает Поз, — но, если сработает, то это будет уже не так важно.              — Ты сможешь договориться о том, чтобы Авад заключил союз с твоим народом, если он смягчит для нас условия поставок продуктов? — с нескрываемым сомнением спрашивает Скарл у Поза.              — Смогу. Не то чтобы у нас кто-то против. Мы в целом не привязываем людей к городам и королям. С теми, кто хочет дружить, дружим. А вот тем, кто хочет помахать копьями, лучше не соваться в наши горы. Для их же здоровья. Как лекарь говорю, — усмехается Поз, выпуская облако дыма изо рта.              — Авад и в самом деле одержим идеей устранить последствия войн, которые развязал его отец, — постукивая ногтями по каменному столу, рассудительно тянет Лаврель.              — Боюсь, ненависть к Карха после всего, что было во времена Красных набегов, так просто не устранить, — тихо говорит Андрошуа. — Поэтому для Авада крайне важен каждый народ, даже если он совсем маленький и живёт у чёрта на куличках в горах. Без обид, Поз.              — Да не обижаюсь я, правда же… Не знаю, правда, что Меридиану может дать союз с Банук… Я сегодня впервые увидел уровень развитости Карха, простите, что отхожу от темы, но как вы сидите в этом зале и не пялитесь на потолок? — тыча трубкой вверх, спрашивает Поз. — Серьёзно. Вы вообще видели, что у вас на потолке? У вас на потолке картина из золота!              — Поз, не сейчас, — шёпотом окликает Андрошуа, едва пряча улыбку.              — А у нас, дай Богиня, чтоб вообще потолок был…              — Кая может делать классные фигурки на продажу, — подсказывает с усмешкой Арс.              — Ну разве что Кая весь этот союз со своими фигурками и вытянет, — смеётся Поз. — Ладно, на самом деле я знаю, чем их заинтересовать, чтоб они прям уж точно захотели Банук к себе в союзники. Мы их заинтригуем, а потом скажем, что союз будет только в том случае, если достопочтенные Карха Солнца согласятся увеличить уровень поставляемых продуктов питания в Закатную крепость.              — На данный момент это единственное, что мы можем им предложить, — кивает Андрошуа. — И вам может показаться, что этого недостаточно, чтобы убедить Авада, но я заверяю вас, это сработает. Во-первых, у Поза действительно есть, чем заманить солнечных. Во-вторых, Аваду понадобится этот союз лично, потому что взыграют чувства. Его вина за то, что сделал отец, Джиран, берёт над ним верх. Всегда. О каком бы народе ни зашла речь. Жестоко ли, что мы играем на его чувствах? Обязательно подумаю об этом. Когда наши люди перестанут голодать, — твёрдо говорит Андрошуа. — У кого-нибудь есть какие-то вопросы? Предложения получше? — с нажимом тянет, смотря то на Дурая, то на Карвала.              — Значит, так и поступим, — громко говорит Скарл. — Составим новый документ, письмо о встрече для переговоров, отправим с соколом, чтобы прибыло раньше нас.              — Предупредить точно стоит, а то солнечные, едва делегацию тёмных у моста увидят, сразу стрелы выпускать начнут, — соглашается Андрошуа. — Карвал, будь добр, сходи за писарем. А ты, Дурай, — за нотариусом. Будем составлять бумажки…              — Почему бы их не позвать страже? — возмущается Карвал.              — Потому что я им не до-ве-ря-ю.              — Погребённая Тень, забери уже меня к себе, — бухтит себе под нос Карвал, выходя с Дураем из зала.              — Дай я угадаю, что у тебя на уме, маленький янтарчик, — тягуче мурлычет старушка Лаврель.              — Давайте не будем говорить вслух, госпожа Лаврель, я знаю, что вы всё поняли, — чуть склоняя голову, улыбаясь, шепчет Андрошуа.              — А я вот не понял. Можно пояснить? — влезает Арс.              — Я же просил их убрать отсюда и больше не приводить, — указывая на Арса с Ирой, со страдальческим стоном выпаливает Скарл. — Нора во дворце, не к добру.              — Это какая-то примета тёмных Карха? Впервые такую слышу, — хмыкает из угла Жар. — Но ты даже не представляешь, как у меня сердце радуется от вида того, что ТЕБЯ кто-то пугает.              — Не скаль на меня зубы, рыжий, — смиряет одним лишь взглядом Скарл, оборачиваясь к лавке у стены. — Я не знал, что солдаты вас мучили. Все причастные были наказаны, до сих пор в темнице сидят. Хочешь проверить? Не веришь на слово?              — Не верю, — морщась, качает головой Жар. — Но и проверять не пойду. Не тупой. Поведёте показывать тюрьму, а потом случайно закроете в одной из камер.              — А сказал, что не тупой, — нарочито трагично вздыхает Скарл, переводя взгляд к Андрошуа. Но натыкается не на привычную поддерживающую усмешку, а только на пронзающий холод и тут же отводит глаза.              Возвращаются с писарем и нотариусом Карвал и Дурай. Шаста не особенно интересует процесс заполнения бумажек, даёт себе осмотреться, разглядывает рисунок на потолке, внимание на который обратил Поз. И правда, очень красиво.              Перемещаясь взглядом от потолка к украшенной колонне, Шаст разглядывает интересный узор на плитке, подходит чуть ближе, несмотря на недоверчивые взгляды членов Совета. На секунду Шасту кажется, что откуда-то потянуло сквозняком, мурашки пробегаются по спине неприятным ознобом. От сквозняков, как показала практика, Шасту нужно держаться подальше. Разворачивается резко на месте, меняя курс, идёт обратно к Арсу, но по пути что-то задевает плечом. Хотя рядом ничего нет, может, показалось? Просто наплечник съехал, вот и было ощущение прикосновения.              Но Шаст на всякий случай осматривается повнимательнее. Слишком уж его многому научило знакомство с Андрошуа. Даже невидимку можно заметить под определённым углом падения света. Но в зале ничего бликующего светом не находится, значит, всё-таки показалось.              Все бумаги подписаны, оформлены печатями. Андрошуа сворачивает пергамент в свиток, перевязывает лентой и скрепляет расплавленным воском, который быстро высыхает на бумаге, сцепливая края и ленту между собой.              Забрав у Андрошуа свиток, Скарл выходит на балкончик при зале, свистит протяжно и уже через минуту к нему на руку приземляется красивая, благородная птица. Скарл закрепляет свиток у сокола на лапе и вздёргивает рукой вверх, а птица сразу же расправляет крылья, улетая, скрываясь из поля зрения.              — Теперь собираемся и выдвигаемся, — говорит Скарл, возвращаясь к столу.              — Едем налегке. Минимальное количество вещей и людей, только самое необходимое, — упираясь ладонями в стол, чётко проговаривает Андрошуа. — Поедут Поз, я, госпожа Лаврель и нотариус.              — Стой-стой-стой, а я? — разводит руками Скарл.              — Хочешь умереть, Скарл? — сводя жалостливо брови, тянет Андрошуа. — Или ты забыл, что в Меридиане делают с теми, кто сохранил верность Джирану до конца? С теми, кто был его генералами. Хочешь я напомню?              — Нет, спасибо, — резко выставляя в сторону Андрошуа ладонь, прерывает Скарл. — Езжайте своим составом.              — Может, ещё кто-то хочет поехать? Дурай, Карвал? Хотите испытать удачу? У Предтеч была такая игра, называлась «русская рулетка». Заряжали оружие одним снарядом, прокручивали обойму и стреляли себе в висок: кому повезёт, а кто словит всё-таки ту самую заряженную пулю. Хотите сыграть? Меридиан очень любит агрессивно настроенных Карха Тени.              — А меня вот заинтриговала такая игра, — хмыкает Сер, пока Дурай с Карвалом отмалчиваются.              — Блять, зачем я это сказал? — прикрывая ладонью лицо, бормочет Андрошуа. — Даже не вздумай. Мне ничего собирать не нужно, я готов. Госпожа Лаврель?              — Припудрю носик и можем отправляться, — посмеивается старушка, выскальзывая из зала.              — Сер, приглядись к ней, дама знатная, с состоянием и репутацией, глава гильдии изобретателей, между прочим, — отнюдь не язвительно тянет Андрошуа.              — Иди в задницу.              — Ладно-ладно, мог просто сказать, что она не в твоём вкусе, — махая ладонями, смеётся злорадно Андрошуа.              — Будь осторожен, Сер, — вздыхает Шаст. — С этой старушкой нужно смотреть в оба.              — У Шаста от её прыткости душевная травма, — жалостливо сводя брови, вздыхает Арс.              — Да-да, посмейтесь, — фырчит Шаст, уходя ото всех на балкон.              На самом деле то внимание Лаврель, когда Шаст был стражником при «чулках», ему даже польстило. Ну, давно ему не делали комплиментов! Даже таких, как «сладкий мальчик», тоже ведь комплимент… Надо переставать об этом думать, а то уже лицо горит.              Чтобы успокоиться, Шаст вдыхает размеренно полной грудью, прикрывая глаза. Сам себя загнал в смущение и неловкость, вот уж молодец, умеет. После долгого выдоха смотрит вниз на город, хотел лучше осмотреть Закатную крепость, увидеть её с такой высоты, но внимание тут же переключается на другое.              — Народ, — зовёт Шаст, оборачиваясь корпусом к залу, но лицо остаётся повёрнутым к улице. — Мне кажется, у вас на площади люди собираются. У вас какое-то мероприятие?              — Никаких мероприятий, — хмуро отвечает Скарл, шумно шагая к Шасту на балкон.              Шаст указывает пальцем в сторону площади, на которой медленно скапливается всё больше и больше людей. Там не видно какого-то оратора, стоящего в центре толпы, не видно, будто бы люди окружили место какого-то происшествия. В толпе нет брешей, это куча людей, которая не движется, только ширится, но стоит на месте, будто чего-то ждёт.              — Чих, ты ближе всех к людям, ты что-нибудь слышал? — возвращаясь с Шастом в зал, спрашивает Скарл. — Почему люди на площади собрались?              — Полагаю, по той причине, что сегодня заседание Совета касательно поставки продуктов, — оторвавшись от разговора с Дано, вздыхает Чих. — Люди хотят услышать, что в итоге. Хотят решения проблемы. Вашего ответа Меридиану.              — Ответа? — хмурится Андрошуа. — У нас пока нет ответа, мы в процессе ещё…              — Значит, нужно сказать об этом людям, — пожимает плечами Чих. — Не игнорировать же их.              — Скарл, — окликает взволнованно Андрошуа, смотря на толпу, не выходя на балкон.              — Я поговорю с ними, успокою, заверю.              — Мне кажется, они не в угнетённом настроении, а в агрессивном, — шепчет Андрошуа, щурясь, смотря вдаль. — Горе и страх раскалывают толпу, заставляют всех держаться по одиночке…              — Может, их собрала вместе надежда на вас? — предполагает Шаст.              — Какой же ты оптимист… — шепчет Андрошуа. — Людей так сплочает гнев, Шаст. Общая злость и конец терпения.              — У вас назревает революция? — вылупливаясь на Андрошуа, спрашивает Арс.              — Надеюсь, нет. Это будет как никогда не вовремя, — бормочет, быстро проверяя работу маскирующего поля и запас усыпляющих дротиков. — Скарл, за мной.              — Слушаюсь и повинуюсь, — фыркает тот, закатывая глаза.              Шаст с Арсом переглядываются встревоженно, увязываются следом за Андрошуа и Скарлом, едва поспевая. Вернувшийся на тело Андрошуа тонкий чёрный плащ, когда они спускаются по лестнице к площади, лезет от ветра ровно Шасту в лицо. Всё пытается от него отделаться, но в итоге запутывается рукой в ткани и чуть не валит Андрошуа спиной на ступеньки.              — Я тебя прибью сейчас, Шаст, нашёл время играться, — шикает Андрошуа, которого Шаст словил под локти в последний момент.              — Я не игрался, я случайно…              — Надо к твоему «слабоумие и отвага» ещё и рукожопость приставить, — усмехается уголком губ Арс.              — Да идите вы в задницу Аида все…              Выбегают вслед за сорвавшимся на бег Андрошуа на площадь. Людей и правда чертовски много, кажется, весь город собрался.              — Что тут происходит? — громко спрашивает Скарл, взбираясь вместе с Андрошуа на каменный высокий пьедестал, на котором выступали при площади ораторы или артисты.              Шум толпы стихает, всё внимание людей перемещается к Скарлу, но Шаст бы не сказал, что толпа выглядит разъярённый. Обычные люди, никакого оружия и даже злости. Только усталость, слабость и болезненность на лицах.              — Нас всех волнует вопрос еды, — выходя из толпы, едва ли слышным, ослабевшим голосом говорит горожанка. — После смерти Геллиса, после уничтожения Затмения мы едва сводим концы с концами.              — Затмение и привело нас к тому, что нам теперь приходится выплачивать долги солнечным, так что не делайте их героями-кормильцами, — довольно жёстко говорит Скарл, отчего у Андрошуа дёргается заметно глаз. Да уж, с людьми Скарл говорить явно не умеет…              — Да не важно нам, кем они были! — восклицает один мужчина из толпы. — Важно, что при их правлении у нас была еда!              — Да! — громко соглашается толпа.              — Это кто у нас такой смелый там? — щуря глаза, бормочет Скарл.              Андрошуа быстро отодвигает его за свою спину, затыкает без слов.              — Послушайте, я понимаю, что мы едва держимся, но переговоры вот-вот придут к удачному завершению, — одновременно громко, но при этом сохраняя какую-то мягкость в голосе, говорит Андрошуа. — Осталось совсем немного. У нас есть немного еды, мы с друзьями привезли с собой, разделим среди тех, кто уже на грани. Нужно продержаться ещё совсем немного…              — Немного — это сколько? — спрашивает всё тот же мужской голос. — Мы уже не в первый раз слышим это «немного»! Ещё в прошлый раз, когда говорили, что отправлено письмо Аваду, обещали, что осталось совсем немного! А что вы сделали теперь? Отправили новое письмо?!              — Кажется, толпа и правда не в духе, — напрягшись, шепчет Арс, оглядываясь на добежавшую часть своего отряда. — Думаю, нам стоит отойти подальше… Если тут начнётся потасовка…              — Нам стоит быть ближе к Андрошуа, чтобы его прикрыть, — перебивает Шаст.              — Послушайте, — вскрикивает Андрошуа, перебивая кого-то, — от войны с Меридианом у нас будут гораздо большие потери, чем от голода! И для лучшей жизни мы должны сохранять мир со всеми, с кем это только возможно!              — Сохранять вот такой мир? — часто дыша, возмущённо спрашивает одна из женщин в толпе. — Мир, в котором мы падаем в голодные обмороки каждые пять часов? Мир, в котором не можем шевелиться от усталости? Мир, в котором нам придётся хоронить детей, погибших от голода?              — Мне нужно ещё немного времени, мы решаем этот вопрос, клянусь, осталось продержаться всего пару дней, — надрывая голос, заверяет Андрошуа.              — Мне кажется, ситуация выходит из-под контроля, — шепчет Ира. — Но это странно…              — Что именно? Выход ситуации из-под контроля?              — И это, да, — кивает Шасту Ира. — Ещё в прошлый наш визит сюда всё было абсолютно тихо, да, с нами приезжала еда, но я о том, что люди не были наполнены этим недовольством.              — Их можно понять, — вздыхает тихо Поз.              — Нет, я не понимаю, — качает головой Ира. — Если на этих землях вы умираете от голода, разве не логичнее бастовать за переход на другие земли? За переселение? Почему они решили бороться за войну, от которой будут ещё большие жертвы? Разве что…              — Кто-то заверил их, что это выход, — схватывая мысль Иры налету, заканчивает Шаст.              Тут же отходит на пару шагов назад, но так толпу не разглядишь. Шаст оглядывается быстро по сторонам, находит взглядом одноэтажный домик, рядом с которым стоят ящики с мусором. Ставя два ящика друг на друга, забирается на крышу, разглядывает толпу с высоты, но ближе, чем был вид с балкона.              И наконец находит взглядом то, что искал. Сливающаяся с общей фиолетово-чёрной кучей массивная фигура в плаще. Может, отсюда плохо видно лицо, но Шаст прекрасно запомнил этот силуэт. Силуэт Вия въелся ему в память кислотным пятном.              Перехватывая взгляд Арса внизу, Шаст кивает, давая знак. А Арс в свою очередь тут же спешит передать информацию Андрошуа, пытается окликнуть снизу, хочет уже лезть на пьедестал, но замирает, слыша постепенно охватывающую площадь, разрастающуюся тишину.              Сверху Шаст видит, как расступается толпа перед идущей в траурном молчании женщиной. Шаст не хочет верить своим глазам, не хочет смотреть, чтобы убедиться наверняка, но понимает: у неё на руках труп ребёнка.              Медленно скатываясь с крыши, спрыгивая на краю, Шаст возвращается к своим. Смотрит коротко на женщину, но тут же отводит взгляд в сторону. Нет, не может смотреть.              — Ещё немного? — едва слышно, серо, пусто спрашивает женщина, чуть поднимая труп в своих руках к Андрошуа и Скарлу. — Скажите это голоду…              — Голоду? — переспрашивают в один голос Поз и Чих. Переглядываются между собой, хмурясь.              — У мальчишки налицо смерть от отравления, — шепчет Позу Чих, а тот кивает активно в ответ. — Это…              — Провокация, — кивает Поз.              — Убить ребёнка для провокации? — задыхаясь от эмоций, спрашивает осипло Ира, тупя взгляд в землю под ногами. — Не может кто-то быть такой тварью…              — Сколько ещё ждать? — кладя ребёнка на землю, садясь рядом с ним на колени, шепчет женщина. — Не знаю, сколько ждать остальным, но мне больше ждать нечего…              — Я… Мне очень жаль, — тихо говорит Андрошуа, крепче сжимая кулаки. — Этого не должно было произойти, никак не должно было, я рассчитывал время и продукты, которые были, это не могло… Я точно не мог ошибиться…              — Но ошибся, — выходя к женщине, оставшейся сидеть на коленях и кладя ладонь ей на плечо, хмуро говорит Вий.              При его виде у Андрошуа дымка в глазах рассеивается, заменяясь злым огнём ненависти. Кулаки сжимаются ещё сильнее.              — Сколько ещё ждать, спрашиваете вы. Сколько ещё придётся похоронить детей, вот таких, как этот мальчишка, хочу спросить у вас я, — вздыхает Вий, поворачиваясь к толпе. — Сегодня это сын этой женщины, завтра это может оказаться ваш ребёнок, а может, вы сами. Здесь так старались сохранить мир, что перестали видеть, с кем так хранят этот «бесценный» союз. Со второй половиной нашего народа? Вот уж нет. С тварями, которые готовы оставить детей умирать от голода за безжизненный песчаник, из которого они построят Аваду новую статую. За это наши люди должны умирать? Серьёзно? — оборачиваясь к Андрошуа и Скарлу, задирая голову, разводит руками Вий.              — Не слушайте, он просто псих, который так и не оправился от влияния Джирана, — зло выплёвывает Скарл, вытягивая из ножен клинок.              Совершенно неожиданно его останавливает никто иной, как Андрошуа. Задерживает руку с клинком, медленно её опуская, смотрит при этом в глаза Вия, почти не моргая.              — Другие народы вас не примут, — смотря теперь только в глаза Андрошуа, говорит громко Вий. — Вы везде будете ненавистными врагами, тенью Красных набегов, которые их так напугали. И не важно, участвовали вы в той войне или нет, родились при Джиране или после, вы все будете для них одинаковы. Нас нигде не примут. Разве что в том случае, если мы станем невидимками, да, Андрошуа?              — Он же не слушает его на самом деле? — взбешённо рычит Арс, доставая копьё из-за спины. — Что-то его речь затянулась, пора бы вмешаться.              Только Арс шаг вперёд делает, как его перехватывают солдаты Закатной крепости, обезоруживают, держат крепко. Никто не успевает среагировать, хватают всех, кто попытался возмутиться или напасть. Жар резким наклоном вперёд перекидывает через себя словившего сзади стражника, но на него тут же кучей наваливаются трое других. Не дают выбраться.              Какого хера происходит? Всё ведь должно было пройти идеально…              — Нам некуда идти, но мы и не должны бежать, — расхаживая по освободившейся части площади, говорит Вий. — Меридиан, их плодородные земли — это всё наше. Мы такие же Карха, как и они, у нас столько же прав на эти земли, как и у них. У наших людей столько же прав на нормальную жизнь, на еду и нормальный климат! Они вытеснили нас в пустыню, но это не значит, что мы должны смириться и теперь до конца времён давиться песком!              — Андрошуа, прекрати уже его слушать! — не выдерживая, вскрикивает Шаст.              — Да, Андрошуа, лучше слушай солнечного, который не знает, что такое голод и бедность, — усмехается Вий, окатывая Шаста холодным взглядом.              — Знаю я, что такое голод и бедность, блять, тварь двуличная, — шипит сквозь зубы Шаст.              Снова пытается вырваться, но стражник ударяет под ноги сзади, сбивая, ставя Шаста на колени. Прижимает клинок к горлу. Вот теперь лучше не дёргаться…              — Почему мы должны это терпеть? — спрашивает громко Вий, обводя руками площадь, полную людей. — Скарл, Андрошуа, оглянитесь. Вы же всегда действовали из интересов своего народа, так откройте же глаза и узрите то, что им нужно! Ваш народ требует крови и того, чем солнечные раскидываются, будто это ничего не стоит, но при этом не дают нам. Дразнят нас куском мяса, как исхудавших псов!              От того, как быстро толпа пропитывается каждым словом Вия, Шаста начинает трясти. От того, как внимательно слушает Вия Андрошуа, у Шаста отнимается голос.              — Что они сделали с нами, Андрошуа? — переходя на громкий шёпот, взывает Вий. — Сделали из нас предателей, только вот в чём правда… Кто убил нашего короля? Кто раздробил нас? Кто устроил переворот, а теперь отлавливает наших на казнь? Кто сделал нас предателями? Настоящие предатели, — шипит Вий. — Они вселили в нас недоверие, паранойю, от которой мы дёргаемся при виде каждого незнакомца. Они заставили нас сомневаться даже в тех, кого мы знали всю жизнь. Заставили увидеть предателей даже в близких друзьях, отчего мы начали убивать друг друга…       Шаст видит, как опускает резко взгляд Скарл, отступает на шаг назад, пряча клинок в ножны. А Андрошуа молча смотрит на Вия с дрожащими в глазах злыми слезами.       Этот ублюдок надавил на больное место Андрошуа и Скарла, сослался на убийство родителей Андрошуа, на убийство друзей Скарла. В них видели предателей, но хер уж Шаст поверит, что это Авад навязал Вию мысль, что семья Андрошуа — предатели. Не он надоумил поджечь их дом.       — Мы не должны бежать из этих земель, не должны мучиться с этими условиями, которые они нам диктуют, пока наши близкие умирают от голода, их казней и пыток в тюрьмах. Мы не должны спускать им всё с рук, убивая друг друга. Пора объединиться, пора пойти против главных предателей.              — Даже если бы я и принял решение пойти войной, — тихо говорит Андрошуа, опуская глаза, — Меридиан слишком хорошо защищён… Армия, Авангард Озерам…              Он что, начинает рассматривать это предложение всерьёз?!              — Не сейчас, — качает головой Вий. — Авад заключает мир с очередным народом, аж на Диком Западе. Весь Авангард и треть армии солнечных были отправлены на переговоры. В Меридиане осталось около сотни солдат и с десяток охотников Дома.              — Даже с таким количеством нам не тягаться, наши солдаты не переживут бой, слишком ослаблены голодом…              — Если ты согласишься, я приведу тебе армию, — с загоревшимися глазами, обещает Вий.              — Откуда? — хмурится потерянно Андрошуа, возвращая зрительный контакт.              — У меня сотня воинов.              — Откуда у тебя?..              — А куда могли пойти изгнанные вами приспешники Джирана, если не ко мне? — разводя руками, улыбается Вий. — Они на вас не в обиде, лишь ждут, когда вы откроете глаза… Но не только наши воины, есть ещё кое-кто… Тебе это не понравится, но я хочу быть с тобой честен, Андрошуа.              Честен, как же. Ублюдок, блять. Честен!              — Среди нас несколько бывших последователей Геллиса. Бывшие члены Затмения.              — Затмение, — глухо повторяет Андрошуа. — У них есть машины «Фаро»? — поднимая пронизанный холодной сталью взгляд, спрашивает твёрдо.              — Трое захватчиков, Скарабеи, но от них нет никакого толка. Аид мёртв, никто их не пробудит, они в рабочем состоянии, но ничто не заставит их сражаться на нашей стороне, — вздыхает Вий. — Оружие, которым мы не можем воспользоваться. После смерти Аида они замерли неподвижными статуями. Разве что…              — Я смогу их пробудить, взломать три машины — это не сложно, — перебивает Андрошуа, а Вий расплывается в довольном оскале. — С чего мне тебе верить? Откуда знать, что твоя армия не предаст нас? Не решит отыграться на нас за изгнание так же, как сейчас отыгрываются на нас солнечные?              — Мы не такие, как они, — склоняя голову в покорности, заверяет Вий. — Если ты согласишься, с твоим умом и моей армией и машинами, мы сможем победить это сражение. Мы сможем и больше, — резко поднимая к Андрошуа лицо, говорит Вий. — Мы сможем вернуть Карха, сделать нас снова единым народом. Народом, который расцветёт под твоим правлением… Ты — единственный в мире человек, которому я готов служить после смерти Джирана.              — Хорошо…              — Поверить не могу, — шипит Арс. — Вот так легко продался? Сейчас убью всех разом…              — Не пытайся призвать сюда Кедалиона, я перехватил управление ещё вчера, — бросая короткий взгляд на Арса, качает головой Андрошуа.              — Что?..              — Ты получил от меня доказательства того, что я на твоей стороне, — отвлекает снова на себя внимание Андрошуа Вий. — Я даю тебе армию и свою верность. Я хочу получить от тебя какое-то доказательство, что ты действительно на нашей стороне. Взломанных захватчиков недостаточно, Андрошуа…              — Как и твоих людей, — холодно говорит Андрошуа, подходя к краю пьедестала. — Может, у солнечных не так много людей, может, у тебя армия и парочка захватчиков «Фаро», но это всё никак не отменяет того факта, что Меридиан находится за прочными стенами. Пробои после нападения Затмения они уже залатали, я уверен.              — Мы подорвём.              — Чтобы детонировать стены, к ним нужно подобраться, а на стенах лучники и баллисты, — качает головой Андрошуа. — Твоя армия передохнет, так и не добежав до стен Меридиана.              — И что ты предлагаешь? — хмурясь, спрашивает Вий с недоверием.              — Они могут прятаться за своими стенами сколько им угодно, но ничто не спасёт их от удара с неба, — шепчет Андрошуа.              Бледнея, Шаст смотрит на летящих со свистом коршунов, один из которых приземляется у Андрошуа за спиной и раскрывает свои железные крылья.              Вий смотрит с восхищением, толпа ликует, а у Шаста на глазах рушится мир. От фигуры Андрошуа, за спиной которого сияет два железных крыла, Шаст уводит взгляд в землю. Дыхание так сбилось, будто бы на его глазах кто-то умер… Так Шаст себя и чувствует, будто бы только что умер Андрошуа.              — У нас будет шанс. Даже больше, чем просто шанс, — обещает толпе и Вию Андрошуа. — Веди сюда своих людей, мы выдвигаемся завтра на рассвете.              Вий не уходит, остаётся на месте, смотрит на Андрошуа, чуть щуря глаза, ждёт чего-то ещё. И лишь после слов уходит, растворяясь в толпе, после слов, от которых у Шаста звенит в ушах.              «Я, Андрошуа из рода Лявериасана, потомка Кристовасилиаснихта, родом из Закатной крепости, первый Голос Совета, объявляю четырнадцатому Королю Солнцу Аваду из Меридиана войну».              В ушах всё звенит, только эхом от стен черепа всё чужие слова рикошетят. Где-то на фоне кричит толпа, шумят крылья коршунов, ревут с арены машины. Шаст надеется, что это сон, страшный сон, от которого он вот-вот проснётся. Только не просыпается никак…              Перед глазами появляется знакомая пара чёрных сапог — Шаст не поднимает к Андрошуа взгляд.              — Я не заставляю вас в этом участвовать, — тихо говорит он, поправляя плащ.              — Ты бы и не смог заставить, — разочарованно выплёвывает Жар.              — Ты вообще понимаешь, что ты сделал только что? — спрашивает испуганно Ксана. — Вся твоя жизнь, все твои старания, все действия — всё сотрётся одним поступком… Из-за чего? Из-за того, что тебя взяли на эмоции? Ты понимаешь, что ты сделал, Андрошуа?              — Понимаю. Намного лучше вас понимаю. Я не буду вас заставлять… Если кто-то захочет присоединиться ко мне, я буду рад вас видеть рядом. Если нет, вам нужно уйти из города. Стража вас проводит.              — Присоединиться? — взбешённо спрашивает Арс. — Ты идиот, Андрошуа. Самый настоящий кретин. За полчаса испортить всё, что сделал за жизнь, — это талант. Ты всё испортил, понимаешь? Всё! Мы были в шаге от решения проблемы, ты вечно распинался обо всём этом, чтобы слить всё в самый последний момент?! Браво! Получилось!              — Мы приняли тебя в семью, — шепчет Шаст, так и не поднимая глаз. — И это самое худшее, чем ты мог отплатить… Мы приняли тебя в семью, а ты решил пойти войной на наш дом. Я не хочу на тебя смотреть. Я не хочу с тобой говорить. Я не хочу тебя слушать.              У Андрошуа дрожат колени, но Шасту нет до этого никакого дела. Пусть дрожат. Должны.              — Поз, ты что? — осипло окликает Арс.              Шаст смотрит неверяще на ноги Поза, на то, как он переходит к Андрошуа, останавливается у него за спиной. Это уже переходит все границы…              — Простите, — вздыхает Поз. — Никогда не разбрасывался обещаниями, но единственный раз, когда, видимо, не стоило давать, я его дал… Я обещал, что буду рядом с ним до конца этого конфликта. Как бы он ни обернулся…              — Поверить не могу, вы и правда отупели рядом друг с другом, — ядовито и зло усмехается Арс. — Дано?..              — Сейчас мне слишком плевать на всё, — едва слышно шепчет Дано, встав за Позом. — Плевать на Меридиан, голод, войны и даже на трупы детей, простите, я просто… Я ничего не чувствую, я просто должен избавиться от Пустоты, а они — мой единственный способ…              — Мы найдём другой способ! — выпаливает Жар. — Хер я тебя с ними оставлю, а ну вернулся обратно!              — Прости, Жар… Когда-нибудь наши дороги должны были разойтись, жаль, конечно, что так, — тихо вздыхает Дано. — Хотя даже на это мне сейчас почти плевать, понимаешь? Я так уже не могу… Мне нужно что-то с этим делать. Я устал от этих «найдём какой-нибудь способ», «что-нибудь придумаем». У Поза и Андрошуа есть лекарства и ИИ. Я должен хоть раз подумать о себе, а не о вас с Шастом. Простите…              — Поз, стражник проведёт вас с Дано ко мне в комнату, — отдавая распоряжение одному из солдат, тихо говорит Андрошуа. — Ему нужно отдыхать.              — Я не позволю, — рычит Жар, вырываясь из рук трёх стражников.              Одно прикосновение Андрошуа к виску, одно нажатие на визор — туника Жара выпускает электрический импульс не во внешнюю среду, а внутрь. Парализованный электричеством, Жар падает на землю, скуля, дёргаясь от пробивающего мышцы тока.              — Я говорил не оставлять в ткани заряд, но ты вечно никого не слушаешь, — вздыхает Андрошуа. — Вынесите его за пределы города, пока не пришёл в себя, — приказывает троице стражников. — И несмотря на то, что он не на нашей стороне, не смейте и пальцем тронуть, ясно? — добавляет строго.              — Строишь из себя справедливого правителя? — хмыкает горько Ира. — После этого не выйдет. Подумать только… Знала бы заранее Тати, она бы тебя перед Нора своего племени не выгораживала.              — Все сказали всё, что хотели? — холодно интересуется Андрошуа. — Тогда я прикажу страже вывести вас следом за Жаром. Скачите в Меридиан за соколом, предупредите тамошних о том, что изменились планы. Я не собираюсь нарушать законы войны, не буду нападать на ваш город посреди ночи.              — Как благородно, — морщась, выплёвывает Шаст.              — Андрошуа, — взволнованно окликает Сер. — Мрак не должен захватить тень, это она должна с ним слиться, помнишь?              — Помню, — кивает Андрошуа.              — Я бы хотел остаться рядом, чтобы напомнить, если вдруг забудешь, — сбрасывая с себя руки стражников, бормочет Сер, уходя к Андрошуа. — Пойду к Позу.              — Да, иди, тебя проводят, — кивает с мягкой улыбкой Андрошуа. — Их выведите за стены города. Не пытайтесь вернуться, — предупреждает, заглядывая в лицо Арса. — Если, конечно, не хотите на казнь или в тюрьму.              — Мою семью таким уже пугали, Андрошуа, — блекло усмехается Шаст. — Больше я таким пугать не позволю… Зря ты это начал.              — Ты не убиваешь людей, Шаст. Не угрожай тем, чего не можешь исполнить, — последнее, что говорит Андрошуа, прежде чем уйти в сторону дворца.              Шаст видит, как сливается пятно чёрной одежды с тенью от закатного солнца, и прикрывает глаза. Он не смотрит под ноги, да и не идёт сам, стражники волочат его ногами по земле, таща вместе с другими к воротам.              Ира с Арсом пытаются сопротивляться, но стражники в плотных доспехах, их ни ударить, ни укусить не выходит. Оружие отобрали, а вывернуться из хватки не получается. Шаст даже не пытается. Его мир разошёлся по швам, и он не хочет больше сражаться. Он чувствует себя так же, как чувствовал себя по описанию Дано. Всё вокруг посерело, желания испарились, надежда ушла. Пустота. Темнота.              Как только их выбрасывают из города, ворота тут же захлопываются. Шаст подползает к дрожащему от боли, лежащему на песке Жару. Роется дрожащими пальцами в сумке, ища настой из электровоскового корня. Отпаивает, придерживая Жара за подбородок. Он уже не бьётся током, всё впитал в себя, мучается.              — Мы должны вернуться за ним, — едва приходя в себя, шипит Жар. — Мы не можем оставить Дано здесь. Он не в себе, он не может в этом состоянии принимать такие решения!              — Но он принял, — качает головой Ира. — И даже вполне себе логичное. Ему и правда лучше остаться рядом с Позом, Жар.              — Рядом с Позом, что значит и рядом с этим психом! Рядом с кучей тёмных Карха, с их солдатами, которые мучили нас год!              — Думаю, несмотря на всё, он будет там в безопасности, Поз о нём позаботится, — тихо шепчет Шаст.              — Кое в чём он был прав, твой оптимизм раздражает, — гневно выпаливает Жар. Шаст сжимается всем телом, тупит взгляд в землю. — Блять… Прости, Шаст, прости, я не должен срываться на тебе. Прости ради Солнца. Мы не можем оставить его там…              — Думаю, придётся подождать, пока Пустота уйдёт, он придёт в себя и сам сбежит оттуда, — качая со вздохом головой, говорит Ксана.              — Нам нужно выдвигаться в Меридиан, предупредить их о том, что уже на рассвете в их сторону выдвинется сотня ублюдков с маленькой, но всё же, блять, армией машин! — выпаливает Арс. — Если он действительно оживит машины «Фаро», даже если это всего три захватчика… Он точно сошёл с ума, блять!              — Эти машины в чём-то опаснее обычных? — стараясь отвлечься, спрашивает Жар.              — А во время нападения на Меридиан Затмения ты не заметил?              — Во время нападения на Меридиан, я был в плену на грёбаной арене, — рыкая на Арса, подпрыгивая взбешённо к нему впритык, отвечает Жар. — Мне как-то оттуда не видно было, знаешь ли!              — Перестаньте, — отталкивая в грудь Жара и Арса друг от друга, шикает Ира. — Мы и так потеряли половину отряда, давайте ещё между собой пересобачимся!              — Пусть не задаёт тупых вопросов, — зло выплёвывает Жар.              — Какая разница, какие вопросы, если ты со всего, с полуоборота в гневную псину превращаешься! Тебе тоже к Позу поближе стоило держаться, у тебя тоже с головой не порядок явно.              В этот раз ни Ира, ни Шаст вмешаться не успевают. Жар всё-таки бросается на Арса с кулаками и, судя по всему, с отрывом в очках (ударах по морде) выигрывает.              — Хватит уже, — шипит Ира, оттаскивая в сторону Арса, пока Шаст так же утаскивает брыкающегося Жара. — Прекратите! Не хочу быть бесчувственной сукой, но пусть они хоть трижды перегрызутся между собой, наша миссия важнее! Не забывайте, что наше дело в первую очередь спасение мира, а не раздробившегося народа.              — Смотрю на этот идиотизм и думаю, точно ли это надо спасать, — громко фыркает Арс, утирая краем мехового плаща кровь из-под носа.              — Прекратите… Пожалуйста, перестаньте, — умоляет Шаст.              Повисает тишина, которую нарушает только шум за стенами Закатной крепости.              Шаст никогда не видел Жара таким раздавленным. Шаст никогда не видел Арса таким злым. А ещё Шаст никогда не чувствовал себя так, как чувствует сейчас. Преданным, брошенным, разбитым и обезоруженным одновременно.              — Нужно спешить в Меридиан…              Тихий голос Ксаны ощущается каплей дождя, коснувшейся горячей кожи на задней части шее. Заставляет дёрнуться, передёрнуть плечами, вернуться в реальность.              Седлая ленторогов, не проронив больше ни слова, отправляются в сторону Меридиана.              Даже обнимая за пояс Арса, ведущего машину, Шаст не чувствует привычный прилив тепла.              Пустота и темнота забрали своё. Сегодня их день, сегодня началось их время.