Проклятие Гефеста

***

      Это было целую вечность назад, как кажется Андрошуа. Он был совсем другим человеком, он был ребёнком, который, несмотря на жизнь в войне и голоде, верил, что даже в аду можно создать маленький рай для счастливой жизни. Пока отец с остальными генералами и разведчиками переговариваются в зале совета о дальнейших действиях, Андрошуа со своей мамой разносит еду по домам.              В тот день отец вернулся с собрания очень мрачным, но, едва увидел играющего на крыльце дома Андрошуа, выдохнул тихо, а лицо его просветлело. В тот день, присев перед Андрошуа на колено, он задал всего один вопрос: «Каким ты хочешь быть, когда вырастешь?».              Ухватившись маленькими израненными от работы пальцами за венок из одуванчика, сплетённый пару часов назад, Андрошуа задумался на пару минут. Цветы немного пожухли за это время, но в Закатной крепости, здесь, где вокруг всё кажется бесцветным и умирающим, этот венок казался самым живым.              «Добрым», — наконец ответил Андрошуа, надевая венок на папину голову.              Отец только улыбнулся и затянул в объятия, подкидывая у себя на руках, чтобы взять поудобнее. А потом потащил в дом…              У этого дома и стоит сейчас Андрошуа. Повзрослевший. С активированным полем невидимости ловчего. Перед сгоревшими руинами. И сжимает покрепче сплетённый венок одуванчиков, после кладя его осторожно под чёрные от гари камни.              Добрым…              Глаза болят от недосыпа, дрожащая рука вытирает под ними навернувшиеся слезинки. В груди перемешивается слишком много чувств: вина, страх, утрата, преданность. От размеренного вдоха и протяжного выдоха не то чтобы становится лучше. Иллюзия самоконтроля.              — Я бы не советовал грызть себя в такой момент, — хмыкает сзади голос Сера.              Андрошуа смотрит на него, обернувшись, удивлённо. Проверяет, работает ли маскирующее поле, но он точно сейчас невидимый. Да и ночь на дворе, никакой свет не должен выдавать странным бликом.              — Что ты здесь делаешь? — отключая невидимость, спрашивает тихо Андрошуа.              — Не спится, гуляю, разнюхиваю то, рассматриваю сё, — с улыбкой тянет Сер.              — Как Дано?              — Спит. С ним рядом Чих, не волнуйся, — спешит успокоить Сер, ловя за локоть. — Тебе бы тоже не мешало. Вздремни хоть часик. Ну.              — Потом, когда всё это закончится. Лучше не говорить здесь, Сер, я не уверен, что…              — Понимаю, — спешит сказать он, чтобы Андрошуа не пришлось развернуть свою мысль посреди улицы, где за любым углом могут оказаться лишние уши. — Тебя искал Вий. Заходил в комнату. Мы… немного повздорили, — каждым своим словом Сер всё больше вгоняет Андрошуа в бледность. — Он недооценивает Озерам. Думает, что от меня не будет никакой пользы. Сказал, что Озерам — просто дети, связывающие две палки, но мнящие себя великими изобретателями.              — Это он зря, — усмехается тихо Андрошуа.              — Будет сюрприз, — шепчет с ухмылкой Сер, прикладывая к губам указательный палец. — Пойдём обратно, лучше бы нам всем быть рядом с Дано.              Андрошуа кивает только, тут же собираясь пойти обратно во дворец, но Сер задерживает на месте, словив за предплечье.              — Не буду обещать, что всё пройдёт легко. Но главное, что мы покончим с этим, Андрошуа. А потом… Ты выпьешь из моих рук столько эля, что встать не сможешь, понятно?              — А из твоих рук обязательно? — хитро улыбается Андрошуа.              — Вот, эта рожа мне привычнее. А то ходишь целый день с харей, будто плесневелого пшена обожрался. И не понятно, то ли у тебя зуб болит, то ли настроение херовое, то ли понос вот-вот случится.              — Иди уже давай! — подпихивая ржущего Сера в плечи перед собой, фырчит Андрошуа. — Связался на свою голову, что ты за человек!              — Озер-р-рам!              — И этим всё сказано, да…       

***

             С верхушки смотровой башни при стене Меридиана Шаст следит внимательно за горизонтом. Ветер сегодня довольно агрессивный, будто бы накаляет тревожную атмосферу своим завыванием. От того, как быстро по небу бегут облака, у Шаста начинает кружиться голова.              За шумом ветра, треплющего жёстко по волосам своей призрачной большой рукой, ничего не слышно. Однако, щуря глаза, Шаст видит вдалеке четвёрку летящих ровно друг за другом, прямым рядом коршунов. Обычные машины так не летают, это прирученные коршуны Андрошуа. Значит, армия уже идёт сюда.              Шаст зажигает сигнальный огонь, подавая знак своим, и у стен Меридиана тут же начинается движение и шумиха. Гремят доспехи стражников, отдаёт громко приказы разным отрядам Утид, передаёт какие-то распоряжения Ванаша, воодушевляет охотников Дома Талана. Осталось совсем мало времени…              Спустившись с башни, Шаст находит своих. Жар о чём-то переговаривается с Таланой, Арс с Ирой молчаливо ждут, Ксана точит копьё.              — Никто не верит в то, что они сдадутся, да? — тихо спрашивает Шаст, подойдя к Ире с Арсом.              — Я надеюсь на то, что они захотят сражаться, — недобро оскаливается Арс.              — Наши люди не неуязвимы, Арс, — поджимая губы, шепчет Шаст. — Среди нас могут быть большие потери.              — Не будет, — твёрдо говорит Ира. — Даже если они рванут на нас кучей, лучники со стен и баллисты снесут большую часть. Нам останется лишь добить самых живучих.              — Просто прикрывай нас, — кладя ладонь Шасту на плечо, просит с мягкой улыбкой Арс.              Вдох. Выдох. Нужно успокоиться. Не думать о худших поворотах событий, которые вообще не должны произойти. Они выстоят, они справятся. Они не равны по количеству, но Ира права, баллисты и лучники уравняют шансы. А потом всё зависит от них самих. Не зря же Скарл боялся «снежных бестий» и, может, здесь только двое из Нора, но они настроены серьёзно.              К тому же, когда карты откроются, Андрошуа снова будет на их стороне, а значит, направит своих коршунов против армии Вия. В целом ни бывшие члены Затмения, ни солдаты этой армии не пугают Шаста. Зато от одного Вия руки начинают дрожать.              Шасту кажется, что Вий может сегодня забрать жизнь кого угодно из тех, кто ему дорог. После того, как Андрошуа снимет маску, весь гнев Вия обрушится именно на него. В прямом бою Андрошуа не такой уж сильный противник. Его нужно будет прикрывать. А тот, кто прикроет, будет не в меньшей опасности.              — Приближаются, — вставая рядом, тихо говорит Ксана.              Шумный топот сотни ног, марширующих ритмично к стенам Меридиана, заставляет сердце биться быстрее от подступающего к горлу страха.              Лиёрн жил во времена Красных набегов, он знал, что такое война, видел её, слышал. И смог найти в себе смелость и силы пойти против неё. Сегодня черёд найти эту смелость Шасту.              И Шаст находит. Выпрямляется, заводя плечи назад, смотрит прямо, выжидающе на подходящую толпу. В главе колонны четверо: Вий, Карвал, Скарл и Андрошуа.              Армия в чёрно-лиловых доспехах останавливается в двадцати метрах от моста, ведущего к Меридиану. Солдаты выстраиваются, выставляя впереди щитовиков с высунутыми вперёд копьями, коршуны рассаживаются по разным «углам» выстроенного солдатами квадрата.              На Вия Шаст не смотрит целенаправленно. Не потому что боится, а потому что чувства не должны взять вверх. А ненависть к этому монстру в человеческом обличье уже сейчас, даже без взгляда на него, заставляет сжимать клинок в руке крепче.              — Дайте-ка угадаю, Авад решил отсидеться в своей башне, — тянет язвительно Вий, выступая вперёд, а его армия подхватывает насмешливое настроение.              — Короли никогда не участвовали в сражениях, — нарочито трагично вздыхает Ванаша, крутя в руке копьё, ходя вдоль ряда своих людей.              — Джиран участвовал, — рычит Вий.              — Может, поэтому его и прозвали Безумным королём, — хмыкает Ванаша, игриво дёргая бровью.              — Я думал, посланцы Авада будут торговаться, пытаться снова договориться на мир, — морщится Вий. — А я так погляжу, не нужен он вам на самом деле. Никогда не нужен был.              — С тобой разговорами уж точно ничего не решишь, — доносится охриплый голос Утида. — Ты знаешь, что в Меридиане делают с бывшими генералами Джирана. И всё равно пришёл.              — Возможно, ты забыл, мой старый друг, — усмехается тихо Вий, — но ты тоже был генералом Джирана.              — Мне хватило ума понять, что происходит на самом деле. А тебе до сих пор не хватает, — отрезает Утид.              Шаст переводит взгляд к Андрошуа, сердце сжимается. Он выглядит совсем обессиленным. Кажется, за эти два дня опять исхудал до нездорового веса, глаза впали, а под ними — тёмные круги от бессонных последних ночей. Его не прикрывать нужно будет, а хватать на руки и уносить бегом с поля боя.              — Хватит уже чесать языками! — вскрикивает Талана, поднимая клинок, перебивая препирательства Утида и Вия.              — Зачем нам спешить? — усмехается уголком губ Ванаша. — Почему бы и не поговорить? Я тут вижу, по крайней мере, два знакомых лица. С Карвалом не то чтобы есть, о чём говорить, но вот ты, Андрошуа…              Шаст зыркает зло вбок, косится на Ванашу, которой до его взгляда нет никакого дела. Зачем она привлекает сейчас, в такой момент, к Андрошуа лишнее внимание? Он и так едва на ногах стоит. Надо начать бой, а под шумок вытащить Андрошуа подальше от всех этих тёмных. А Ванаша что делает? Подставляет его?              — Я не против поговорить, — блекло улыбается Андрошуа.              Своим ответом сбивает Шаста с толку. Может, Ванаша поняла что-то, что никто из них не понял, не заметил? Может, они ждут чего-то ещё и нужно потянуть время?              — К Погребённой Тени ваши разговоры, — фыркает Карвал. — Разве что… Один вопрос, — тянет он, ухмыляясь. — Где рыжий-старший? Хотел узнать, как так вышло, что младшенького потерял?              Воздух разрезает свист выпущенной стрелы. Шаст отступает испуганно на шаг назад, видя вонзившийся ровно в глаз Карвала наконечник. Не проходит и двух секунд, как Карвал падает замертво. А Жар, плюя себе под ноги, опускает лук и с вызовом спрашивает, кто ещё хочет спросить про брата.              Вот и закончились разговоры. Вий отдаёт команду нападать, но его перебивает Андрошуа, хватая за плечо, приказывает ждать. Это было ошибкой, испуганным неверным шагом на краю скалы. Ледяной взгляд Вия видит в глазах Андрошуа всё.              — Как я и думал, — ядовито усмехается Вий, хватая Андрошуа за горло. — Такой же, как твой отец, да-а-а?              Шаст выпускает две стрелы, целясь в чужое плечо, но стрелы отскакивают от железного наплечника, а Вий не обращает никакого внимания на выстрелы. Приказывает своим нападать, а сам отходит в сторону, таща Андрошуа за собой, ухватившись за шею.              — Отступайте за мост! — кричит голос неожиданно подключившегося по связи визоров Сер. — У нас тут посылочка!              — Талана, скажи охотникам отступить! — выкрикивает Шаст, останавливая на месте ближайших из тех, кто ринулся в нападение.              Общий шум лязгающих при каждом движении доспехов тёмных разрезается гулом с неба. Воют двигатели коршунов, свистят, разрезая на высокой скорости, железные крылья и клювы.              Задирая голову к небу, Шаст видит, что на каждом из семи подлетевших коршунов есть наездники. На двух — уже прекрасно известные ему Сер и Поз, а на остальных — пятеро здоровенных воинов Банук, вес которых с трудом даётся даже машинам.              Поз отлетает ближе к середине толпы тёмных, ударяет ногами по бокам коршуна, и тот выпускает что-то из своих металлических лап. Сверкающая синим железная колба падает на землю и, ударившись, выпускает из себя мощный электрический разряд, захватывающий радиусом своего действия не меньше двух десятков солдат тёмных Карха.              В разных местах остальные Банук скидывают такие же колбы, парализуя и раня электричеством большую часть войска тёмных. Но они не мертвы, лишь обездвижены, оглушены.              Из леса выбегают два лиходея, один точно Арсов Кедалион, второй незнакомый. Лиходеи открывают из пушек на своих спинах огонь по лежащим солдатам, добивая их. К ним присоединяется и спрыгнувший с севшего на землю коршуна Сер. Он что-то там бормочет про детские игрушки Озерам, быстро заряжая огромную пушку, а потом, словно слетев с катушек, открывает огонь по всему, что находится перед ним.              Шаст, встряхивая за плечо Жара, указывает копьём вдаль, в ту сторону, где стоит над поваленным на землю Андрошуа Вий. Срываются на бег, выпуская стрелы в спину и затылок Вия, но тот слишком мощно снаряжён: всё тело покрыто железным доспехом, голова закрыта шлемом. Он даже не оглядывается на летящие в него сзади стрелы.              — Кто-нибудь успокойте Сера, пока он не прострелил задницы кого-нибудь из нас! — вскрикивает по связи визоров Ира.              — Мы с Жаром бежим на подмогу Андрошуа, Сер на вас! — тут же отвечает Шаст.              — А мне нравится его настрой, — смеётся Арс, выпуская стрелы в бегущих к мосту очнувшихся тёмных. Метко в глаз. Каждая.              — Сука, не убивает же, наслаждается его страхом, — шипит Жар, пронзая взглядом спину Вия.              И не дожидаясь, пока он повернётся, напрыгивает с выставленным копьём на широкую спину с разбега. Удар копья лишь царапает пластину из чёрного металла, Вий выворачивается, уклоняясь от нового удара. Скрещивает с Жаром копья, широко усмехаясь.              — Нападать со спины — как подло.              — Нехуй ко мне спиной поворачиваться, — оскаливается Жар, прокручивая в руке копьё.              Шаст в это время, подхватив Андрошуа под руки, тащит назад по траве, подальше от Вия. А тот пытается, махнув рукой на Жара, увязаться за ними. Следующий удар копья Жара, удар снизу-вверх, под железную пластину у подбородка, сбивает с головы Вия шлем.              — Не смей поворачиваться ко мне спиной, — рычит Жар, принимаясь наносить меткие удары в центральную пластину нагрудника, стараясь его расколоть. Потому что к голове ударом Вий подобраться не позволяет точными блоками.              — Нет, нельзя оставлять их, — упираясь пятками в землю, сопротивляясь тащащему Шасту, шипит Андрошуа. — Он его убьёт, нельзя!              — Жар — достойный противник, а тебя убьёт точно, если полезешь в открытый бой! — шикает Шаст. — Активируй маскирующее поле, ударь исподтишка. Не тупи, Андрошуа, успокойся!              — Из-за сброшенных энергоячеек Гора здесь такое электрополе, что я попросту спалю себе аппаратуру, я не туплю, я понимаю больше, — вырываясь из рук Шаста, бросает Андрошуа.              Он порывается бегом к Вию, пытается ранить его в бок, ударяя вытянутым из-за пояса кинжалом, целясь под пластину нагрудника. Но даже приблизиться не успевает, как Вий ударяет его в лоб древком копья, откидывая в сторону. Умудрился совместить удар по Андрошуа и блок удара Жара в одном движении.              Шаст не знает, как это произошло, как это возможно, но следующий удар Вия оставляет на щеке Жара, под глазом глубокий порез. Этот удар выглядел чертовски странным, будто бы скорость и невидимость в движениях. Словно бы рука только что была здесь, а через миллисекунду уже оказалась в совершенно другом месте.              Судя по замершему в исступлении Жару, для него этот удар выглядел таким же странным. А Вий пользуется чужим замешательством, толкает боком в грудь, отстраняя Жара от себя. И начинает сыпаться ему на голову чередой бесконечных, быстрых ударов, которые Жар едва успевает блокировать.              Стрелять из лука Шаст не решается: Жар с Вием слишком близко друг к другу, а если даже попадёт, стрела может отрикошетить от доспеха в Жара. Приходится влезть в прямой бой, выйти двое против одного. Это даёт Жару время на передышку, это даёт больше шансов.              Но следующий удар Вия застаёт врасплох, потому что этот монстр вновь смог уместить в одном движении сразу два удара, и так быстро, что становится страшно, появляется мысль, что это вовсе не человек, а какой-то демон.              Одним лишь взмахом копья Вий ударяет одновременно и по Жару, и по Шасту. Рассекающий замах — древко с огромной силой врезается в незащищённый висок Шаста, а лезвие наконечника рассекает бок Жара в единственном незакрытом бронёй месте на торсе.              Удар по голове сшибает Шаста с ног, в висках невыносимо болит, в глазах темнеет, головокружение вызывает тошноту. А в ушах ещё минуту стоит дикий шум. Хватаясь болезненно за голову, Шаст пытается отползти подальше, чтобы не подставить себя новому удару.              Жар, тяжело дыша, хватаясь пальцами за рану на боку, из которой толчками вырывается действительно много крови, бледнеет на глазах. Он отступает на ватных ногах назад, бормочет что-то белыми губами, пытаясь зажать пальцами, по которым струями льётся кровь, глубокую рану.              — У тебя недавно было ранено плечо, да? — не спеша добивать, надвигаясь на Жара медленным шагом, растягивая момент его ужаса, тянет Вий. — Стоило зализать раны как следует, прежде чем лезть в бой. Папочка не научил?              — Нет, — глухо усмехается Жар, вставая в боеготовную позу, выставляя перед собой копьё, хотя самого трясёт заметно. — Я его убил.              — О нет, я не про родного, — качает головой Вий, а Жар опять замирает в непонимании. — Признаться, от учеников Громовержца я ожидал большего.              — Что?..              — А он вам не рассказывал? — состраивая крайне удивлённое лицо, тянет Вий. — Лиёрн Громовержец до вступления в Дом охотников в Меридиане был одним из генералов Джирана. Не знали? Как неудобно вышло…              Нет. Нет-нет-нет. Это ложь. Этого не может быть. Он врёт, Лиёрн бы никогда, он бы не стал…              — Не слушайте! — рыкает Андрошуа, кое-как поднимаясь на ноги. — Я знаю каждого генерала поимённо, не было среди них никого по имени Лиёрн, он просто хочет влезть вам в голову.              От нового сбивающего с ног удара от Вия Андрошуа взывает болезненно, падая наземь.              — Если я лгу, откуда мне знать его имя? — прожигая взглядом замерших Жара и Шаста, с усмешкой спрашивает Вий.              — Он мог следить, подслушать! — продолжает Андрошуа сквозь болезненное шипение. — Он мог запомнить имя охотника, который выжил в бою с машинами в Кольце Солнца!              Пинком Вий переворачивает Андрошуа на спину и нажимает с силой ногой на грудь. Медленно усиливая напор, до тех пор, пока Андрошуа не начинает выть так болезненно, что даже хруста рёбер за его криком не слышно.              Нет, Шаст предпочтёт поверить Андрошуа, будет до конца верить в Лиёрна. Такой человек не мог идти в рядах тех, кто посеял войну. Лиёрн не такой. А вот Вий уже демонстрировал им всем, как спокойно может лгать о самых тяжёлых вещах. Он отравил маленького мальчишку, а выставил это смертью от голода!              Он мог знать имя Лиёрна, они так часто называли его, не задумываясь о том, что их может услышать тот, кто попытается использовать привязанность к отцовской фигуре вот так. Он мог запомнить имя Лиёрна, когда его бросили на арену, в Кольцо Солнца, ведь он пошёл ПРОТИВ Джирана и войны. Поверить самому светлому в жизни человеку или монстру? Выбор очевиден.              Подхватывая с земли копьё, Шаст вскакивает на ноги. Теперь это всё больше личное. Мало того, что эта тварь сделала с Андрошуа, этот монстр ещё и опорочить Лиёрна посмел ради их шока для своей победы.              Но напасть Шаст не успевает, отшатывается назад, когда между ним и Вием в землю вонзается копьё с синими лентами на рукояти. Это оружие Шаст узнает с первого взгляда, но поверить не может, оглядывается назад, и сразу же его спину обдаёт ледяным ознобом. Что здесь делает Тати?              При взгляде на неё у Вия вытягивается лицо от удивления, но тут же эмоция с шока сменяется на нездоровый азарт. Косая усмешка расползается по лицу, а глаза загораются нетерпением.              — Медведица со снежного холма, — тянет с ухмылкой Вий, убирая с Андрошуа свою ногу. — Встреча со старыми знакомыми ощущается так приятно.              Не тратя времени зря, Шаст осматривает Андрошуа, он хватается за руки, сипит, что не может дышать. Но больше ничто не давит на его грудную клетку, Шаст пытается убедить, что это от стресса, что Андрошуа надо успокоиться. Но тот продолжает настаивать, что не может вдохнуть, а потом из его губ вырывается сгусток крови. Это точно не от стресса.              — Поз, ты нужен мне здесь, срочно! — активируя визор, вскрикивает Шаст.              Он описывает Позу ситуацию, тот командует осторожно снять с Андрошуа нагрудник, сбавить натиск на грудную клетку и держать в сознании до момента, как он прибежит к ним на помощь.              — Шаст, — шёпотом окликает Жар, едва дойдя до них, опирается обессиленно на копьё. — Почему стало так холодно?..              — Поз, быстрее, пожалуйста! — снова вскрикивает Шаст, подлавливая Жара под руки, усаживая на траву. — Я не могу их потерять, я не могу, у них кровь, я…              — Я буду через минуту, скрути что-то тканевое и заткни Жару рану, — твёрдо говорит Поз по связи. — Зажми покрепче.              Сзади подбегает Арс, которого на помощь прислал Поз, потому что Шаст не может в одиночку поддерживать голову Андрошуа, чтобы не захлебнулся кровью, и затыкать рану Жару. Но Арс замирает, едва замечает маму, Тати, разговаривающую о чём-то с Вием змеиным тихим шипением.              — Арс, мне нужна помощь! — вырывая из шока, вскрикивает Шаст.              Арс кивает быстро, учащённо моргая, падает рядом с Андрошуа на колени, перенимая из ладоней Шаста голову. Смотрит с ужасом на задыхающегося от крови Андрошуа, на Жара, теряющего сознание от потери крови.              Шаст отрезает наспех от туники кусок ткани, сворачивает её в комок и прижимает к ране, надавливая. Ему хочется ослабить напор на рану, потому что от боли Жар слишком громко кричит, но подбегающий к ним Поз не позволяет этого сделать.              — У него кровь в грудной клетке, буду резать, — кивает Поз, выдёргивая из-за пояса тонкий, толщиной с палец, ножик.              Позовы пальцы вытаскивают из набедренной сумки пузырёк с прозрачно-жёлтой жидкостью, Поз обмывает этим раствором лезвие ножичка. Вспоров лежащим на земле Шастовым кинжалом ткань туники на боку груди Андрошуа, Поз приставляет тонкое лезвие к коже меж выпирающих сквозь неё рёбер. Делает размеренный вдох и выдох, унимая дрожь в пальцах, и надавливает лезвие на кожу, делая глубокий разрез.              Из пореза выплёскивается толчками кровь, много крови, но Андрошуа наконец охрипло вздыхает полной грудью, хватает окровавленными губами воздух.              — Вот так, да, дыши, — бормочет Поз, руки которого залиты кровью Андрошуа. — Дыхание восстановлено, Арс, зажимай рану, обескровливать его не будем. Хер ему, а не героическая смерть. Мало героизма в такой смерти, для тебя мало, понял? — похлопывая едва держащегося в сознании Андрошуа по белым щекам, спрашивает Поз. — Шаст, у Жара ещё хлещет кровь?              — Нет, но он отключился, — едва справляясь с дыханием, качает головой порывисто.              — Живой, — приложив два пальца к шее, кивает Поз. — Шаст, он жив. У него большая потеря крови, но он жив, а кровотечение остановилось. Давай сюда, — бережно вынимая кусок ткани из пальцев Шаста, шепчет Поз. — Посмотри мне в глаза. Давай подышим…              Вместо того, чтобы смотреть в глаза Поза и успокаиваться, Шастов беспокойный взгляд возвращается к Вию, который вступил в прямой бой с Тати. Она справляется лучше них с Жаром, и у Шаста появляется иррациональное чувство, будто бы Тати знает, куда и как Вий ударит. Словно бы она уже не в первый раз с ним сражается.              — Что здесь делает мама? — спрашивает встревоженно Арс, пальцы которого всё так же продолжают поддерживать в приподнятом состоянии голову Андрошуа, вцепившись в светлые волосы.              — Я на коршуне летал к своим, нужны были ещё Банук для того, чтобы скинуть ту электрическую херню с коршунов, — промывая рану Жара настойкой, бормочет Поз. — Но Тати оказалась в Бан-Ур по каким-то делам. А ты знаешь, если ей нужны ответы, от неё не отмахнёшься. Она знала Вия. Это он был тем, кто пришёл тогда в Священные земли со своим отрядом, Арс. Она сражалась с ним. Это он…              — Убил отца, — с загорающимся в глазах гневом, рыкает Арс. — Ему ещё надо держать голову?              — Уже нет, но…              Поз не успевает договорить, как Арс, выскользнув молниеносно из-под Андрошуа, порывается с вытянутым из-за спины копьём к Вию.              Нет. Только кажется, что вдвоём больше шансов, Шаст уже понял это. Вий заставляет прикрывать друг друга и использует это как слабое место, заставляет медлить, провоцируя на защиту своего. Арс хочет оказать Тати очень херовую услугу! Но это всё эмоции, и Шаст это прекрасно понимает.              Стрелять из лука опять слишком небезопасно. Вий не задерживается на месте ни на одну секунду, а движения в бою у него слишком непредсказуемые. Лучше не стрелять, если только Шаст не хочет прострелить голову Тати или Арса по неосторожности.              У моста с рвущимися в город солдатами тёмных, которых не зацепило электрическим разрядом, сражаются солдаты Меридиана, Сер и Ира с Ксаной. Жар без сознания, а Андрошуа не в состоянии даже сесть от боли — Поз говорит, что у него скорее всего массовые трещины в рёбрах. Шикает на Андрошуа, чтобы даже дышал осторожно, а двигаться вообще не смел.              Прирученные коршуны пикируют на тёмных, оглушают их светошумовыми вспышками. Все сейчас втянуты в битву, ждать помощи не от кого. А Вий ожидаемо использует Арса, как слабое место Тати, сводя атаки к нему, заставляя Тати только и делать, что защищать сына. И каждую секунду защиты Арса от Тати использует для нападения на неё.              И вот вновь миллисекунда, будто бы Шаст только моргнул, а Вий, как и с ним и Жаром, умудряется одним ударом произвести атаку и на Арса, и на Тати. Отталкивает их от себя одним ударом копья, раня плечо Тати и ударяя с разворота ногой Арса в живот, заставляя сложиться пополам, рухнув на колени.              — Устрою вашей семье воссоединение, — тихо посмеивается Вий. — Небось муженёк заждался тебя на том свете, что думаешь?              — Грэс… — резко хмурится Тати, вздёргивая к Вию лицо. — Ты бы никогда не победил его в честном бою.              — Честность не имеет значения. Для мёртвых уж точно.              — Прежде, чем я тебя убью, — шипит зло Арс, поднимаясь кое-как на ноги. — Где Анита?              — Кто? — кривится Вий.              — Куда вы отправили пленных, которых взяли в тот день? — принимаясь кружить рядом с Вием вместе с Арсом, выставляя копьё перед собой, спрашивает Тати.              Вий стоит спокойно, только взглядом опущенным следит за ногами кружащих Арса и Тати. Это Шастов шанс, Нора передвигаются медленно, а Вий замер, надо стрелять. Но тогда Арс не получит ответ о судьбе сестры… Блять, да какого ж хрена? Лук с натянутой стрелой Шаст опускает с раздражённым вздохом.              — Кого куда, — пожимает плечами Вий. — Но что я точно знаю, никто из той партии работяг не выжил, — трагично вздыхает он.              И больше не стоит на месте, а нападает на Тати. Возможности выпустить стрелу ему в глаз снова нет. Он будто знал… Шаст не удивится, если и так, если использовал этот вопрос для собственной передышки, зная, что его не тронут, пока он не ответит.              Вий рвётся ударить копьём метко в Арсову шею, но видит краем глаза уже летящую защищать Тати и резко меняет направление атаки. Отталкивает Арса плечом и рассекающим воздух взмахом копья ударяет по Тати. Лезвие наконечника проходится по её лицу, рассекая наискось кожу щеки, губу и подбородок.              — Ещё один шрам от меня, — громко смеётся Вий, ударяя древком рванувшего Арса в солнечное сплетение, вышибая весь воздух и валя на спину. — Тебе к лицу, медведица. Шрамы красят воинов. Даже мёртвых.              Следующий удар копья должен ударить Тати по голове и однозначно расколоть ей череп, но за секунду перед Вием появляется Поз, ставя блок своим копьём.              — Есть одна поговорка, — усмехается уголком губ Поз. — Не шуми в горах, если боишься лавины. Зря ты в мои горы полез, — шикает, резко переходя в нападение.              Стоит пойти в атаку Позу, как из неоткуда, будто бы материализуясь из царапающего кожу, северного ветра, появляются ещё трое воинов Банук. Никто из них не подставляется, и даже защищая Поза, не позволяют себя достать.              В скорости, манёвренности и ловкости никто не сравнится с Банук, живущими в горах, где каждая секунда может стоить жизни. Они выживают в ледяных скалах, сражаются, карабкаются. Холод в глазах Вия их не пугает, а только раззадоривает. Банук привыкли к холодному мраку, он их покрывает, а этот монстр для них — неудачная попытка покорить скорость горного ветра.              — Я вас не боюсь, — шипит Вий, оглядываясь нервно по сторонам, на кружащих вокруг него Банук.              — Зря, — хмыкает Поз, резко ударяя копьём.              Вий не успевает отойти, сделать шаг назад, его насаживают на копья со всех сторон. Пронизывают наконечниками, всаживая их с приближением всё глубже под бронированную пластину. И словно по команде, но не договариваясь вслух, трое Банук с Позом делают резкий шаг вперёд, пронзая с четырёх сторон Вию сердце и лёгкие.              Банук отступают назад, рывком выдирая из Вия свои копья, втыкают синхронно наконечники в землю, глядя на рухнувшее замертво тело.              — Спасибо за помощь, — кивает своим с едва заметной улыбкой Поз. — Нужно переместить двоих в город, — указывает на лежащих на траве Андрошуа и Жара. — Нужны носилки, — ловя одного из своих за локоть, качает головой Поз. — Нельзя перенести просто на руках. Повреждения серьёзные, Шаранай.              — Мы сбегаем в город, найдём там лекаря, — кивает Шаранай. — Позаботься о Тати и Арсе, мы быстро.              — Я в порядке, — отмахивается от рук Поза Тати.              — Да, у тебя всего лишь лицо теперь состоит из половинок, — фыркает Поз, прикладывая к ране смоченную настойкой тряпку. — Не будь задницей, Тати, дай мне обработать рану!              — Он мёртв? — осипло спрашивает Андрошуа, смотря пустым взглядом на небо.              — Да, — кивает Шаст, сжимая крепче мелко дрожащую ладонь Андрошуа и бездвижную руку Жара. — Осталось подождать, когда Банук принесут для вас носилки, а потом перетащим вас в город, чтобы Поз мог позаботиться о вас как следует.              — Он мёртв, — глухо повторяет Андрошуа, прикрывая глаза. — Ты ранен?              — Крови нет, но у меня дико кружится голова. И болит. А ещё подташнивает…              — По башке тебя приложил? — хмуро спрашивает Поз, вздёргивая голову Шаста вверх. — Зрачки не очень хорошо реагируют на свет. Сотрясение. Тебя тоже понесут. И чтоб не упирался. Нельзя растрясти тебе голову, мало ли трещина в черепе.              — Я в порядке, надо помочь остальным, — противится Шаст, пытаясь встать на ноги, но тут же оседает обратно на траву от головокружения.              — Если Поз говорит, как лучше, значит, ты так и делаешь, — строго говорит Арс, надавливая на плечи. — Понятно? Я могу тебе чем-то помочь? — спрашивает уже у Поза.              — Присмотри за тем, чтобы Шаст не вставал, не пытался даже. Мне нужно хорошенько позаботиться о ране Тати, если мы не хотим заражение. И скажи ей, чтобы она не упиралась, я даже половину раны не смог… Она протыкает копьём труп этого мудака уже в пятый раз. Арс, приведи её в себя, а то я сделаю это по-своему.              — Понял, — нервно усмехается Арс, тут же убегая к маме, оттягивая её от трупа Вия.              — Сколько пальцев я показываю? — спрашивает Поз, выставляя у Шаста перед носом два пальца. — Шаст, отвечай.              — Я чуть не потерял всех… Из-за одного… Это невозможно. Он один…              — Тебя пощёчиной приводить в себя опасно, — бубнит хмуро Поз, утыкая руки в бока. — Но могу облить водой из талого снега, хочешь?              — Я просто не понимаю… Как это возможно вообще?              — А ты думал, генералами при Джиране становятся за красивые глазки? — с вызовом спрашивает Поз. — Да, вы с Жаром сильные. Но вы охотники. Вы привыкли сражаться с машинами, а у них есть алгоритм нападения, их изучить — и никаких непредсказуемых атак не будет. У них есть слабые места, которые у вас заучены. А люди — это другая херня, Шаст. И с ними в сражении тоже нужен опыт.              — Но я смог одолеть Скарла на арене, он тоже был!..              — Скарла? Тот, что в открытый бой хер знает сколько не выходил, потому что Андрошуа промыл ему мозги о мире во всём мире? Ты сражался с убийцей людей с многолетним опытом, Шаст. Ты, который даже не убил никого за свою жизнь, — продолжает настаивать Поз. — Я бы дал тебе пыхнуть для успокоения, но хер знает, что у тебя с головой, так что даже не знаю. А вот тебе я дам пыхнуть в качестве обезбола, — бормочет, доставая трубку, раскуривая её и тут же суя в белые губы Андрошуа. — Да пыхни уже, зачем ты дыхание задержал, балбес! Терпеть боль — не значит быть героем.              — Не геройствую я, — буркает Андрошуа, но наконец затягивается.              — Это уж точно. Посмотри, в каком тут все состоянии. Ты скорее позлодействовал, чем погеройствовал.              — Поз, не надо, — хмурясь, прерывает Шаст. — Он не виноват же, что всё…              — Виноват-виноват, — приговаривает Поз, суя трубку в губы надувшегося Андрошуа. — Вдыхай давай, горе-злодей.              — Кто его убил? — сквозь болезненный хрип, выпуская из губ облако дыма, спрашивает Андрошуа.              — Поз и другие Банук, — отвечает Шаст.              — Идеально, — расплывается в улыбке Андрошуа, прикрывая веки.              — Вот я даже не знаю, — тянет шёпотом Поз. — Может, добить его под шумок? Скажем, помер смертью героя, жизнь за победу Меридиана отдал, памятник ему поставят…              — По-о-оз, — тянет с усмешкой Шаст, качая головой.              — Пока мы тут загибаемся, Сер там развлекается, — хмыкает Арс, приводя к Позу успокоенную им Тати.              Поз сразу же принимается обрабатывать рану на её лице, а Шаст переводит взгляд к мосту. Даже отсюда видно, как там разнесло Сера. Стрелять ни на минуту не перестаёт, орёт на всю округу: «Как вам такие детские игрушки Озерам?! Всех угощу, подходите поближе, твари!».              — Как бы он своих не пришиб, — морщится Шаст.              — Свои, если не дураки, сами от него убегают подальше, — посмеивается Арс, присаживаясь позади Шаста на траву. — Как ты, слабоумие и отвага?              — Кто бы говорил, — вздыхает тихо, прижимаясь зудящим от боли виском к Арсовой шее. — Голова разрывается, но цел, жив. Этот ублюдок сказал, что Лиёрн…              — Это неправда, Шаст, — прерывает Андрошуа, не открывая глаз. — Поверь, я знаю каждую тварь из них поимённо. Я знаю, как выглядит Вий, когда лжёт ради вывода на эмоции или чтобы шокировать. Это была ложь. В тебе так легко посеять сомнение…              — Это вы слишком уверенно пиздите, — огрызается тут же Шаст.              — Виноват, — горько усмехается Андрошуа, но тут же морщится от боли. — Поз, лицо горит, положи свои холодные ладошки на лоб.              — Я в тебя сейчас плюну, — предупреждает Поз, заканчивая с промыванием раны Тати.              — Спасибо, откажусь…              Возвращаются с носилками и с компанией меридиановского лекаря Банук, отправленные Позом. Носилок принесли только двое, для Андрошуа и Жара. Переложив их, Поз просит Шаратая поднести осторожно Шаста до дома лекаря на своей спине. Шаст, конечно же, пытается отпираться, но, едва не потеряв сознание от попытки встать на ноги, всё-таки устраивается покорно подбородком на меховом капюшоне Шаратая, взявшего его к себе на спину.              Что бы и как ни говорил Поз, а Арс и Тати всё равно возвращаются ко всем у моста в сражение. Поз на них рукой машет, буркая себе под нос «и хер с вами» и убегает вслед за Банук с носилками в город.              Солдат тёмных осталось совсем немного, а тех, которые пытаются сбежать с поля боя, ловят в свои когти коршуны Андрошуа. Уже в домике лекаря, пока Шасту накладывают на лоб компрессы и заставляют дышать странно пахнущими травами в кадило, слышится издалека громкий радостный крик. Победа…              В одной из приёмных комнат, где оставили Шаста, так и начинает клонить в сон. То ли от аромата тлеющих в кадило трав, то ли от облегчения от осознания того, что всё это кончилось. В любом случае, уснуть себе Шаст не позволяет. Ему нужно увидеть своими глазами, что Ира, Арс, Сер и Талана живы. Нужно убедиться в том, что Жар и Андрошуа дышат.              Попытка встать с кровати не заканчивается успехом. От головокружения и темноты перед глазами Шаст рушится на пол, едва успевая подставить руки. На шум прибегает Поз, который, разумеется, не переставая, ворчит себе под нос всё, что думает о своих тупых в своём непослушании пациентах.              — Жар потерял много крови, — спокойным голосом объясняет Поз, укладывая бережно голову Шаста на подушку. — Давящую чистую повязку я наложил, рану обработал. Его тело сейчас сильно мёрзнет от недостатка крови, поэтому мы укрыли его потеплее и растопили рядом с ним печку. Отпаиваем его настоями.              — Я читал, что Предтечи умели переливать друг другу кровь, если у кого-то была кровопотеря, — бормочет Шаст. — Возьми у меня кровь, я хочу…              — Я всё прекрасно знаю, Шаст, но это не так просто. Кровь у людей не одинаковая, делится на группы по своему составу. Нельзя переливать не пойми какую кровь, понимаешь? Он жив до сих пор, дышит, значит, кровопотеря не такая критичная и мы сможем восстановить нужное количество постепенным лечением.              — Это правда или ты говоришь это, чтобы меня успокоить?              — Это то, что я знаю, Шаст, — тяжело вздыхает Поз. — Тогда… В тот день, когда к нам притащили найденного в горах Лиёрна, у него тоже была большая кровопотеря. А ещё открытый перелом и куча ссадин. Но он выжил. Холод помог крови быстрее остановиться, но его нашли не сразу, понимаешь? И всё равно выполз с того света. Жар такой же упрямый, характером прямо-таки в Лиёрна пошёл. Так что справится. И не забывай о том, какой лекарь работает над его здоровьем, ага?              Шаст нерешительно улыбается, и Поз уже собирается уйти обратно к Андрошуа и Жару, но в комнату домика лекаря, по совместительству лазарета, приходят Ира, Арс и Сер. Вот теперь от сердца окончательно отхлынула тревога.              — Талана жива? — спрашивает у Сера, когда Поз, попросив приглядывать, убегает из комнаты.              — Живее всех живых, — кивает Сер. — А вот у меня ладошки чуть к пушке не приплавились, — усмехается, показывая Шасту алые со внутренней стороны ладони. — Пушка перегревается, надо что-то с этим придумать, и у меня есть идея, но я никак не могу её до ума довести. Надеюсь, Андрошуа быстро в себя придёт и поможет с этим. А вы с рыжими поможете достать нам нужные запчасти с машин. Так?              — Так, — расслабленно улыбается Шаст, прикрывая глаза. — Покажи ладони Позу, надо приложить холодный компресс какой-нибудь, наверное…              — Не буду его пока отвлекать, у него хватает забот, — качает головой Сер. — Поспи, Шаст, у тебя глаза от сонливости косятся. Мы все в порядке.              — Я чуть не потерял их всех, — дрожаще выдыхает Шаст, жмурясь с силой.              — А я однажды по пьяни чуть девственность не потеряла, — фыркает смешливо Ира, усаживаясь на койке у Шаста в ногах. — Не надо думать о том, что могло бы случиться, если бы что-то случилось.              — Чего?.. — приоткрывая один глаз, сонно мямлит Шаст.              — Она говорит: засыпай, солнечный, тебе нужен отдых, — тепло улыбается Арс, поправляя на Шасте покрывало.              И всё-таки засыпает.       

***

             Дни в лазарете проходят один за другим. От головной боли Шаст отделывается не на вторые и даже не на третьи сутки. Жар за три дня проснулся только два раза, но главное, что просыпался. Поз с меридиановским лекарем, Морохом, отпаивают его настоями и супом-пюре со специально подобранными для восстановления крови ингредиентами.              Подозрения Поза с помощью особенной программы, присланной на его визор от Бирюзы, подтвердились. У Андрошуа несколько трещин в рёбрах, были повреждены внутренние органы. Но, несмотря на весь этот звучащий страшно ущерб, он почти всё время в сознании.              Арс постоянно рядом, спит на краюшке Шастовой койки, приглядывает за ним и помогает Позу с Морохом в лазарете. Ира время от времени уходит на охоту, чтобы добыть ресурсы для смены перевязи Жару. Правда, приносит ресурсов она в десять раз больше, чем надо. Видимо, избавляется на охоте от стресса.              Тати ушла из Меридиана ещё позавчера, но её несложно понять: у неё там целое племя без вождя осталось. Взяв со всех обещание, что никто не разболтает о том, что Тати покидала Священные земли, что перечит правилам Нора, покинула город.              Утром пятого дня в лазарете Арс приходит в спальню с какой-то хитрой улыбочкой, говоря, что у него для Шаста сюрприз. Он придерживает дверь и из-за неё высовывается родное лицо Дано. Сюрприз удался, Шаст рад видеть рыжего-младшего до безумия.              Очнувшийся сегодня с более здоровым цветом лица Жар радуется так, что эта радость его чуть не добивает с теперешним уровнем слабости и иссушенности организма.              Шаст уже может ходить, голова не раскалывается, только кружится иногда, но это уже можно перетерпеть. Арс, держа под руку, помогает дойти до комнаты, где лежат на лечении Андрошуа с Жаром, там собираются уже все вместе и наконец радуются победе.              И вот как так получилось, что даже Жар, обещавший надавать Андрошуа тумаков, просто разговаривает с ним без злости, а Поз то и дело вставляет колющие совесть комментарии? Шаст не знает, зачем Банук это делает, кажется, просто потому, что может, из вредности. А может, всё куда глубже…              Шасту начинает казаться, что Поз так демонстративно, но при этом без злости отчитывает Андрошуа перед всеми, чтобы заставить остальных заступаться за него и просить Поза оставить Андрошуа в покое. Словно бы ругая Андрошуа, пусть больше с язвительной насмешкой, Поз снижает градус недоверия к Андрошуа, градус раздражения на него. И при этом то, как за этого «горе-злодея» заступаются, показывает Андрошуа, что все остались на его стороне.              Второе, что не остаётся без внимания Шаста, — самочувствие Дано. У него не потухшие глаза, нет кругов тёмных и мешков под глазами. Щёки горят румянцем, взгляд оживлённый. Дано смеётся, и это ставит в ступор что Шаста, что Жара. Переглядываются между собой удивлённо, немо задавая один и тот же вопрос.              Пустота точно не обошла Дано, они видели, она уже объяла его со всех сторон. А так никогда не было, чтобы она уже поглотила, а потом отошла через пару дней. Можно было выскочить из её лап, когда Пустота только протягивала их, дыша Дано в спину. Можно было переждать её конец, но для этого требовался почти месяц!              А Дано оживлённый уж слишком. И даже вне контекста ситуации с Пустотой. Глаза блестят непривычно ярко, и румянец этот горящий, а ещё то, что Дано смешит чуть ли не всё вокруг. Это, конечно, забавно, но понять бы причину… Пока выглядит так, будто бы Дано выпил до прихода сюда или влюбился в кого-то.              Однако, вопрос Поза расставляет всё по своим местам. Всего один вопрос: «Сколько, блять, ты въебал кусочков мухомора, рыжий?!». А Дано со звонким смехом и очень уж довольным лицом показывает два пальца и один, не до конца разогнутый.              «Два с половиной?! — взвывает Поз, зажимая ладонями лицо. — Убью вас всех своими руками, Богиней клянусь, блять!».              Жар с Шастом, конечно, спешат спросить, не убьёт ли Дано такая доза, на что Поз отмахивается, бурча. Говорит, мол, не убьёт, но Дано будет чуток не в себе, пока не отпустит. Шаст испытывает малодушное желание, чтоб Дано не отпускало подольше. Видеть его глаза такими горящими, видеть эту широкую улыбку — слишком сильно греет душу.              — Пока я ехал сюда на оставленном бегуне, — тянет Дано, зачем-то пересчитывая пальцы на руке Жара, — я видел Скарла. Он возвращался в Закатную крепость.              — Да, я сказал ему сделать так, — тяжело вздыхает Андрошуа, кивая.              — Не думаешь, что Аваду не понравится, что ты сделал в сделке исключение? — шёпотом спрашивает Арс.              — Если после всего, после стольких сданных им на убой тёмных и Вия, если после заключённого союза с Банук, он всё аннулирует из-за одного Скарла, я реально пойду на Меридиан войной, блять, — шипит Андрошуа. — Потому что это уже маразм, а не вопрос чести в таком случае!              — Не раскидывался бы такими словами, — хитро щурит на Андрошуа глаза Ксана. — А то они опять поверят.              — Спасибо, Ксан, — фыркает Андрошуа, закатывая глаза. — Мне жаль, что пришлось зайти так далеко… В том смысле, что никто из вас не должен был пострадать.              — Проехали, — обрывает Жар. — Давайте не будем об этом больше никогда вспоминать. Мне Вий в кошмарах будет являться… Мы ничего не могли сделать, едва успевали защищаться.              — Повторю то же, что и сказал Шасту, — обрывает Поз. — Вий был генералом при Безумном короле. Это убийца с беспрерывным, многолетним опытом. Тати и многие из Нора не справились с ним больше двадцати лет назад. У вас и шанса не было.              — Спасибо за поддержку, Поз, — хмыкает горько Жар.              — Главное, что выжили, — тяжело вздыхает Ира. — Даже не знаю, загоняться или радоваться, что не была рядом с вами, — натянуто улыбается она, нервно поправляя косички.              — Не важно, сколько нас было, он использовал сражение бок о бок, как нашу слабость, — медленно кивает Шаст, взгляд пустеет. — Даже перед Гефестом я не испытываю такого страха, какой испытал перед…              — Он залезает в голову, — тихо говорит Андрошуа. — Словами, одним своим взглядом, тем, как умеет сражаться. Но его больше нет и… Твою же мать, — выпаливает Андрошуа, резко садясь в кровати. Тут же обхватывает себя руками, громко кряхтя.              — Да-да, умник, молоде-е-ец какой, — язвительно тянет Поз, укладывая Андрошуа обратно на спину. — Может, ещё встанешь, попрыгаешь на месте? Поотжимаешься? Мне кажется, о-о-очень хорошая идея.              — У тебя такие красивые глаза, — с улыбкой блаженного выдыхает Андрошуа, глаза косятся.              — Морох, мне нужна настойка! — голосом, полным паники, кричит Поз. — Он не в себе!              — У Вия на теле осталось устройство с маскирующим полем, его нужно забрать, спрятать или уничтожить, — относительно приходя в себя, шепчет Андрошуа.              — Его уже сожгли, — качает головой Поз. — Вместе с устройством.              — Отлично, — кивает медленно Андрошуа, прикрывая глаза.              — Думаю, мне не надо утруждаться, — хмыкает Жар, разглядывая Андрошуа. — Он сам убьётся в ближайшее время.              — Жар! — шикает Шаст, разводя руками.              — Правильно, правильно, — поддакивает Поз, вливая в Андрошуа принесённый Морохом раствор. — И как мы себя чувствуем?              — Хочу замуж.              — Видать мало, надо ещё, — пыхтит Поз, вливая в Андрошуа всю настойку, что была в пузырьке. — Сейчас как?              — Всё ещё хочу замуж, — блаженно улыбается Андрошуа. — Знаешь, за кого?              — Морох, мне нужно ещё лекарственное пойло!              — Пока будете приходить в себя, — с усмешкой осматривая Андрошуа, тянет Арс. — Мы решили, что с Ирой, Сером и Ксаной сходим навестить тот Котёл, до которого никак не могли дойти последнее время. Он неподалёку от Священных земель, так что думаю, за дня три справимся. День на дорогу, день на Котёл и день на обратную дорогу.              — Я тоже хочу, — всплёскивает руками Шаст. — Хочу посмотреть на кузни Гефеста.              — Только не капризничай, — язвительно приструнивает Арс.              — Я того же мнения, — надувается Жар. — Я хотел увидеть…              — Вот тебе точно не дам с кровати встать ещё недели две минимум, — строго говорит Поз. — А Андрошуа — и того месяц! Шаста бы отпустил через день, если пройдёт головокружение.              — День подождём, — кивает Ира. — Всё равно надо набрать припасы и снарядиться. Не спорь, — выставляет ладонь в сторону открывшего рот Арса. — Если через день Поз скажет, что Шаст может идти с нами, пойдёт с нами. Там не бывает лишних охотников, и ты это прекрасно знаешь.              — Я не против Шаста, я против траты времени, — фыркает Арс, закатывая глаза.              — Мы не тратим время впустую, мы помогаем тут Позу, присматриваем за своими, добываем необходимые ресурсы! — возмущается Ира. — Арс, — в разы мягче окликает она, смотря ровно в глаза сожалеюще, — я понимаю, что тебе хочется быстрее ринуться в бой, лишь бы не думать…              — Нет, не надо, — резко качает головой Арс, поднимаясь с лавочки. — Нужны ресурсы здесь, хорошо. Пойду на охоту, соберу столько проводов для жгутов, столько мешков бурдюков для перевязи, что всему Меридиану на год вперёд хватит. А ты займись припасами и снаряжением, — говорит твёрдо, пронзая Иру глазами, и тут же выходит из комнаты.              Даже не посмотрел ни на кого, не попрощался перед уходом. Арса что-то грызёт изнутри, и что именно, Шаст не сразу сращивает.              — Чего он? — обеспокоенно хмурясь, спрашивает Жар.              — Сражение с Вием оставило отпечаток на каждом из нас, — тяжело вздыхает Поз, оседая на стул у койки Андрошуа, принимаясь раскуривать трубку. — И я говорю не о ранениях даже. Шаста всего трясло, Жар впервые при мне впал в ступор посреди боя, про Андрошуа промолчу ради своих же нервов. А Арс и Тати… Вий был тем генералом, что во время Красных набегов напал на их земли. Под его командованием это всё… Это он убил Грэса, отца Арса. А ещё от него в тот день они узнали о том, что Анита точно мертва, ведь по словам Вия все забранные в тот день пленные погибли во время работ.              — Арс не смог, даже вместе с Тати, которую считает великим воином, победить Вия. Не смог отомстить за отца вместе с матерью, — шепчет едва ли слышно Ира, прикрывая глаза. — А ещё окончательно уверился в том, что его старшая сестра… Поэтому он рвётся в Котёл, поэтому хочет вернуться с головой во всё это с Гефестом. Лишь бы вытрясти из головы то, что случилось, с кем он встретился.              Что ж, Шасту следовало срастить самому. Из груди вырывается тяжёлый вздох. Шаст растирает пальцами глаза и осторожно встаёт на ноги.              — Я пойду за ним, возьму след с помощью визора, найду и поговорю, — кивает медленно.              — Голова кружится? — хмурясь, спрашивает Поз, не давая пройти.              — Нет, почти нет, — качает головой Шаст. — Мне нужно с ним поговорить, Поз. Ну или, правильнее будет сказать, ему нужно с кем-то поговорить.              — Очевидно, он поговорил с Ирой, — указывая ладонью в сторону упомянутой, наседает Поз. — Разговор ему не помог. Слушай, я знаю Арса много лет, ему нужно выпустить эмоцию, а это всегда через битву. Пусть поохотится на машины, покричит в лесу, побьёт траву с деревьями. И уже завтра он будет почти в порядке.              — Когда-то нам говорили, что и с Дано надо просто переждать, пока Пустота его не отпустит. Но это то, что лекари говорят, когда не знают, как сделать лучше. Без обид, Поз, — спешит сказать Шаст, замечая возмущение на чужом лице. — Любая боль, физическая она или эмоциональная, должна лечиться, а не перетерпливаться и пережидаться. Дано стало лучше благодаря твоему лечению!              — От мухоморов ему лучше стало, — буркает недовольно Поз, складывая руки на груди. — Но ладно… Если ты знаешь, что ему сказать…              — Знаю, — твёрдо кивает Шаст. — Потому что… Я понимаю, каково это: оказаться абсолютно бессильным перед тем, кто убил твоих родных. И пока у меня в голове нет чёткой формулировки того, что надо сказать, но я уверен: стоит мне заговорить с Арсом, и нужные слова найдутся. Нужно только начать говорить.              Поз кивает несколько раз с задумчивым видом, а потом улыбается мягко, глядя Шасту в глаза, и выпускает из комнаты. Только вдогонку бросает слова о том, чтобы Шаст был осторожен со своей головой, не перенапрягался. Ну и конечно, если почувствует слабость, срочно чтоб связывался по визору с ними.              Бросив шутливую колкость о том, что, в отличие от Андрошуа, он не мечтает о смерти храбрых и обязательно будет себя беречь, Шаст выходит из лазарета. Арса искать не приходится, его фигура видна с холма, на котором стоит домик лекаря. Одежда выбивается сине-серым пятном средь бурых камней Меридиана.              Шаст видит, как Арс скрывается под северной аркой, видимо, направляется к лифту, хочет покинуть Меридиан через нижнюю часть города. Стараясь двигаться плавно, но при этом быстро, Шаст добирается медленным бегом до подъёмника. Повезло, что тот был внизу, Арсу пришлось ждать, пока лифт поднимется к верхней части города.              Едва успевая проскользнуть за закрывающимися резными дверцами из металла, Шаст оказывается в полуоткрытом лифте. В сторону вытаращившегося на него Арса только палец указательный выставляет, давая себе отдышаться. Не столько лёгким, сколько голове, если голова дышит, конечно. После этой пробежки кровь застучала в висках болезненно.              — Ты должен быть в лазарете, — придерживая Шаста за плечи, хмурясь, говорит Арс.              — Я почти оправился, надо возвращать телу силу, — натянуто улыбается Шаст, косясь на мелькающий за створками подъёмника тропический лес. — Только не говори, что собрался охотиться на ловчих.              — Собрался, — усмехается хитро Арс. — Поэтому ты останешься в безопасном месте до моего возвращения с охоты.              Запротестовать Шаст не успевает, подъёмник опустился до конца, металлические створки открылись. А Арс, не говоря ничего больше, вытягивает его из лифта, в деревеньку фермеров под верхней частью Меридиана.              Здесь всё заполнено одноэтажными домами, более скромными, чем в верхнем городе. Меж домов, у бережков маленького ручья — везде, где есть свободное место, всё вспахано и засеяно. Фермерские грядки и поля под заботливым вниманием здешних Карха Солнца: поливаются, пропалываются. С правой стороны от лифта растёт целый сад гранатовых деревьев, Шаст бы не отказался сейчас от гранатового сока…              — Вон там начали возделывать целых два новых поля, — хмыкает Арс, указывая ладонью на свежевспаханные поля за водяной мельницей. — Будут там отдельно выращивать продукты для обновлённого союза с тёмными.              — Рад слышать, — улыбается нерешительно Шаст, кивая. — А на ловчих ты один не пойдёшь, — ловя Арса за пояс, говорит твёрдо. — Либо идём вместе, либо вообще не идём.              — И какого вот чёрта ты из лазарета вылез? — измученно вздыхает Арс, показательно закатывая глаза. — Мне нравится с тобой охотиться, но ты сейчас не в лучшем…              — Я в порядке, — заверяет Шаст. — И я не хочу, чтобы ты был сейчас один. Ни на охоте, ни со своими мыслями.              — У Иры длинный язык такой или у Поза? — дёргает бровью Арс.              — Я сам не срастил только потому, что после сотрясения голова ещё не совсем в норму пришла, — качает головой Шаст.              Тяжело вздыхая, Арс упрямо бредёт к границе тропического леса, переходя через мост ручеёк. Больше не отказывается от помощи Шаста на охоте, не прогоняет, но от собственной боли бегать продолжает.              — Мне очень жаль, Арс, — шепчет Шаст, ловя за локоть, останавливая на месте. — Я понимаю…              — Нет, не надо, блять, нет, — вырывая руку, шипит Арс. — Не знаешь. Ты нашёл своих братьев, Шаст. А я никогда не найду… Не надо, — выставляя перед собой ладони, фактически умоляет, крепко жмурясь. — Я понимаю, что ты хочешь помочь, но у меня в груди какой-то пиздец, и это кончится только одним: я на тебя сорвусь. А я не хочу. Я не хочу испытывать к тебе что-то плохое, но мне завидно. Мне пиздец как завидно, Шаст. Потому что вся эта история с тем, как ты нашёл братьев, которых считал мёртвыми, усилила во мне надежду на то, что у нас будет так же.              — С надеждой было проще? — тихо спрашивает Шаст, отступая от попыток успокоить Арса прикосновением.              — С надеждой всегда… всегда проще. Но когда её забирают, это невыносимо.              У Арса в край напряжены мышцы лица, он говорит, едва разжимая зубы. И Шаст прекрасно понимает, что всё это напряжение сводится к одной лишь установке: не позволить глазам заплакать. Всё это напряжение мышц лица лишь для того, чтобы не выпустить слёз.              — Поэтому Поз отказался от надежды, да? — горько усмехается Арс. — Поэтому, даже видя, как я, Ира, Андрошуа приручаем машины, больше не верит в то, что они могут быть друзьями человеку. Если бы, видя ваше воссоединение с Жаром и Дано, я не позволил себе поверить, не позволил себе надеяться, мне бы не было сейчас так плохо. Прости, Шаст, но ты… Ты точно не тот, кто может меня успокоить словами.              — Понял, — поникло кивает Шаст. — Ладно… Прости.              Шаст, видимо, всё равно сказал что-то не то, потому что Арс морщится, жмурится крепко, резко качая головой. Судя по его виду, пытается подобрать слова, но никак у него не получается.              В голове проскальзывает одна мысль, но Шаст не хочет её озвучивать. Ему кажется, если дать Арсу надежду, с которой, вроде как, проще, будет на самом деле только хуже. Потому что, пусть и через боль, но сейчас Арс проходит принятие и отпускает.              А мысль Шаста проста: можно ли верить Вию на слово? То есть, понятно, что нет. Но можно ли ему верить в том ответе, в том, что все пленённые в тот день умерли. Вий выставил отравление ребёнка смертью от голода, он выводил Андрошуа из себя ложью и лестью, а Жару с Шастом посреди боя начал рассказывать о том, что Лиёрн якобы был среди генералов Джирана.              Что, если он так же пытался поддеть и Арса с Тати, с которыми сражался в это время? Это ведь очень даже ожидаемо, если речь об этом ублюдке. Но сказать это Арсу — значит опять посеять в нём зерно надежды. А Шаст не хочет стать тем, из-за кого Арс, который мог бы уже смириться с утратой, будет окончательно разбит вечными взлётами и падениями, надеждой и разочарованием.              — Ты не виноват, тебе не нужно извиняться, — вырывает из мыслей голос Арса. — Я не хочу говорить об этом, Шаст. С тобой особенно не хочу. Но ещё я не хочу, чтобы у нас с тобой из-за этого всё пошло под откос. И, может, я не горю желанием обсуждать это, но и оставаться один на самом деле не хочу.              Шасту вспоминаются слова Иры, сказанные в тот момент, когда Шаст ушёл от всех, выйдя из себя после сражения с Высшим громозевом.              «Иногда, говоря, что хотим побыть одни, мы имеем в виду, что не хотим, чтобы нас видели слабыми. А одни быть совсем не хотим».              — Можно я обниму тебя? — нерешительно спрашивает Шаст, разводя руки.              Арс сам к нему подходит. Или, скорее, подлетает рывком, вжимаясь грудью в грудь, вцепливаясь пальцами в спину. Может, Шаст не нашёл нужных слов, потому что слова оказались Арсу ненужными, но смог найти необходимое действие. Обнимает бережно, гладя ладонями по напряжённой спине под меховым плащом.              Арсов нагрудник впивается немного болезненно в Шастовы рёбра, заставляя морщиться, но это сейчас ощущается притуплённо из-за эмоций.              Постояв в Шастовых объятиях меньше минуты, Арс отстраняется резко, встряхивает осторожно за плечи со смешливым «ну всё, хватит». И правда, не хочет показаться слабым, старается храбриться и даже Шаста подначивает.              — А теперь расскажи, уважаемый Убийца громозевов, — с ухмылкой тянет Арс, — как ты поможешь мне на охоте? Решил повысить планку, слабоумие и отвага? С кулаками на машины?              Потерянно хмурясь, Шаст хлопает ладонью по лопаткам: ну да, зачем было брать лук и копьё. Стрел с клинком тоже нет поясе, просто прекрасно.              — Я вернусь за оружием и…              — Я тебя ждать не буду, — фыркает Арс, уходя в лес.              Шаст, стараясь быть тише, чуть ли не в припрыжку увязывается за Арсом следом по мокрой траве тропического леса.              — В этом лесу, если найдёшь одного ловчего или если один ловчий найдёт тебя, сражаться придётся минимум с тремя, — шикает Шаст.              — В таком случае, тебе следовало бы вернуться в город.              — Один не пойдёшь! — протестует шёпотом Шаст.              — Без оружия ты мне о-о-очень поможешь, — с усмешкой сучится Арс. — Хочешь стать приманкой?              — У тебя есть лук и стрелы, дай мне копьё!              — Хочу увидеть, как ты бросишься на ловчего с зубами и когтями, — смеётся уже в голос Арс.              Шаст ловит за руку, отодвигает назад и уже без слов, одним лишь красноречивым взглядом указывает вниз. Из высокой мокрой травы блестит красная лампочка оставленной ловчим мины. Она не подрывается, если на неё наступить, а выпускает в воздух сигнальный огонёк, выдающий всем ловчим в округе твоё местоположение. Это в разы хуже.              — Что думаешь о желании Андрошуа выйти замуж? — с улыбкой тянет шёпотом Арс, осматриваясь, внимательно щуря глаза.              — Нам правда стоит обсуждать это сейчас?              — У Нора есть одна свадебная традиция, — как ни в чём не бывало, начинает Арс. — Невеста вместе с женихом, в четыре руки лепят снежок, а потом бросают его назад, высоко вверх. Кому из гостей свадьбы на голову свалится снежок — тот и женится следующим. А поскольку ближайшая свадьба однозначно будет играться по обычаям Нора…              — Это чья? — любопытствующе спрашивает Шаст, не сдерживаясь.              — Анасты и Жара. Уверен, никто не даст Жару сыграть свадьбу по традициям Карха. Он выбрал себе жену среди матриархального народа, тут он, конечно, облажался, — ехидно посмеивается Арс. — Ну вот, расскажем Андрошуа про эту традицию…              — Чтобы он прыгал башкой под снежок, как придурок? — прыскает со смеху Шаст.              — Да. Снимем видео через визор и будем потом его этим шантажировать, — нарочито серьёзно, но с весёлым блеском в глазах, говорит Арс.              — Договорились, — легко соглашается Шаст.              И только после этого согласия Арс всучивает ему в руки своё копьё, а сам вытягивает лук, на тетиву которого тут же ставит две стрелы.              — Вон там блестит между деревьев, видишь? — шёпотом спрашивает Арс. — Берегись хвоста.              — Не рассказывай солнцу, как ему светить, — бормочет Шаст.              — Какие мы важные, подумать только, — пакостно посмеивается Арс.              — Охотимся?              — За дело, — усмехается Арс, выпуская две стрелы в то место, где по его скромному подсчёту находится генератор маскирующего поля.              И, конечно, угадал. Машина теряет невидимость, глаза загораются красным. Ловчий уже бежит в их сторону.              — Охотимся, — кивает сам себе Шаст, уклоняясь от атаки ловчего и, выворачиваясь, отсекает копьём самую опасную часть железного туловища: хвост.              Кажется, в том, что касается борьбы с внутренней болью они с Арсом не такие уж и разные. Слова не особо помогают, тактильный контакт в большей милости, и ничто не очищает голову лучше охоты. Шаст понимает себя, а значит, должен понимать и Арса, потому что в этом моменте они оказались зеркалами.              Сегодня Шаст разомнётся, почувствует себя уверенно на собственных ногах, а послезавтра на рассвете отправится в Котёл. Как выглядят изнутри кузницы Гефеста? Что там? Какие там механизмы и машины?              Стоило ввязаться в бой с машинами, как у Шаста и голова проснулась. Вопросы, теории, мысли в бесконечных вариантах опять заполняют его голову.