Зазеркалье, по сторонам миров

Душераздирающий крик прорезал тишину пыточной камеры. Из помещения слышались непрекращающиеся кошмарные вопли, но уже через некоторое время они стихли. Можно было услышать только чьё-то хрипение и безумный смех. Вдруг послышались стремительно приближающиеся шаги. Из-за двери показалась фигура человека преклонного возраста. — Чего расселась? — Рявкнул он. — Иди и вылечи ее. — Развернувшись, он с соответствующим стуком обуви направился вон из этого места, пропахнувшего запахом железа. Девочка, трясясь от страха, на ватных ногах спустилась в тёмную комнату. Попытки нащупать выключатель провалились, обернувшись, она увидела множество разводов засохшей крови на стенах. Дёрнув плечами, как бы в попытке сбросить с себя что-то столь отвратительное, она с опаской осмотрелась по сторонам, в воздухе витал едкий запах металла. Бросив свой взгляд вниз, девчушка нашла глазами маленькое тело девочки. Глаза её расширились, не медля больше, она подбежала к телу, истекающему кровью. Что этот больной старик опять с ней сделал? Осмотрев семилетнее тело, девочка быстро пробормотала заветное название способности: «Не отдавай, любимый, жизнь свою». Комнату озарил яркий свет, раны были вылечены. С трудом разлепив свои веки, маленькая девочка посмотрела на свою спасительницу. Её руки дрожали, в голове снова всплыл силуэт мужчины, по телу пробежали мурашки, от которых девчушка съёжилась. — Подожди немного, — Быстро пробормотав что-то нечленораздельное себе под нос, Акико, словно петарда, вылетела из помещения. Девочке были слышны её шаги, которые постепенно стихали по мере того, как она отдалялась от одного из подвалов мафии.

***

— М-Мори-сан! — Отчаянный вскрик медсестры отвлёк мужчину от бумажной работы, подняв на неё свой уставший взгляд, он посмотрел на неё, выгнув левую бровь. — Там она... — Нахмурив брови, мужчина поднялся со стула и пошёл уже по выученной дороге на нижние этажи. В одной из комнат лежала в луже собственной крови девочка семи лет. Длинные золотистые волосы слиплись и пропитались кровью, одежда была в некоторых местах порвана и потрепана. Её голубые глаза, светившиеся раньше ярким цветом, теперь потухли и больше не сияли. Девочка сжалась в попытках сохранить ещё оставшееся тепло, ведь пол был необычайно холодным, как и уже почти остывшая кровь, она вся дрожала, моля, чтобы он поскорей пришёл. Дверь отворилась, и в помещение зашли. Опустившись рядом с ребёнком на колени, он снял с себя халат, укутав малютку в него. В некоторых местах ткань сразу же пропиталась кровью, подхватив девочку на руки, мужчина быстрым шагом направился обратно. Медсестры уже и след простыл. Уложив девочку на кушетку, он ущипнул себя за переносицу, тяжко вздыхая. — Эй, Ринтаро, что тот ирод опять творит? — Десятилетняя девочка, одетая в красивое бордовое платье с пышными короткими рукавами, колготки в полоску и красные лаковые туфельки, в возмущении нахмурила свои тонкие брови, скривив своё безупречное личико в гневной гримасе. — Он что, не понимает, что мучая, не всегда получится сделать верного пса? — Мори перевёл свой взгляд на ребенка, укутанного в медицинский халат. Она может ему ещё понадобиться. Пока Шарлотта тихонько посапывала, согретая теплом кабинета, её дальнейшую судьбу уже решили. 4 года спустя Глазам не за что зацепиться. Всё вокруг белое. Тишина, окутывающая крыло изолятора, теперь кажется невыносимо тяжёлой, она всё сильнее давит на маленького ребёнка. Она сидит неподвижно, изредка моргая. Её грудная клетка почти незаметно поднимается и опускается. Живая. День за днём проходит в одном и том же темпе и расписанию: подъём, завтрак, лекарства, обед, лекарства, ужин, сон. Ничего нового. И, возможно, так бы и продолжалось ещё несколько лет, но он, будто ураган, вошёл в её ужасно скучную и нудную жизнь, принеся с собой, как и подобает урагану, красочные листья и яркие цветущие цветы, а также хаос. Вложив свою ручку в его взрослую шершавую ладонь, она решила пойти вместе с ним. Ей придётся столкнуться лицом к лицу со своими кошмарами, преодолеть их. Ему придётся вырастить её, он не умеет воспитывать девочек, но ведь никогда не поздно научиться, ведь так?