А монстры кто?

После утренней ванны, наполненной смехом и игривым плеском воды, ты не стала утруждать себя сложным нарядом. Лёгкий шёлковый халат небрежно обнимал фигуру, отражая твоё расслабленное настроение. Кёниг, напротив, выглядел как воплощение рыцарской мощи: чёрный китель с золотыми эполетами, высокие сапоги, меч на поясе и новая маска из тёмной стали, скрывающая лицо, но не властную ауру. Он взял твою руку, переплетая пальцы с твоими, и повёл через мраморные коридоры замка. Тёплый свет лился сквозь высокие окна, отражаясь на деревянных полах и картинах с пейзажами, а аромат цветущего сада витал в воздухе, напоминая о весне. Пока вы шли, ты чувствовала, как далеко вы оба продвинулись. От охотника на ведьм, чьё сердце было оковано догмами, и изгоя, сломленного обществом, до этого момента — хрупкого, но искреннего единства. Но старые раны не заживают мгновенно. Шёпот слуг, что сопровождал вас, резал слух, как острые осколки стекла. — Смотри, это же она… Ведьма, — донеслось из тени коридора. — Почему лорд Кёниг с ней? Заколдовала его, не иначе, — шептала другая. — Бедный господин… Ему бы другую, достойную. Слова жалили, но ты стиснула зубы, не позволяя боли испортить момент. Лишь крепче сжала руку Кёнига, словно ища в нём опору. Он, казалось, не замечал шёпота, но его пальцы ответили лёгким пожатием, будто говоря: «Я здесь». Коридоры сменились массивными дубовыми дверями, которые Кёниг толкнул с привычной силой. Столовая встретила вас теплом очага и ароматом свежей выпечки. Огромный дубовый стол был уставлен фарфоровой посудой, серебряные приборы поблёскивали в свете канделябров. Ты устроилась напротив Кёнига, не удержавшись от шутки, чтобы разрядить напряжение. — Такой огромный стол… Компенсируешь что-то маленькое? — промурлыкала ты, беря вилку и лукаво прищурившись. Кёниг замер, его губы дрогнули в сдержанной улыбке. Он скрестил руки, откинувшись на спинку стула, и закатил глаза с притворным раздражением. — Ха-ха, очень смешно, meine Blume, — его глубокий голос вибрировал насмешкой, но в глазах мелькнул озорной блеск. — Ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься. Он поднёс к губам бокал вина, сделав глоток, и добавил с лёгкой угрозой: — Продолжай в том же духе, и я докажу тебе обратное. Позже. Ты фыркнула, скрывая румянец, и принялась за еду, но игривое настроение не покидало тебя. — Ешь, — приказал он, возвращаясь к своему строгому тону, но уголки его губ всё ещё дрожали от улыбки. — Ладно, ладно, — протянула ты, подцепляя кусочек хлеба. — Но не думай, что я закончила тебя дразнить. Слуги сновали вокруг, принося блюда: горячий суп, жареное мясо, фрукты в серебряных чашах. Одна из служанок, пожилая женщина с суровым лицом, поставила миску перед Кёнигом, низко поклонившись. — Мой господин, — пробормотала она, но, уходя, бросила на тебя взгляд, полный неприкрытого презрения. Её глаза, холодные и осуждающие, будто говорили: «Ты здесь не к месту». Твоя рука замерла над тарелкой, вилка дрогнула. Веселье, что искрилось в груди, угасло, сменившись знакомой тяжестью. Стены, которые ты годами возводила вокруг себя, снова начали расти. *За что меня любить?* — шептал внутренний голос. *Я чужая. Всегда была чужой.* Кёниг заметил перемену в твоём лице. Его взгляд метнулся к служанке, и в его глазах вспыхнул лёд. Он отставил бокал с вином, звук стекла о дерево прозвучал как предупреждение. — Ты, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Тебе заняться нечем? Служанка замерла, её лицо побледнело. Она открыла рот, чтобы оправдаться: — Мой господин, я лишь… — Убирайся, — оборвал он, не повышая голоса, но каждое слово падало, как удар молота. — Пока я не вырезал твой язык за дерзость. Женщина вздрогнула, поклонилась ещё ниже и торопливо исчезла за дверью. В столовой повисла тишина, лишь потрескивал огонь в камине. Ты посмотрела на Кёнига, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. Его защита была привычной, но каждый раз вызывала тепло в груди. — Злобная картошечка, — шепнула ты, не удержавшись, и улыбка вернулась на твои губы. Кёниг рассмеялся — громко, искренне, так, что его щёки слегка порозовели. Он поднял бокал, глядя на тебя с теплом. — Картошечка? Ну ладно, meine Blume(мой цветочек), — он отсалютовал тебе вином. — За тебя, мой прекрасный цветок. Вы оба рассмеялись, и напряжение растаяло, как утренний туман. Допив вино и закончив завтрак, вы поднялись из-за стола. В спальне тебя уже ждало платье, заботливо разложенное на кровати. *Как он угадывает мои мысли?* — подумала ты, качая головой. *Может, он и правда что-то сверхъестественное?* Перед зеркалом ты преобразилась. Тёмно-зелёное платье струилось по фигуре, подчёркивая рыжие локоны и россыпь веснушек. Глубокий вырез добавлял дерзости, а туфли на каблуках и готический макияж — чёрно-бордовые тени, тёмная помада — делали тебя похожей на лесное видение, готовое бросить вызов миру, в этом образе чувствовала себя сильнее. König ждал тебя у двери, прислонившись к стене и скрестив руки. Как только ты вышла, его губы раскрылись в теплой, одобрительной улыбке. — Oh mein Gott(О мой бог). рассматривая тебя с ног до головы. Казалось, его глаза были притянуты к тебе, магнитное притяжение, которого ты не могла избежать. Его взгляд задержался на тебе на мгновение дольше, чем нужно, как будто он не хотел отрывать взгляд, и он быстро на мгновение восстановил самообладание.—Ты прекрасна, прекрасное зрелище. — прошептал он, — Но ты уверена? — спросил Кёниг, подойдя сзади. Его голос был низким, но в нём сквозила тревога. — Нет, — честно ответила ты, встречаясь с его взглядом в зеркале. — Но я иду. Не ради них. Ради себя. И что бы доказать что они не правы в своих суждениях. Он протянул руку, и ты вложила свою ладонь в его. Его пальцы сжали твою руку — твёрдо, но бережно, как обещание. Вместе вы направились к конюшне, но путь туда оказался не таким спокойным, как хотелось бы. Солнце заливало двор замка, воздух был пропитан ароматом цветущих яблонь и свежескошенной травы. Кёниг шагал уверенно, но его мысли, кажется, были заняты предстоящей встречей с королём и дворянами. Ты чувствовала его напряжение, но молчала, наслаждаясь теплом его руки. Конюшня встретила вас запахом сена и мягким ржанием лошадей. Массивные дубовые двери скрипнули, когда Кёниг толкнул их, и вы вошли в полумрак, наполненный звуками копыт и лязгом сбруи. Его жеребец, Аид, угольно-чёрный и мощный, выделялся среди других лошадей. Увидев хозяина, он ткнулся мордой в его грудь, требуя внимания. Кёниг усмехнулся, потрепав коня по шее. — Beruhige dich, Aufmerksamkeitssucher (Успокойся, любитель внимания), — пробормотал он и Аид фыркнул, словно соглашаясь. К ним подошёл молодой конюх — худощавый парень лет пятнадцати с растрёпанной шевелюрой. Он низко поклонился Кёнигу, но его глаза тут же метнулись к тебе. Любопытство в его взгляде сменилось настороженностью, а затем — откровенным страхом. — Доброе утро, мой лорд, — сказал он, но его голос дрогнул, когда он снова посмотрел на тебя. — А… это кто? Ты опустила взгляд, чувствуя, как знакомый ком подкатывает к горлу. Но мальчишка не унимался. Он шагнул ближе, указывая пальцем на твои веснушки и рыжие волосы. — Отметины дьявола! — выпалил он, его голос дрожал от смеси страха и возбуждения. — Рыжие волосы… Ведьма! Чудовище! Слова ударили, как камни, брошенные детьми в твоём детстве. Ты отступила, прижавшись к стене, сердце заколотилось. Хотелось исчезнуть, спрятаться от этого взгляда, полного ненависти. Но Кёниг отреагировал мгновенно. Его лицо потемнело, глаза сузились до опасных щёлочек. Он медленно повернулся к конюху, и воздух в конюшне, казалось, сгустился от его ярости. С хрустом повернув шею, он шагнул к мальчишке, возвышаясь над ним, как грозовая туча. — Тишина! — рявкнул он, и его голос э эхом отразился от стен. Мальчишка замер, его лицо побелело, глаза расширились от ужаса. Он попытался что-то пискнуть, но Кёниг не дал ему и слова сказать. — Ты посмел? — прорычал он, наклоняясь так, что его тень накрыла парня. — Назвать её ведьмой? Да как ты смеешь, щенок? Конюх съёжился, его колени задрожали, и он, кажется, был готов провалиться сквозь землю. — Закрой свой чертов рот. Если я поймаю тебя или кого-то еще на неуважении к ней, попробуете мою сталь на себе!— Кёниг понизил голос до угрожающего шёпота, — ты пожалеешь, что родился. Ясно? — Д-да, мой лорд, — прохрипел мальчишка, кивая так, будто его голова вот-вот отвалится. — Прочь, — бросил Кёниг, махнув рукой. Конюх метнулся к выходу, чуть не споткнувшись, и исчез в облаке пыли. Тишина повисла в конюшне, лишь Аид тихо фыркнул, переступая копытами. Ты посмотрела на Кёнига, всё ещё прижимаясь к стене, но страх постепенно отступал. Его гнев, такой яростный, был направлен не на тебя, а ради тебя. — Ты… страшный, когда злишься, — сказала ты тихо, заставляя себя улыбнуться. — Надо запомнить. Кёниг выдохнул, его плечи расслабились, а на лице появилась мальчишеская ухмылка. Он шагнул к тебе, мягко коснувшись твоей щеки. — Только когда кто-то смеет задеть то, что мне дорого, meine Blume(мой цветочек) — ответил он, его голос стал тёплым, как летний вечер. — Никто не посмеет обидеть тебя при мне. Ты смущённо отвела взгляд, но твоя рука нашла его, сжав пальцы. — Повезло мне с защитником, — пробормотала ты, и твоя улыбка стала шире. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось твоей кожи. — Verdammt, deine Wangen sind so weich(Черт, твои щеки такие мягкие). — шепнул он, проводя большим пальцем по твоей щеке. Ты фыркнула, оттолкнув его с притворным возмущением. — Заткнись, — буркнула ты, но в голосе не было злобы, только тепло. — Пора ехать, или король нас съест. Кёниг рассмеялся, отступая назад и расправляя плечи. — Ты права, meine Blume (мой цветочек).Король не любит ждать. Пошли. Он протянул руку, и ты, не колеблясь, вложила свою ладонь в его. Вместе вы подошли к Аиду, готовые к новой дороге — и к тому, что ждало вас впереди. —Эм, ты уверен, что это хорошая идея?» Она поставила ногу в стремя и села в седло. —Он ведь не сбросит меня, правда?— тонкий тон любопыства и обеспокоенности слишелся в голосе. Кениг усмехнулся ее вопросу. —Ты боишься, meine Blume(мой цветочек)? — поддразнил он, хватая поводья Аида. —Не волнуйся, он тебя не сбросит. Я его хорошо тренировал. Аиду тихонько фыркнул, как будто подтверждая свои слова, и пошевелился под ними. —Просто держись крепче. Кениг посмотрел на нее с легкой улыбкой, восхищаясь ее мужеством и доверием к сильному жеребцу. Они двинулись, шаг жеребца был длинным и уверенным галопом. Сидя позади Кенига, она могла чувствовать мускулы его спины и плеч через ткань его одежды. —Ты в надежных руках, — добавил он, когда Аид начал двигаться быстрее по дороге. König посмотрел на тебя и не мог не заметить, какой маленькой и хрупкой ты выглядела, сидя на спине лошади. Ему пришлось сдержаться, чтобы не протянуть руку, не бросить тебя вперед и не обнять. —Удобно? — спросил он с намеком на ту же игривость в голосе. —Неплохо.— она погладила бок лошади. —Он... милый. —Аид? Ах, он немного дива, но он хороший мальчик, — сказал Кениг, поглаживая шею лошади. Некоторое время они ехали молча, слышался стук копыт по гравию и шелест ветра в деревьях. Кёниг не мог украдкой взглянуть на тебя, заметив, как ты держишься за него. Ему нравилось, как твои руки свободно обнимали его за талию, словно он был нужен тебе. Вдруг, без предупреждения, Аид недовольно фыркнул и начал замедляться. Кёниг в замешательстве поднял бровь. —Что случилось, мальчик? похлопав его по шее и пытаясь заставить его двигаться.