Тёплая рука

Баки Барнс редко позволял кому-то видеть его слабость. Он не из тех, кто жалуется или говорит о чувствах. Даже в команде он держался обособленно, за исключением Стива. А Питер... Питер был слишком добрым, чтобы это игнорировать. Паркер заметил, что после миссий Баки часто задерживался в мастерской Тони. Ночами, когда все спали, он тихо сидел в углу и крутил в руках металлическую ладонь, словно что-то обдумывая. Иногда он даже отключал протез и просто держал его на коленях, глядя в пустоту. Питер не мог этого не заметить. — Однажды ночью, когда Питер опять не мог уснуть (кошмары и тревога — его вечные спутники), он отправился на кухню за тёплым молоком. И, конечно же, там сидел Баки. — Почему ты всегда тут по ночам? — спросил Питер, садясь напротив него. Баки мельком взглянул на него и пожал плечами. Вторая, настоящая рука сжалась в кулак. — А ты? — Кошмары, — просто ответил Питер, отхлебнув молоко. Баки кивнул. Он понимал. Молчание повисло в воздухе, но для них оно не было неловким. Просто два человека, два героя, два солдата с разными, но похожими историями. Питер задумчиво посмотрел на руку Баки, стоящую на столе, словно отдельный предмет. Ему вдруг стало грустно. Металл, холодный и бесчувственный, никак не мог быть таким же, как настоящая рука. Это ведь не просто инструмент или оружие — это часть Баки, часть человека, который пережил слишком многое. — Можно? — спросил Питер, протягивая руку к протезу. Баки чуть прищурился, но ничего не сказал. Только кивнул. Питер осторожно коснулся металла. Он был гладким, прохладным, чужим. — Она ведь не чувствует, да? — пробормотал он. Баки отрицательно покачал головой. — Хотел бы? Солдат взглянул на него, и в голубых глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Не знаю, — честно ответил он. Питер кивнул, убрал руку и задумался. — На следующую неделю Питер пропал в мастерской. Он пропускал прогулки с Недом, отменил пару патрулей и даже не задерживался после школы, как обычно. — Что ты опять затеял? — проворчал Тони, когда застукал его за разборкой микросхем в три часа ночи. — Эксперимент, — уклончиво ответил Питер, наклоняясь ближе к столу. Он изучал вакандские технологии, проверял сенсоры и разрабатывал новые. Он хотел, чтобы Баки чувствовал. — Спустя две недели он был готов. — Баки? — позвал он солдата, когда тот проходил мимо лаборатории. Тот остановился. — Мне что-то от тебя нужно, — сказал Питер, чуть нервничая. Баки приподнял бровь. — Ты ведь не влюбился в меня, Паркер? — Что?! Нет! — вспыхнул Питер. — Просто... у меня для тебя подарок. Он вытащил из шкафа новый протез. Баки нахмурился, но всё же взял его в руки. Он был почти таким же, как его прежний, только теперь на нём было выведено крошечными буквами сбоку: «Ты не просто оружие». — Это что? — пробормотал он, проводя пальцами по гравировке. — У него сенсоры, — объяснил Питер. — Теперь ты сможешь чувствовать. Баки застыл. — Чувствовать? — Ну... не идеально. Но ты сможешь ощущать тепло, холод, прикосновения. Баки медленно перевёл взгляд на Питера. В его глазах было так много эмоций, что Питер даже почувствовал себя неловко. — Примеришь? — спросил он, чуть улыбаясь. Баки молча сел, снял старый протез, и Питер начал подключать новый. Прошла минута, и... — Ну? — спросил Питер. Баки посмотрел на свою руку. Потом осторожно провёл ей по другой ладони. Затем — по ткани джинсов. И вдруг он замер. Питер не успел опомниться, как оказался в крепких объятиях. — Спасибо, — услышал он тихий, но искренний голос Баки. Питер покраснел. — О-о, ладно, вы точно огромный медведь. Баки усмехнулся и потрепал его по волосам новой рукой. — Она тёплая, — прошептал он. И Питер понял — он не зря не спал эти две недели. Прошло несколько дней, и Питер продолжал наблюдать за Баки. Новый протез работал как задумано, и каждый раз, когда Баки пробовал его, его лицо наполнялось эмоциями, которые Питер не мог бы точно описать. Он видел, как солдат иногда останавливается, проводя рукой по какой-то поверхности, пытаясь уловить эти новые ощущения. Это было что-то вроде откровения для Баки, словно возвращение к давно забытым чувствам, которые он утратил. Баки начал часто появляться в мастерской. Он больше не сидел в одиночестве, не переживал в тишине. Вместо этого они с Питером начали проводить время вместе. Иногда они молчали, иногда говорили, но всегда ощущалась эта особенная близость, которую они оба нуждались в эти моменты. Баки тоже изменился. Он стал немного легче, как будто груз, который он носил годами, стал хоть чуть легче. Он больше не чувствовал себя беспомощным. Его протез, теперь тёплый и чувствительный, стал символом не только его возвращения, но и внутреннего исцеления. Питер всё время замечал, как Баки иногда смотрит на свою руку, проводит по ней пальцами, словно пытаясь понять, как это — вновь чувствовать. И в эти моменты Питер видел, как важно для Баки это не только физическое восстановление, но и душевное. — Ты знаешь, Питер, — однажды сказал Баки, когда они сидели в мастерской, — я никогда не думал, что буду снова чувствовать. И уж тем более не думал, что буду чувствовать благодарность. Питер просто улыбнулся и пожал плечами. — Я просто сделал то, что мог, — ответил он. — Но ты ведь тоже не сдался. Это твоя заслуга. Баки посмотрел на него, глаза стали чуть мягче. — Спасибо, Питер, — тихо сказал он. И в этом спасибо было больше, чем просто благодарность. Это было признание, связь, которая была столь же важной, как и восстановление его физической руки. Они сидели так, молча, каждый в своих мыслях, но ощущая, как между ними растет что-то сильное и настоящее. В конце концов, они оба знали: иногда важнее не то, что ты можешь сделать для другого, а то, что ты можешь быть рядом, в самые тёмные моменты.