lovely

«он разгребет твой бардак в голове, квартире,

он будет знать тебя от и до.

он будет лучшим мужчиной в мире, кроме

ну ты сама поняла, кого»

Камилла не любила дарить «банальные» подарки. По крайней мере, так повелось с 1979 года, когда у неё появились близкие люди, которых она вполне могла назвать своей семьёй. А для семьи ей, как выяснилось, ничего не было жалко, даже нервов и сил. Поэтому на каждый праздник она дарила что-то такое, что могло бы надолго запомниться, что-то, что было бы наполнено её изюминкой. Если это был какой-то артефакт — он обязательно обладал какими-нибудь необычными свойствами. Хотя артефакты она дарила редко — в силу своего рода деятельности, она считала их банальным подарком. Да и она могла сделать любой из них по первой же просьбе кого-то из близких, совершенно даром и не задерживая. Но если Ками собралась поэкспериментировать с подарком — это забирало у неё все остатки свободного времени, и, конечно, частичку собственной души. Не в прямом смысле, конечно. Однако был на примете артефакт, который возьмёт в себя часть её души... Но это другое. Об этом знать не должен никто. Сегодня Камилле предстояло посетить день рождения самого дорогого для неё человека во всём мире. Человека, которого она полюбила всем сердцем, так сильно, что сама порой удивлялась тому, на какую любовь она способна. Сириус Блэк стал для неё всем — парнем, домом, миром. Да, он не идеален. И она тоже. Но Клейн любила его. Любила его авантюрность, желание постоянно рисковать. Порой это желание даже выходило за рамки, перерастало в откровенное безрассудство, ему хотелось, чтобы все умели так рисковать, как он. Кроме, конечно, Камиллы. Ей он, почему-то, рисковать запрещал. Девушка не знала, с чем это связано, но сочла это заботой. Порой она задумывалась: а любит ли Сириус её так же сильно, как она любит его? Но задать этот вопрос напрямую артефактор не могла. Просто потому, что не знает, чем измеряется любовь. В этот день Бродяге исполняется двадцать один год. Не юбилей, конечно, но дата стоящая. И поэтому бывшая Пожирательница решила, что самое время придумать что-то интересное. Две недели назад в одном маггловском магазине ей попался нож. Обычный перочинный нож. Но Камилла решила, что этот нож — идеальный вариант подарка. Тем более, если учитывать, что Сириус любил все эти маггловские штучки. А она только добавит туда пару секретиков. Так и получился он — нож, который откроет любой замок и развяжет любой узел. И сегодня ей предстояло вручить его ему на празднике. К сожалению, отдать его пораньше у неё не получится — так уж вышло, что она напортачила с защитными чарами в своём доме и теперь банально не могла выйти оттуда до самого вечера. Несколько часов гряду Камилла вместе с двумя своими эльфами колдовала в сердце дома, перенастраивала защиту и обновляла старые чары — в общем, занималась тем, чем раньше заняться не доходили руки. Зато теперь здесь ни одна крыса не проскочит без ведома её домовых, ни одна птичка незаметно не пролетит. Прямой сигнал ей будет приходить лишь в том случае, если в дом попытается проникнуть посторонний маг или эльф-домовик. Когда, вечером, Камилла всё-таки отправилась в особняк Сириуса, она уже не могла смотреть в сторону палочки и слышать слово «магия». Раньше она не думала, что что-то способно довести её до такого состояния, однако ошибалась. Выйдя из камина в специально отведённом для этого помещении, Клейн выдохнула. Гостей должно быть немного — Бродяга своё двадцатиоднолетие хотел отпраздновать в узком кругу, без вечеринок и пьянок. И понятное дело — сегодня ведь понедельник. — Камилла, милая! — дверь в зал открылась, и на пороге показался Сириус. Он широко улыбнулся и развёл руки для объятий, и Камилла поспешила прижаться к нему. — Как прошли дела с чарами? Все хорошо? — Да, всё отлично, не волнуйся, — Клейн улыбнулась и чмокнула парня в щеку. — У меня для тебя подарок, — с этими словами артефактор вынула из кармана мантии средних размеров бархатный футляр и протянула ему. Сириус, заинтригованно приподняв брови, принял подарок и тут же открыл. В футляре, на мягкой ткани, лежал складной нож, рукоядка которого была выполнена из темного дерева с серебряными вставками. — Он маггловский.. почти. Я немного над ним поколдовала. Теперь он умеет открывать любые замки и развязывать любые узлы. А ещё он очень острый, так что аккуратнее. Блэк улыбнулся, взял в руки артефакт, подкинул, подержал, будто примериваясь в весе, и ткнул на кнопку, выбрасывая первое лезвие — оно было обычным. Свет факелов заплясал по начищенной поверхности, и глаза у парня засверкали не хуже него. — Милая, у меня нет слов.. спасибо тебе большое, — чуть сипло произнёс Бродяга, складывая нож и кладя его обратно в футляр. — Не за что. С днём рождения, Сириус, — улыбка коснулась её губ, и она мягко поцеловала парня. Блэк, положив руки на её талию, углубил поцелуй. Они простояли вот так, сжимая друг друга в объятиях, несколько мгновений, а после, взявшись за руки, пошли наверх. Праздник проходил весело, и прошёл быстро: Поттеры ушли первыми, сославшись на то, что Гарри пора спать, а оставлять его дома одного — небезопасно. За ними ушел Римус, а Питера не было вообще — Петтигрю уже несколько дней не выходил на связь. Обычно такое случалось, редко, но случалось, и поэтому особо никто и не волновался. Заволнуются они тогда, когда Питер и через неделю на связь не выйдет. Тогда уже не волноваться — тревогу бить придётся. К слову, Камилла была почти уверена, что Хвост не появится и через две недели — он боится её. — Ну, теперь, когда мы остались одни, — Сириус, взяв Камиллу за руку, притянул к себе, вытягивая из мыслей. — У меня к тебе важный вопрос. — М? — Клейн улыбнулась, взглянув в серые глаза парня, который с нежностью смотрел на неё. — Выходи за меня. — Чего? — артефактор тут же нахмурилась. — Сириус, мы это уже обсуждали. — Ка-ами, — протянул Бродяга, хитро блеснув глазами. — Ты — хитрюга! — псевдо возмущённо воскликнула Камилла. — Ты знал, что я не смогу тебе отказать сегодня! — Мне уже надоели твои отказы, — закатил глаза мракоборец, и, взяв её левую руку, надел на безымянный палец кольцо. — Ты неисправим, Блэк, — Клейн вздохнула, подняв взгляд от кольца к глазам парня. — Зачем мне исправляться, если ты меня любишь таким? — Что правда, то правда...

* * *

Она давно не бывала в Америке. Примерно, с того времени, как переехала после смерти дяди, когда Дамблдор забрал её в Великобританию и устроил в Хогвартс. Она, наверное, так и не явилась бы сюда, если бы не понимала, что совсем скоро ей придётся пойти на такой огромный риск — ведь, кто знает, может, она где-то напортачила в ритуале и крестраж не получится? Поэтому ей стоило хоть раз появиться на могиле человека, который изо всех сил старался обеспечить её взросление. Не его вина, что она этого не оценила. Кладбище было большим. Огромным. И тихим. Оно находится недалеко от небольшого городка во Флориде — Сент-Огюста, где они с Камиллой жили. Оно всегда окутано тишиной. В этой тишине белые каменные плиты смотрелись особенно жутко. Утренний туман крался меж ними, не спеша уходить. Клейн уверенно шла между рядами, стреляя глазами в нужном направлении. Вскоре она дошла до нужной плиты: «Сайрус Изобальд Клейн II — 13.04.1920 – 13.11.1974». Остановившись, девушка выдохнула, мазнула по ней взглядом. Ничего не изменилось, только сверху добавилась пара царапин от птичьих когтей. Сделав шаг, артефактор положила у подножия плиты букет из пяти белых роз. После застыла, сверля взглядом гравировку с именем. Клейн никогда не разговаривала с могилами. Интересно, какого это? — Привет, Сай, — тихо произнесла девушка. Сай. Дядя всегда просил называть его только так. Не «мистер Клейн», не «сэр» и не «дядя Сайрус». Просто Сай. — Неожиданно, наверное, что я пришла сюда. Но, может, я просто хотела побыть рядом с тобой перед тем, как совершить свой самый большой риск, — Камилла присела на землю, сложила руки в замок перед собой и взглянула на перстень на руке, после — на обручальное кольцо. — Я закончила учиться, работаю артефактором. За последние годы столько произошло, всего и не перечислить. Я.. помолвлена. Но вряд-ли выйду замуж. Вечная невеста, знаешь? — девушка хмыкнула. — Сириус хороший. Он бы тебе понравился. А меня ты, наверное, отругал бы за безрассудство. Оно вообще мне не присуще, да? — Клейн вздохнула. — Знаю, что да. Но я.. может, я просто хочу быть полезной? — она вздохнула и сжала губы в тонкую полоску. Мысли крутились в голове вихрем, не желая успокаиваться. Столько всего хотелось рассказать, но вместе с тем — не рассказывать ничего. Это ведь.. странно, разве нет? — Ладно, не буду надоедать тебе своей болтовнёй. Мне пора идти. Я знаю, что никогда тебе этого не говорила, но.. я тебя люблю. Покидая кладбище, Камилла ни раз оглядывалась. Будто надеялась, что дядя появится здесь, уговорит её поболтать, остаться, побыть с ним. Но нет. Сзади неё всё так же лился меж могилами серый туман и стояла мёртвая тишина.