Когда-нибудь...

      Он сидел на ледяном каменном полу, оперевшись спиной о не менее ледяную стену.       Глаза, прежде насыщенно серые, бездонные, завораживающие - теперь потускнели и не отражали ровным счётом ничего, кроме пустоты в душе. Взгляд был устремлён в никуда, а мысли его были совсем далеки от реальности.       Он сейчас находился в месте, которое все опасались. В месте, где господствовали одни только дементоры. В месте, куда даже бравые авроры опасались приходить. И имя этому месту - Азкабан.       Как он здесь оказался? Когда его жизнь начала медленными, но уверенными шагами заводить в эту ловушку? Может быть, когда он родился, может быть, когда получил письмо из Хогвартса? А что, если именно тогда, когда Хвост начал считаться четвёртым мародером?       Вся его жизнь, когда он поступил на Гриффиндор, стала ему будто милее. Он освободился от своей брезгливой на чистую кровь семьи. У него не было больше рамок и ограничений. Он был свободен, как ветер. Был волен поступать так, как хотел он. И только строгие взгляды профессоров и боязнь исключения могли хоть чуть чуть остановить его буйный нрав. Но только чуть чуть. Он нашёл себе лучшего друга в лице Джеймса Поттера. Они понимали друг друга с полуслова. Ну что может быть прекраснее? Затем сдружились с очень тихим однокурсником по имени Ремус Люпин, который оказался с особой харизмой и с небольшой пушистой проблемой в придачу.       Но потом, потом Джеймс заметил ещё одного, как он говорил: «подходящего кондидата для их формирующейся компашки». Мерлин, как же он ошибался тогда... Питер Петтигрю. С самого первого дня он его не жаловал, для него его манеры были отталкивающими, неприятными, но повода для ненависти он в нём тогда не нашёл. Решил быть солидарным с другом - тогда спорить не очень-то и хотелось.       Они росли, одерживали победы и терпели поражения. Они делали это вместе. Не жалели нервов окружающих, не заботясь о последствиях. За ними шли, а они вели. Они жили на полную катушку. А он всё также был в ссоре и раздрае с собственной семьёй.       Но чем больше времени проходило, тем яснее становилось - войны не избежать. Она, своими нещадящими никого, бушующими волнами поглащала всех, и они не были исключением. События следовали одно за другим, наслаиваясь друг на друга. У новобрачных Лили и Джеймса появился сын, а вместе с ним и то мордредово пророчество. А незадолго до их смерти до него дошло известие, что Регулус мёртв. Об этом ему сообщил Кричер. Появился из воздуха прямо перед ним и обрушил на него ужасную новость. Их разделила пропасть. Пропасть между жизнью и смертью. Но смерть брата, а затем и лучших друзей сломила его. Лили, Джеймс... Это только его вина, только его! Он побоялся, струсил, переложил всю свою ответственность на другого. Он переложил свою ответственность на предателя... А сейчас без суда и следствия оказался здесь... И у него не осталось сил на борьбу... Жизнь для него потеряла вкус и смысл.       Печально зазвенели тяжёлые железные кандалы на его руках, когда он на ослабевших от голода и мора, ногах поднялся с пола и подошёл к облезлой, частично проржавевшей железной решётке. Где-то за стеной зашлась безудержным смехом обезумевшая Беллатриса, а полная луна, печально склонив свой серебряный лик, выглянула из-за тяжёлых туч, излучая слабое свечение. Скоро начнётся обход дементоров по камерам узников. Совсем скоро, у него, в пока ещё уцелевшем сознании останутся только мысли, похожие на ночной кошмар. Он почувствует на себе дыхание смерти. Рука, покрытая струпьями вновь протянется к нему. И он надеется, надеется на скорую встречу. На скорую встречу с ними. С Лили, Джеймсом и Регулусом... С людьми, которые были единственными, кто держал его в этом мире, но и они уже ушли за упокой. Совсем скоро он будет в дружеских, крепких объятиях Джеймса. Совсем скоро брат ему ободряюще улыбнётся, и только - снова не позволит себе никаких фамильярностей по причине аристократического воспитания. Совсем скоро... Когда-нибудь...