Даритель

      Среди толпы людей на меня смотрел странный человек, весь в черном. Его глаз не было видно — лицо словно сливалось с тенью, образуя сплошную, угрожающую маску. Люди вокруг двигались подозрительно быстро, словно кто-то ускорил время. Они сновали мимо, оставляя за собой лишь размытые растворяющиеся в воздухе силуэты. И только он стоял неподвижно, спокойно глядя в мою сторону холодным, жутким взглядом.     – Тебе не будет покоя в этом мире… Я тебя найду, где бы ты ни был…     Его голос был низким, ровным, лишенным каких-либо эмоций. Лишь после этих слов он растворился в толпе, исчез так же неожиданно, как появился. Это длилось всего несколько секунд, но для меня это мгновение растянулось в вечность. В голове будто что-то щелкнуло, оставляя после себя только тишину. Холод прокатился по телу, словно кто-то облил меня ледяной водой. Я не понимал, что это было – угроза? Предупреждение? Или просто творение моего воображения?     Слова застряли в горле, мысли путались, разбиваясь о стену непонимания. Все вокруг казалось ложным, искаженным. Я не понимал, что это было – угроза? Предупреждение? Или просто творение моего воображения?     Слова застряли в горле, мысли путались, разбиваясь в стену непонимания. Всё вокруг казалось ложным, обезображенным. Время шло неравномерно — секунды тянулись до бесконечности долго, пока я пытался осознать произошедшее. Но прежде чем я успел собрать себя вместе, ноги сами рванулись вперед. Я хотел догнать его.     Но толпа исчезла.     Я остановился резко, словно врезался в невидимую стену. Вокруг не осталось никого. Пустая площадь, ни души, только тяжелая тишина, сжимавшая воздух вокруг меня. Небо низко нависло над городом, затянутое тяжелыми серо-свинцовыми облаками. Солнце будто забыло об этом дне, спрятавшись за занавесом мрачной тьмы. Воздух был густым, влажным, пропитанным запахом сырой земли и застывшего дождя.     Я чувствовал, как одиночество накатывается волной, сжимая грудь. Было жутко. Все будто застыло в ожидании — то бури, то еще чего хуже.     Я всматривался в место, где стоял человек. И вдруг увидел ее.     Небольшая карточка.     Она лежала лицом к земле.     Ноги не слушались, я чувствовал, что прирос к земле. Мышцы налилась свинцом, а каждое дыхание давалось с усилием. Мир вокруг расплывался, дрожал, словно потерял свою логику. Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы хотя бы ступить вперед.     Шаг.     Еще один.     Я наклонился, дрожащими пальцами поднял карточку и перевернул ее.     На оборотной стороне неровными черными буквами было написано:           "Тебе не будет покоя в этом мире."     Мое сердце замерло. Кончики пальцев онемели, а тело пронизало глубокий, почти физический холод. Я медленно перевернул карточку. Это была черно-белая фотография. Затертая, как старая, со следами кофейных пятен.     На ней лежал я.     Здесь.     В этой же площади.     Мой силуэт раскинулся на земле в большой луже крови. Белая рубашка была заляпана темными пятнами, словно порванная грязными кровавыми пальцами. Мое лицо было отвлечено, его почти не было видно, но достаточно, чтобы понять – это был я.     Сердце громко ударилось о ребра.     Как будто только что вынесли приговор.     Мир сжимался, словно сужая меня в пустоту. Воздух стал густым, тяжелым, и я не был уверен, вообще дышу.      Это сон? Галлюцинация? Или реальность, которая только начинает раскрывать свои пазлы?     Я не знал ответа. Но знал одно – теперь мне точно не будет покоя.

𓅓

    18 октября

   Осенняя ночь пасмурная и свежая. Ветер швыряет листву по дороге, закручивая его в мелкие вихри, а влажный воздух наполнен запахом сырой земли.     Дождь тихо подкрапывает, оставляя мелкие капли на окнах. Деревья стоят голые, лишь кое-где еще держатся пожелтевшие листья, словно упорно не желая покидать свои ветви. В воздухе царит затишье. Не слышно ни птичьего пения, ни человеческих голосов – только шорох ветра, гонящий листья по пустым улицам. Осень полностью завладела городом.     Чонгуковая комната тускло подсвечивается экраном телефона, который предупреждает о входящем вот-вот прозвучающем звонке. Вдруг пространство прорезает звонкая стандартная мелодия iPhone. Чонгук ее терпеть не может. Она вызывает у него раздражение, словно кто-то намеренно пытается вывести его из равновесия.     Он просыпается в холодном поту, тяжело дыша, словно только что вынырнул из глубины. Сердце неистово колотится, гулко отдаваясь в висках.  Тело все еще помнит страх: пальцы судорожно сжимают одеяло, плечи едва заметно дрожат, а холодный пот липнет к коже. Глаза метаются в темноте, пытаясь зацепиться за что-то знакомое, что-то реальное, что подтвердит – это был только сон. Но в воздухе еще звучит его эхо, тени в углах кажутся живыми, а где-то в глубину. Глаза метаются в темноте, пытаясь зацепиться за что-то знакомое, что-то реальное, что подтвердит – это был только сон. Но в воздухе еще звучит его эхо, тени в углах кажутся живыми, а где-то в глубинах сознания еще звучит кошмарный шепот. Ему редко снятся сны, и обычно это просто нелепые отрывки со случайными, не связанными между собой образами, не вызывающими у него никаких эмоций. Но этот… Этот оставил после себя тяжелую, непонятную тревогу. Что-то в нем было неправильным.      Пока Чонгук пытается осмыслить ощущение, телефон продолжает разрываться от раздражительной мелодии, которая кажется еще громче ночной тишины. Он протягивает руку к тумбочке, пытаясь поразить кнопку приема звонка, и дважды промахивается.     Наконец подносит телефон к уху.      – Алло? — Параллельно посматривает на циферблат часов «01:37»     На том конце раздается знакомый голос. Чимин говорит коротко и озабоченно, что звучит необычно, ведь обычно он сконфигурирован оптимистично.     – Ты нормально? Я тебя не сильно отвлекаю?     – Н-нет… – Чонгук вздыхает, переводя дыхание. — От чего ты можешь меня отвлекать в половине второго ночи, Чимин?     – Ну, не знаю…  У тебя такое дыхание, будто я тебя вытащил из чего-то очень важного. Не думаю, что ты готовился к марафону среди ночи.      Чонгук медленно обрабатывает информацию, все еще находясь в полусонном состоянии, и не обращает внимания на шутку хена.     – Но ближе к делу, — Чимин становится серьезнее. – Нам нужна твоя помощь. Вызвали на расследование убийства. И тут… Просто приезжай, сам увидишь. Адрес отправлю сообщением.      – Без меня никак? – Чонгук уже смирился с тем, что больше не уснет этой ночью, но все еще пытается найти причину не вставать с постели.     – Поверь, без тебя никак. Думаю, за это расследование ты можешь получить хорошую премию.     – Премию? – Его брови слегка вздымаются. – Все настолько масштабно?       – Хуже, чем ты можешь себе представить. — В голосе Чимина слышится нечто большее, чем просто напряженность. – Жду тебя.     – Ладно. Через пять минут уезжаю.     Как только звонок завершается, Чонгук отбрасывает телефон в сторону и падает спиной на кровать, тараща в потолок.     Тишина.     Пустота в голове.     Он все еще пытается прийти в себя, прокручивая в голове обрывки сна, уже начинающие расплываться, исчезать в тени забвения.     Долго ждать не приходится – экран телефона снова загорается, извещая о полученном сообщении. Адрес.     Чонгук вздыхает и медленно приподнимается с кровати.     Ночь еще не кончилась.     А может, только начинается.       𓅓     К месту назначения подъезжает черный BMW. Гладкий корпус машины отражает тусклый свет уличных фонарей. Дверь со стороны водителя открывается, и из автомобиля выходит Чонгук. Он одет в серую оверсайз футболку, черные карго, массивные берцы и кожаную куртку. Безостановочно направляется к месту преступления.     Среди небольшой группы специалистов, стоящих на лужайке у леса, он быстро находит Чимина. Тот разговаривает с одним из полицейских, лицо напряжено, в глазах сосредоточенность.        – О, ты так быстро приехал? — быстро замечает его Чимин. – Следуй за мной.     Без лишних вопросов Чонгук следует за ним.     Они входят в лес.     Тьма окутывает их, поглощает. Деревья стоят, как пасмурные великаны, их узловатые ветви простираются вверх и в сторону, словно пытаясь схватить каждого, кто решится войти. Воздух тяжелый, застывший, насыщенный сыростью и гнилым запахом прелых листьев. Ни один луч луны не пробивается сквозь плотный занавес кроны. Темнота кажется живой.    Тишина здесь не успокаивает – она напряжена, полна ожидания. Словно где-то в глубине леса прозвучит протяжный, жуткий крик, и эхо подхватит его, разнося между деревьями. Под ногами что-то хрустит, и ты не уверен – это твой шаг или чей-то невидимый след позади. Тени между стволами меняются, перетекают друг в друга. Лес наблюдает. Ждет. И стоит только задержать дыхание, как оно заговорит — тихим, холодным шепотом, что заставит кровь созревать в жилах.     Впереди, у поваленного бревна, лежит тело.      Чонгук подходит ближе, и в полумраке различает жестоко разорванное тело мужчины. Одежда пропитана кровью, кожа разрезана десятками порезов, а глубокие ножевые раны превратили грудь в сплошное кровавое месиво. Зрелище не для слабых нервов.      Рядом стоят Шуга и Хосок, контролируя процесс фиксации улик.     — Время смерти примерно между 1:00 и 01:10, — сразу сообщает Шуга, когда Чонгук подходит ближе.  — Когда мы прибыли, тело было теплым. Около пятнадцати ножевых ранений, не считая мелких порезов. Окончательные детали будут после вскрытия, но это было не просто убийство.      — Хотел сказать "доброй ночи", но... похоже, ночка у нас совсем не добрая, — Чонгук внимательно осматривает тело.     — О, да, еще та, — с иронической улыбкой добавляет Хосок.     – Известно, кто это?     — Документов при нем не было. Ни паспорта, ни водительских прав, Хосок тяжело вздыхает, явно понимая, насколько это усложняет расследование. — Но в кошельке есть деньги и банковские карты.     — То есть, это точно не ограбление.     – Скорее всего.     — Еще что-нибудь нашли?     Хосок кивает.     – Да. В правой руке он сжимал две красные розы.     Чонгук нахмуривается.     — Розы? Может, просто шел на свидание?     — Если бы это, — Хосок демонстрирует фото, сделанное для доказательств. — Они давно засохли. Не просто подвяли, а полностью сухие.     На снимке отчетливо видны две черновато-красные, хрустящие от сухости розы, лежащие в мертвой ладони.      Чонгук молча смотрит на фото, пытаясь понять скрытое содержание.     — Это не случайность, — тихо произносит Чимин.     – Да… – соглашается Чонгук, обмениваясь взглядами с Шугой.     – И я так думаю, – добавляет Шуга, глядя на тело.     — Отвезите его в Сокджин. – Чонгук бросает последний взгляд на мертвое тело, прежде чем отвлечься.  — Мені потрібно знати всі деталі.     𓅓     — Що там, є щось новеньке? — спрашивает следователь Чонгук, входя в лабораторию. Его голос немного хриплый от усталости, а в глазах читается напряжение.     Стоящий у монитора Сокджин быстро сводит на него взгляд и жестом зовет ближе. На лице патологоанатома сосредоточенность, но в уголках губ виден намек на что-то большее — то, что его самого выбило из колеи.     – Да, иди сюда, – говорит он, переключая изображение на экране.     Чонгук наклоняется вперед, глядя в рентгеновский снимок.     – Видишь это пятно в кости?     – Да… – Он прищуривается, стараясь лучше разглядеть. В левом колене отчетливо виден небольшой овальный затемненный участок. – Это пуля. Его, вероятно, подстрелили перед тем, как наносить ножевые удары, — объясняет Сокджин, подкручивая рукав халата. Его голос ровен, спокоен, но Чонгук замечает, как тот нервно постукивает пальцам по столу.– А теперь посмотри на это, – продолжает он, подходя к столу, где лежит тело.     Воздух в лаборатории прохладный, пахнет антисептиком и металлом. Чонгук наклоняется поближе, его взгляд скользит по телу, усыпанному ранами.     – В районе живота и грудной клетки двенадцать ножевых ранений, глубиной от 10 до 15 сантиметров. И еще вот… – Сокджин наклоняется и проводит пальцем по коже под ключицей. — Здесь вырезано слово «Даритель».     Чонгук останавливает взгляд на этой надписи. Кровь давно засохла, чернея на бледном теле, но буквы все еще четкие, вырезанные без спешки, с какой-то жуткой аккуратностью.     – «Даритель»?.. – Он хмурится, чувствуя, как в груди нарастает какое-то тревожное предчувствие.     – Да, – кивает Сокджин. – А еще… — Он наклоняется, отводя волосы из шеи погибшего.     – Здесь следы удушения. Но это не причина смерти.     – Тогда что? – Чонгук переводит взгляд на него.     — Критическая потеря крови, — Сокджин вздоха     — Точное время смерти?     — 18 октября, 01:10. Возраст ориентировочно от сорока до пятидесяти лет.     — Выглядит гораздо моложе, — задумчиво замечает Чонгук.      Что-то по этому делу ему категорически не нравится. Слишком много жестокости, слишком много символизма. Что это какая-то игра? Предупреждение?     Внезапно в тишине лаборатории раздается резкий звонок телефона, заставляя обоих вздрогнуть.     Чонгук получает мобильный, на экране высвечивается знакомое имя. Он бросает взгляд на Сокджина, кивая:     – Прости, надо взять.     Он выходит из лаборатории, прижимая телефон к уху.     – Следователь Чон, слушаю. — На том конце провода – Чимин. Его голос напряжен, отрывист.     — У нас второе убийство… От Дарителя.     От этих слов у Чонгука по спине пробегает холод. Он чувствует, как где-то в глубине желудка сжимается тяжелый клубок тревоги.     Это только начало.