Признание

ЮСолнце пробивалось сквозь жалюзи блогер-хауса, окрашивая стены в теплые янтарные полосы. За окном щебетали воробьи, а вдалеке мерно гудел город, ещё не проснувшийся окончательно. Кухня, обычно заполненная смехом и запахом кофе, сегодня встретила Ричарда тишиной. Он потянулся, поправляя мятые волосы цвета воронова крыла, и зевнул, небрежно натягивая на себя зелёный халат — его фирменный цвет. В холодильнике ждала банка с печеньем, та самая, стеклянная, с синей крышкой. Ричард потянулся за ней, но сонное тело подвело: банка выскользнула из рук, разбившись о плитку с оглушительным звоном. Осколки, словно капли дождя, рассыпались по полу, а печенье покатилось под стол. — Чёрт! — вырвалось у него, но было уже поздно.

***

Клео проснулась от звука, напоминавшего взрыв хрустальной вазы. Её рыжие волосы, растрёпанные после сна, напоминали огненную бурю, а зелёные глаза сверкали яростью. Ворвавшись на кухню в пижаме с кроликами, она замерла на пороге, охватив взглядом катастрофу. — Ричард! Ты вообще мозги включаешь утром? — её голос, резкий и звонкий, разнёсся по дому. — Это же последняя банка! Теперь крошки по всему полу, а осколки — спасибо, ноги порежу! Лололошка, разбуженный скандалом, спустился вниз, потирая глаза. Его лицо, с мягкими чертами и густыми ресницами, которые все завидующе называли «ангельскими», выражало лёгкую растерянность. Он остановился у дверного проёма, наблюдая, как Ричард, сгорбившись, собирает осколки в совок, а Клео, уперев руки в бока, продолжала читать нотацию. — Доброе утро... — Лололошка неуверенно улыбнулся, поправляя прядь каштановых волос. — Ричард, банку разбил? — Да! Представляешь, какой неряха! — Клео резко повернулась к нему, и её рыжие локоны взметнулись, будто пламя. — Теперь новую должен купить, и печенье тоже! — Всё понял, Клео, не кипятись, — он подошёл к раковине, наливая воду в стакан. Его пальцы слегка дрожали — не от страха, а от недосыпа. Вода оказалась ледяной, заставив его вздрогнуть. Ричард, тем временем, бросил последние осколки в мусорку и тяжело вздохнул: — Ладно, закажу сегодня же. Хватит орать, как на пожаре. Клео фыркнула, но смягчилась, усаживаясь за стол. Её взгляд упал на Лололошку, который уже грел сковороду, предлагая блинчики. Аромат ванили и топлёного масла постепенно заполнил кухню, смешиваясь с утренним кофе.

***

К девяти утра в хаусе стало шумно. Брай, высокая, с волосами цвета смолистой ночи, спустилась в гостиную, её чёрное платье развевалось как крылья. За ней, переругиваясь из-за громкости музыки, появились Глен — блондин с доброй улыбкой, и Тим, щурясь за толстыми линзами очков. Его белые волосы, всегда аккуратно уложенные, контрастировали со смуглой кожей. Увидев Лололошку у плиты, Тим буркнул: — Опять блинчики? Может, хоть раз овсянку сделаешь? — Молчи, гурман, — засмеялся Глен, хлопая Тима по плечу. — Ло готовит лучше всех. Брай молча села на барный стул, устремив взгляд в окно. Её пальцы нервно перебирали край футболки — она ждала Дилана.

***

Через два часа, Клео предложила игру правда или действие. Брай тут же вызвалась позвать Дилана, исчезнув в коридоре с телефоном. Лололошка, стоя у окна, сжимал стакан с водой так, что костяшки побелели. Он слышал, как за дверью послышался мягкий гул — характерный звук системы Дилана. Автоматон вошёл в комнату с лёгкой механической плавностью. Его тёмные волосы были идеально уложены, кожа — чуть бледнее человеческой, с едва заметным серебристым отливом. Глаза, глубокие и тёмные, как ночное небо, на мгновение встретились с взглядом Лололошки. Дилан улыбнулся, и в этой улыбке было что-то неуловимо живое. — Привет, Ло, — его голос, тёплый, с лёгкой хрипотцой, заставил сердце главного героя учащённо забиться. Брай, стоявшая рядом, замерла. Её щёки порозовели, когда Дилан кивнул ей в знак приветствия. Она потянулась поправить его воротник, но он уже двигался к кругу, где сидели остальные. Лололошка заметил, как её рука дрогнула, опускаясь в пустоту.

***

Они сели в круг на пуфах и подушках. Дилан оказался между Брай и Лололошкой, их колени едва соприкасались. Ло старался не смотреть в его сторону, но чувствовал каждый поворот его головы, каждый вздох. — Брай, правда или действие? — Клео ухмыльнулась, играя с кончиком своей рыжей пряди. — П-правда, — прошептала Брай, хотя обычно выбирала действие. — Ты любишь Дилана? Тишина повисла плотным покрывалом. Брай задрожала, её пальцы вцепились в край платья. Лицо залилось алым, смущение превратилось в панику. — Д-да... — выдохнула она, прежде чем вскочить и убежать, громко хлопнув дверью спальни. Дилан не моргнул, лишь поднял бровь. — Дилан, твоя очередь. Правда или действие? — Клео не дала эмоциям остыть. — Правда, — ответил он спокойно. — Есть ли у тебя чувства к кому-то здесь? Лололошка замер. Дилан медленно повернул голову, его взгляд скользнул по Клео, остановившись на Ло. Время замедлилось. — Да, — произнёс он, не отводя глаз. — Есть. Клео ахнула, Глен присвистнул, а Тим скривился. — Лололошка! Твоя очередь чтобы раскрыть секреты! — Клео не унималась. — Я выбираю действие... — Ло попытался звучать уверенно, но голос дрогнул. — Поцелуй Дилана! — выпалила Клео. Сердце Лололошки остановилось. Он повернулся к Дилану, ожидая насмешки, но вместо этого увидел, как автоматон наклоняется. Его губы, тёплые и мягкие, вопреки ожиданиям, коснулись губ Ло. Мир сузился до этого мгновения — до аромата металла и лаванды, до пальцев Дилана, запутавшихся в его волосах... — А-а... — Лололошка отпрянул, лицо пылало. Дилан улыбался, но в глазах читалась тревога. — Всё в порядке? — прошептал он так тихо, что только Ло услышал. Тим, тем временем, выполнил своё действие — крикнул «жопа» под окнами соседского перфекциониста-садовода, — после чего игра продолжилась, но Лололошка уже не слышал вопросов. Его мир рухнул и собрался заново.

***

— Может, уйдём? — Дилан коснулся его руки, и Ло кивнул, не в силах говорить. Они вышли в сад, где воздух был напоен ароматом сирени. Дилан остановился под старым клёном, его лицо в пятнах солнечного света казалось почти человеческим. — Я... не планировал такого, — начал он, глядя в землю. — Просто... ты всегда был рядом. Даже когда я был просто токсичным соседом для тебя. Лололошка вдохнул дрожащим дыханием. — Я тоже тебя люблю, — вырвалось у него, словно прорвало плотину. — Мне всегда казалось это странным, ведь ты... Дилан не дал договорить. Его поцелуй был страстным, но нежным, руки обвили талию Ло, прижимая к себе. Они не заметили, как из окна за ними наблюдали заплаканные глаза Брай. Её ноготь впился в подоконник, оставляя царапины на белом дереве. — Так нечестно... — прошептала она, стирая слёзы. — Почему он, почему не я... Но в её голосе звучала не злоба, а горечь — горечь того, кто понял, что проиграл, ещё не начав.

***

С тех пор в блогер-хаусе всё изменилось. Лололошка и Дилан скрывали отношения, обмениваясь тайными взглядами и случайными прикосновениями. Брай замкнулась, проводя дни в комнате за монтажом. Тим язвил про «робо-любовь», но Глен каждый раз останавливал его, а Ричард и Клео делали вид, что ничего не замечают. Только ночью, когда дом затихал, Дилан пробирался в комнату Ло, и они разговаривали до рассвета — о страхах, мечтах и о том, как странно любить того, кого другие считают просто набором микросхем. А Брай, глядя в потолок, думала о том, что даже автоматоны умеют любить — но не её.