Напряжение

Во рту пересыхает. Пиво в жестяной банке, любезно предложенное по приходе в студию, давно закончилось. Шел уже третий час пытки. Сладкой пытки. Минги никогда не понимал, почему Ким Хонджун так популярен, что даже его далекая от рэпа младшая сестра, активно фанатела по нему уже лет пять. Пока недавно он сам не подписал контракт с лейблом, на котором был и Ким. Прошло уже два месяца с их знакомства, два самых мучительных и в тоже время самых лучших месяца. Теперь Минги прочувствовал на себе всю притягательность этого человека. — Ты куда? — спрашивает Хонджун, не отвлекаясь от экрана ноутбука. Минги замирает в полувставшей позе, когда слышит вопрос старшего. Стоит так, как дурак, несколько секунд. — Хотел купить воды. В автомате с напитками, — поясняет Минги, всё-таки выпрямившись. — В холодильнике есть, не трать деньги. Вообще-то Минги, помимо воды, нужно было выйти и подышать там, где не пахнет парфюмом Хонджуна, а то голова уже шла кругом. — Спасибо, хен. Нет, аромат не был резким, не был удушающим. В музыкальной студии Хонджуна отлично свою работу выполнял кондиционер, находиться тут было комфортно, но в его случае дело обстояло иначе. Этот запах был на всем: на Киме, на его одежде, на его сумке, на его оборудовании. Самое главное, что после общения с ним, он оставался на самом Минги и сводил с ума, даже когда они были порознь. Его ветровка висела рядом с пиджаком Хонджуна в шкафу несколько часов вчера. Она пропахлась вся. Минги стыдно вспоминать, что он сделал вчера, не снимая ветровки, когда пришел домой: уткнувшись носом в воротник и стянув джинсы до колен. Минги берет бутылку из небольшого холодильника у входа в студию и осушает сразу половину прежде, чем сесть на стул рядом с Хонджуном снова. Тот полностью сосредоточен на работе. Когда ему что-то не нравится — он хмурит свои выкрашенные в красный брови. На них краска сохранилась лучше, цвет все еще яркий, в отличие от волос на голове, которые вместо жгучего оттенка уже стали оранжевыми. Теперь образ стал нежнее. А когда Хонджун в чем-то сомневается, он слегка дует губы. «Милашка», — проносится в голове Минги, пока он наблюдает эту картину. — Дай мне, — говорит Ким, протягивая руку в его сторону, но от экрана все еще не отвлекается. — А? Дать что? Минги снова вспоминает то, чем занимался вчера, и шумно вздыхает. — Воды дай, — Хонджун наконец-то оборачивается к нему лицом. Он вытягивает бутылку из рук Минги и мягко улыбается ему. — Устал, да? — он наблюдает, как Ким делает несколько глотков, обхватывая своими губами горлышко бутылки. — Мы ведь твою часть уже записали. Вторую песню начинать сегодня не будем. А эту я доделаю сам. Не торчи тут со мной, скучно же. — Не скучно. Слова вылетают быстрее, чем успевают дойти до мозга. Хонджун снова улыбается ему и возвращается к работе. У него будет трек при участии Минги, а потом они планируют дуэт для альбома самого Минги. «Милашка», — снова думает он и не может оторвать взгляд от старшего. — Ладно, раз не скучно, я не против твоей компании, — Ким облизывает губы, — как ты думаешь, не надо вот эту часть переделать? Какой-то голос излишне противный. Хонджун включает часть своего куплета. Снова дует губы, выглядя таким привлекательным, что у Минги опять пересыхает в горле. Он делает еще один глоток из бутылки. По телу идет дрожь, когда он понимает, что совсем недавно Хонджун касался своими губами ее тоже. Это непрямой поцелуй. — Что думаешь? — Мне наоборот нравится, — Минги старается звучать спокойно. Не скажет же он, что от контраста его голоса на записи и внешности Хонджуна возбуждается быстрее, чем в подростковом возрасте. А вкупе с ароматом парфюма, витающем в воздухе, у Минги каменный стояк. — Оставь так, хен, — подводит он все же итог, допивая воду. — Принеси мне еще воды, пожалуйста. Конечно, Минги покорно выполняет его просьбу. Он не садится на стул снова, стоит над ним, наблюдая, как движется кадык при глотании, как одна маленькая капля течет от рта к подбородку и, задержавшись на пару секунд, падает на футболку, у воротника, оставляя маленькое мокрое пятнышко. Минги проводит по нему большим пальцем, будто может его стереть и задевает немного кожу на шее. Даже короткое прикосновение дает понять, какая кожа Хонджуна мягкая и нежная. Ким не обращает внимание на это, продолжая что-то говорить о треке, но его слова пролетают мимо ушей Минги. Он немного смещает руку и подушечка большого пальца полностью оказывается на шее Хонджуна. Это первый раз, когда у них случился физический контакт. Работники лейбла дали понять, что тот не любит лишние прикосновения, поэтому Минги не позволял даже соприкоснуть их коленям, когда они сидели здесь за небольшим столом. Но сегодня, видимо, шарики за ролики у него заехали окончательно. Хонджун, кажется, думает только о работе, это придает Минги еще больше безрассудства храбрости. Убрав руку, он наклоняется к шее. Еще чуть-чуть и он сможет уткнуться носом в нее и умереть счастливым от передозировки этим запахом. — Что ты.? — Хонджун поворачивает голову в его сторону, наконец-то отвлекаясь. Минги застывает опять. Их взгляды встречаются, впервые их лица так близко. Нужно что-то придумать, как-то оправдаться. Должна же быть какая-то причина, почему он как маньяк нюхает другого человека. — Нравится, как пахнет? — причину находит сам Ким, Минги кивает. — Так наверху на полке, есть атомайзер с этим парфюмом, возьми. Хонджун отворачивается, показывая рукой на полку над столом. Минги вдыхает у его шеи в последний раз и отстраняется. Встав сбоку от стула, он тянет к полке. — Нашел? Минги смотрит вниз. Его промежность на уровне лица Кима, который разглядывает его, снизу вверх. Член Минги дергается. Почти не глядя, он хватает маленький флакончик и отходит на несколько шагов. — Спасибо, хен, — говорит он, тяжело сглатывая, — очень хорошо пахнет от тебя. — Есть такое, — Хонджун игриво улыбается, смотря на него. Ему нужно убраться отсюда. Он не может вынести общества Хонджуна и не наброситься на него, как животное. То, что Ким приподнимается со стула, потянувшись к ручкам на другом конце стола, и что брюки натягиваются на его ягодицах при этом, становится последней каплей. Схватив свой рюкзак и толстовку, Минги бросает что-то о том, что у него появились дела и ему пора. Он даже не смотрит на Хонджуна, который недоуменно пялится на него, выскакивающего за дверь. Он несется к ближайшему туалету и запирается в дальней кабинке. Вещи летят на закрытую крышку унитаза. Руки спешно расстегивают ширинку и резко тянут джинсы с трусами вниз. Случается небольшая заминка. Минги чувствует себя последним извращенцем, дворовым псом в гоне, обнюхивающим того, кого хочет трахнуть. Хонджун даже не подозревает, что он перевозбудился рядом с ним. Не подозревает, как сводит его с ума. Ким Хонджун ни о чем не подозревает, а Минги ничего не скажет. Так будет лучше для всех. Но тем не менее, себя он все же удовлетворяет быстрыми, даже грубыми движениями, облокотившись на стену. Мозг услужливо подсовывает ему воспоминания о том, что их губы касались одного и того же горлышка бутылки. Он фантомно ощущает под пальцами кожу Хонджуна. Мечтает быть той каплей, что катилась по его подбородку. Это безбожно красивое лицо, тело… Надутые губы и нахмуренные брови. В нем привлекательно все. Никогда раньше Минги так не крыло ни по одному человеку. По человеку, который сияет в своем любимом деле и говорит об этом так увлеченно, что не заслушаться и не очароваться невозможно. У него было никаких шансов остаться равнодушным к нему. Ему приходится прикусить руку, чтобы не простонать, когда кончает. Чтобы не произнести его имя в этот момент. — Блять.