Bartender.

      Сатору никогда не страдал от ностальгических наплывов воспоминаний, давно канувших в небытие. Он считал это пустой тратой времени — чем ныть о том, что случилось или нет, лучше уж сейчас хорошенько провести время.       Никогда до того злосчастного дня, пока не встретил Сугуру Гето.       И сейчас, сидя в центре зала, пока вокруг него вились какие-то дамочки, спорящие о том, кто лучше вылижет ему ботинки, он наблюдал за как всегда собранным и безэмоциональным барменом, откинувшись на спинку мягкого дивана.       Как бы Годжо не старался, он давно знал, что Гето его просто ненавидит.       Сугуру, не раз отловленный после смены за последние несколько лет настойчивой рукой Годжо.       Сугуру, чьи мягкие и длинные волосы цвета вороньего крыла резко перекатывались по воздуху, рассекая пространство полукругом, когда он оборачивался на него, порой били его по лицу.       Сугуру, чьи острые и слегка прищуренные глаза смотрели на Годжо с пронзительным презрением, пока тот пытался всячески отразить его своей нахальной ухмылкой.       Сугуру, который душил во снах Сатору, приходя к нему каждую чёртову ночь, но никогда не оставаясь.       Сугуру, чей прекрасный, будто выточенный грифелем карандаша на шершавом холсте умелой рукой мастера, образ, ласкающий уставший взор Годжо, оборачивался кошмаром во плоти посреди одиноких тёмных ночей в особняке.       Годжо ни за что и никогда не корил себя — ни за брошенный университет, ни за окончательно испорченные отношения с родителями, ни за разбрасывание денег направо и налево, ни за использование людей в своих корыстных целях. Ни за что из перечисленного в груди Сатору не возникало колющего чувства вины и стыда за причинённые страдания и неудобства, скорби о потерянной возможности, грусти о невозможности всё вернуть.       Сатору был бы рад отмотать всё назад, жалобно скуля в сложенные в молитвенном жесте ладони, лишь бы хоть что-нибудь помогло ему вернуть расположение Сугуру, помогло вовремя его остановить, чтобы честно объясниться перед ним.       Только вот времени назад не отмотать, прожитой жизни не вернуть.       Сугуру ненавидел Годжо Сатору больше всех на свете.

***

      Монотонно протирая стаканы до скрипучего блеска махровым полотенцем, Сугуру провожал взглядом последних посетителей бара. Время было уже рассветное — за редкими окнами токийского центрального «притона», как его называл Гето, красочно обливалось яркими пятнами встающее солнце. Небо горело, будто после кровавой бойни изливаясь на небосклон, пробуждая внутри Сугуру ноющие ощущения.       Посетители, чьи омертвевшие мешки тел поднимала охрана заведения или же друзья, покидали постепенно затихающие стены.       Сегодня была пятница, большинству можно было так расслабить и отдохнуть, что от трупа после ночи не отличить. Только не Сугуру Гето.       Сугуру был правильным, со стальной выправкой широких плеч, уверенными шагами и крепкими руками. Он смотрел на всех приветливо-безэмоционально — вроде бы всегда разглаженная мягкая улыбка на его лице рисовала его приятным молодым человеком для остальных, только вот в глазах читалось полное отсутствие и крупинки эмоции.       Сугуру был ладно сложен из противоречий — вроде широкоплечий и высокий, с подкаченным выносливым телом. А вроде и мягкие движения рук, увенчанных тонкими аристократичными пальцами, раскосые острые глаза, по-лисьи прищуренные в слабо читающимся отвращении. И длинные смолянистые волосы, мягкие и блестящие, скатывались чёрным водопадом по плечам.       Сатору обожал наблюдать за тем, как Гето раз за разом убирает остатки посуды, бутылок и сиропов за барной стойкой, постепенно ссутуливаясь, всё больше теряя фокус в глазах и уходя глубже и глубже внутрь своих неизведанных никем недр сознания.       Сатору обожал наблюдать за Гето, ведь большее ему было не дано.

***

      В тот злосчастный вечер, когда Сугуру впервые появился в изголодавшемся по новому поле зрения Сатору, юный официант ещё не знал, что за страшное это явление — заинтересовавшийся тобой младший Годжо.        И Сугуру решил развлечь себя таким интересным объектом, настырно хватающим его за руку, чуть ли не молебно складывающим пепельно-белые брови домиком, лишь бы Гето не ушёл и согласился.       В конце концов, что плохого может быть в простой встрече после работы?       Так Гето думал, переодеваясь из униформы в раздевалке для персонала, запрыгивая в свои повседневные чёрные джинсы и серую толстовку, натягивая капюшон на впопыхах затянутый перед работой пучок, из которого уже выбилась надоедающая смоляная прядь чёлки. Накинув на себя чёрную ветровку, нацепив кроссовки и захватив рюкзак со сменной одеждой и учебниками да тетрадями, Сугуру вышел из чёрного выхода для персонала, поджигая на ходу сигарету.       Он и не думал, что тот назойливый посетитель вообще о нём вспомнит.       Он знал, — его предупреждали — что многие нетрезвые богатенькие любители новых ощущений могут начать заигрывать или даже настаивать на встрече. В такие моменты, чтобы не навлечь на себя и заведение беду, ему посоветовали вежливо отказывать, ссылаясь на загруженный график работы, а уж если не получится, то неопределённо согласиться.       — Ты не брезгуй и нос не криви, если уж кто и захочет с тобой познакомиться. — говорил ему начальник в день найма на работу. — У нас тут всякие любят богатеи ошиваться, а они часто любители экзотики бывают, особенно если достаточно выпьют. А ты довольно красивый, таких тут очень любят. Когда будут предлагать уединиться, говори, что работы позарез, а начальник — скотина. Ничего не хмурься, так и говори! — заметил начальник отвращение на точёном лице напротив. — Я разрешаю. Это лучше, чем набитая рожа и погром в моём баре. А тебе в карман ещё и чаевых за личико больше насуют, так что не жалуйся.       — Это как-то совсем уж… — прошипел Гето, собираясь уже удалиться восвояси и больше сюда не возвращаться — лапать или ещё чего похуже с собой делать он позволять не желал.       — Так я не говорю с ними в постель ложиться! Уверяю тебя, большая часть из них даже и не вспомнят к концу ночи, что вообще собирались с тобой перепихнуться, если вообще смогут соображать и говорить. А если и начнут приставать — наша охрана тебе поможет, я за это ручаюсь. В крайнем случае, я не обижусь, если ты придёшь с жалобой ко мне. Я помогу, чем смогу. Понимаю, что ты юн и невинен, и деньги тебе нужны, а у нас заведение хоть и нечистое, зато прибыльное.       Прокручивая в голове тот разговор недельной давности, Сугуру чиркал колёсиком зажигалки, стараясь прикурить от неё кончик сигареты.       — Чёрт бы тебя побрал! — выругался он на отжившую свою губительную Гето.       — Подкурить?       Перед ещё слегка затуманенным от воспоминаний взором Сугуру возникла зажигалка, быстро показавшая свой язычок пламени.       Опешив от произошедшего, Сугуру слегка попятился назад. Из раскрытого рта выпала сигарета и упала в лужу от недавно прошедшего дождя. Это вернуло Гето в чувства, и он обречённо проследил за её падением.       — Да блять!.. — выдохнул он, потирая лоб ладонью.       — Ох, извини, не хотел напугать. — отозвался знакомый голос.       Сугуру оторвал ладонь от лица, будучи в настроении обругать испугавшего его, выместив на нём весь свой гнев — сигарета, так кинематографично упавшая в лужу, была последней. А курить уж очень хотелось.       Подняв взгляд и сфокусировав его на собеседнике, Гето слегка изумлённо округлил глаза. Не ожидал он, что этот вертихвост всё-таки явится и будет невинно светить своей лучезарной белозубой улыбкой прямо в удивлённое лицо Сугуру.       — А я тебя заждался. — продолжил как ни в чём не бывало диалог белобрысый. — Ты говорил, что закончишь в двенадцать, а уже почти час ночи. Долго же вы там убираетесь-прибираетесь! — и после небольшой паузы лукаво сузил глаза, придвигаясь ближе ко всё ещё остолбеневшему Сугуру. — Или же ты просто не хотел приходить?       С секунду Гето смотрел на Годжо не моргая, тараща свои тёмные глаза на это неописуемое создание. В его голове просто не укладывалось… в общем-то, ничего и того, что этот белобрысый богач выкидывал. Зачем он здесь? Неужели он тогда и правда был трезвым и настаивал на встрече искренне? Что ему от него нужно?       На всякий случай, Гето даже припомнил все азы самообороны, которой его в детстве научил тренер по боевым искусствам.       Он, конечно, не верил, что этот худощавый блондин что-то сможет ему сделать, однако Гето верил, что лучше быть наготове, чем облажаться.       — Так. — оборвал его Сугуру, разморозившись и отойдя от шока. — Слушай, что тебе от меня нужно? Я домой так-то собираюсь. У меня нет ни времени, ни желания водиться со смазливыми типами.       Теперь настала очередь Годжо удивлённо отстраняться. Он комично, с ноткой наигранной драмы, прижал руку к сердцу и отодвинулся корпусом на пару сантиметров от Гето, чрезмерно показушно выпучив свои и без того огромные голубые глазища.       — Ах, да что ты, в самом деле! — выпалил Годжо, моргая глазами, будто собираясь взлететь на них. Мысленно Гето прыснул от этого своего сравнения. — Я же просто хотел повидаться, познакомиться поближе. Ничего такого!       Голос этого белобрысого смазливого богача так и сквозил ложью, наигранностью и подтекстами. Гето не верил ни единому его слову.       — Послушай, я правда устал после смены в баре. У меня полно своих дел, и прохлаждать с такими, как ты, не входит в моё расписание. А сейчас извини, но мне пора идти.       Гето попытался максимально вежливо и аккуратно отодвинуть своего собеседника в сторону, чтобы пройти дальше, однако тот имел достаточно хорошую реакцию и быстро перехватил его за предплечье. Сугуру опешил, но быстро пришёл в себя, вывернулся и развернулся, меняясь с настырным посетителем бара местами.       — Ты что себе позволяешь! — раздражённо зашипел на него темноволосый, раздражённо хмуря брови. — Если ты так хочешь развлечься, то кувыркайся с кем-нибудь другим. Вокруг тебя вилось достаточное количество невменяемых дамочек, готовых раздвинуть перед кем угодно ноги. Я в их число не вхожу и никогда не планировал. А теперь уж извини, но мне действительно пора идти.       Годжо выслушал Гето спокойно и не прерывая его поток грубоватых выражений. Он прекрасно понимал, что скорее всего так и будет, и был полностью готов к тому, что заполучить этого статного брюнета так просто не получится. Но в любом случае, на быстроту и простоту Годжо и не рассчитывал, ведь тогда бы и не было так интересно. А Сатору стремился развлечься, сталкиваясь с новым и ранее неизведанным. Так что он лишь усмехнулся, пожимая плечами.       — Ну, как скажешь, Сугуру. — прищурив глаза, он лукаво посмотрел на брюнета. — Но знай, что мы уже скоро снова увидимся.       И, перемахнув через перила лестницы чёрного входа, на которых они всё это время стояли, Годжо быстрым шагом удалился, направляясь к давно поджидающему его спорткару.       Гето раздражённо нахмурился, вздохнул и понял, что так просто ему от Годжо не отделаться.       — И чем я только заслужил такое? — вымученно прошептал темноволосый и, поправив рюкзак на плече, двинулся в сторону дома.