Love crime

— Мой дорогой друг, что с тобой? – жалобно простонал Российская Империя, вцепившись в подлокотники своего кресла. Он наблюдал, как Пруссия, едва прикасается к вину, погруженный в молчание, словно каменная статуя. Россия чувствовал себя отвергнутым, словно маленький ребенок, ищущий внимания у равнодушного родителя. — Неужели я тебе так надоел? – продолжал он. Пруссия, наконец, поднял глаза. — Что вы, государь, не беспокойтесь, я всего лишь задумался, – ответил он, голос его был ровным, спокойным, но в нём не было ни капли теплоты, свойственной прежней дружбе. — О чём же ты думаешь всё это время? – поинтересовался Российская Империя, встав из-за стола и взяв в руки бокал с красным вином. — Ты же знаком с моим сыном? – спросил пруссак, его голос приобрел немного более мягкий оттенок. — С Германской Империей? Да, славный мальчик был,– ответил русский, вспоминая живого, энергичного юношу. Но тон Прусси говорил о другом. — Был, – повторил он, словно подчеркивая изменение, произошедшее с его наследником. — Теперь он превратился в упрямого подростка. Я хотел отправить его на службу, но думаю, за границу ему лучше отправиться. В голосе Пруссии слышалась усталость, отчаяние отца, потерявшего контроль над своим сыном. Россия, обдумывая слова друга, медленно обошёл стол. — Знаешь, у меня безумная идея, – сказал он, наблюдая за реакцией Пруссии. — Какая? – спросил тот, интрига проявлялась в его напряжённом молчании. — Отправь своего «горе луковое», как ты его называешь, в Россию. Пусть служит подле меня. Через года два верну его на родину, попытаюсь перевоспитать. Пауза, что последовала, была тягостна. Российская Империя видел в глазах Пруссии тупой, непонимающий взгляд. Он уже мысленно отказывался от своей идеи,чувствуя неловкость и неуверенность. И вдруг… на лице немца появилась улыбка. Широкая, искренняя, озаряющая его лицо. сорвался с места и обнял императора,крепко, от всего сердца. — Господи, хвала тебе! Ты мой спаситель! Конечно, я согласен! – воскликнул он. Россия блаженно выдохнул, напряжение спало, оставив после себя чувство глубокого удовлетворения и облегчения.

***

— Ваше императорское величество, князь Чарторыйский просит аудиенции, - произнес Санкт-Петербург низко поклонившись. — Проси, - ответил Российская Империя, не отрываясь от чтения какого-то документа. Петербург кивнул в знак понимания и развернулся к двери, чтобы впустить князя. Вскоре перед столом императора появился Адам Чарторыйский. Россия жестом попросил юношу удалиться, и они остались наедине. — Адам, что привело тебя ко мне? - спросил император, отложив бумаги в сторону и сосредоточившись на собеседнике. — Я пришел поговорить о вашей супруге, Ваше Императорское Величество, - с серьезным выражением лица начал князь. — Вот как, - протянул русский, настороженно приподняв бровь. — Что с ней? — Ты сам, как будто, не знаешь, Россия,ей не хватает тебя, - процедил Чарторыйский, его голос звучал с нотками упрека. — М, давай я просто брошу все свои государственные дела и побегу в объятия жены, или ты думаешь, что сможешь все это на себя взять? - с иронией спросил император, явно не желая воспринимать слова князя всерьез. — А на любовницу у тебя всегда находится время, - пробормотал Адам, его голос был полон недовольства. — Ты прямо-таки любишь заглядывать в чужую постель, - резко ответил русский, его терпение иссякло. — Довольно, я не желаю больше слушать ваши упреки, князь. Извольте покинуть мой кабинет! - злобно потребовал он, указывая на дверь. Адам, слегка склонив голову в знак уважения, быстро направился к выходу, не желая усугублять ситуацию. Как только князь покинул кабинет, император тяжело выдохнул, облокотившись на спинку стула. Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву дворцового сада, освещая пышное платье императрицы Елизаветы Алексеевны. Вокруг неё, словно пёстрое облако, вихрились фрейлины и статс-дамы, их шелка и кружева шелестели на лёгком ветру. Идиллия царственной прогулки была внезапно нарушена появлением Марии Нарышкиной. Её лицо, обычно приветливое, ныне было украшено едва заметной, но явственно ощутимой ехидной усмешкой. С изящным, но несколько театральным поклоном она остановила императрицу. —Ваше Императорское Величество! – пропела Нарышкина, голос её звучал сладко, но с подспудной иронией, которую невозможно было не заметить. Елизавета Алексеевна, заметив это выражение лица, невольно нахмурилась. Брови её слегка сошлись, и лишь усилием воли она выдавила на лице приветливую улыбку, несколько натянутую и неестественную. —Извольте прогуляться со мной, – проговорила Нарышкина.Елизавета, ощущая некоторую неуверенность, медленно кивнула. Внезапно тишину сада разорвал стук копыт, резкий и чётко очерченный. Из-за поворота аллеи показалась карета – чёрная, блестящая, с гербом Королевства Прусского, выразительно выделяющимся на фоне солнечного дня. Карета выглядела внушительно, словно тёмное пятно на фоне ярких красок сада. —Кто бы это мог быть? – пробормотала Елизавета Алексеевна, её взгляд стремительно переместился с кареты на Марию Нарышкину, которая также с явным удивлением наблюдала за приближающимся экипажем. —Даже не знаю, – ответила Нарышкина. — Я думала, Его Императорское Величество делится всеми своими новостями со своей благородной супругой,– добавила она, едва заметно улыбнувшись. Елизавета Алексеевна, невольно прикусила нижнюю губу. Она резко подняла подолы своего пышного платья, как будто стараясь как можно скорее уйти от этого неловкого момента, и направилась в сторону дворца.

***

Дверца старинной, богато украшенной позолотой кареты, скрипнув, отворилась. Из нее грациозно вышел молодой человек, юношеский задор которого несколько смягчался строгим, почти военной выправкой. За ним следовал мужчина, излучающий спокойную уверенность и власть, — Его Высочество, наследный принц Германская Империя, будущий правитель могущественной Пруссии. Вслед за ними, с достоинством и подчеркнутой сдержанностью, выступил Берлин. Император, стоявший на широкой мраморной лестнице, окруженный блеском придворных мундиров, встречал гостей вместе с князем Чарторыйским. На лице князя, однако, читалось явное неудовольствие, едва заметное, но ощутимое всем присутствующим. Это было выражено не столько в гримасе, сколько в напряженном позе, сжатых губах и несколько суровом взгляде, направленном куда-то в сторону. Между тем, гости приближались к императору, совершая глубокие поклоны, выверенные до мелочей. Российская Империя, встретившись с ними взглядом, расплылся в широкой, приветливой улыбке, улыбке, которая, однако, не доходила до его глаз, словно бы являясь лишь искусно исполненной маской вежливости. —Дорогие гости, – провозгласил он своим звучным голосом, – добро пожаловать на нашу родину! Берлин, однако, поспешил смягчить величие императорского приветствия. — Ваше Императорское Величество, – проговорил он с легким смущением, – не стоило столь пышной встречи. Его слова прозвучали почти как извинение, будто бы он чувствовал себя неуютно под таким пристальным вниманием. Император, однако, не дал ему закончить, с легкостью перебивая: — Что вы, что вы! Не стоит скромничать. Как я могу не оказать должных почестей Его Высочеству? Взгляд русского ненадолго задержался на наследном принце Германии, который стоял с выражением лицом, столь же холодным и невозмутимым, как и зимний российский пейзаж. — Ну что ж.., – начал было Россия, но его слова были прерваны. Из толпы, почти неожиданно, раздался женский голос, тонкий и мелодичный, как хрустальные колокольчики. — Ваше Императорское Величество, – сказала Елизавета Алексеевна, императрица, с явным интересом рассматривая то немецких гостей, то своего супруга, украдкой бросая короткие, оценивающие взгляды на князя Чарторыйского. Легкий поклон, выполненный с изысканной грацией, завершил ее обращение. Российская Империя слегка поморщился. — Ох, Лизхен, ты не вовремя, – пробормотал он, словно бы упрекая жену за нерасторопность. За спиной императрицы возникла Мария Нарышкина,которая, с соблазнительной улыбкой, махнула рукой императору в приветствии. Жест был слишком дерзкий, лицо России на мгновение омрачилось неудовольствием. — Прошу прощения, Ваше Величество,– проговорила императрица, ее голос был наполнен обидой. Она медленно направилась во дворец, оставив свою соперницу, Нарышкину, которая бесстыдно продолжала рассматривать Российскую Империю,словно бы не замечая никого вокруг. Наследный принц Пруссии, наконец, обратил внимание на бесцеремонное поведение фаворитки. Его взгляд был ледяным, а слова, обращенные к Нарышкиной, не оставляли сомнений в его неудовольствии. — Извините, конечно, – произнес он, – но уважаемая, так пристально разглядывать императора — дурной тон. Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, можем ли мы пройти в здание? Россия, несколько взволнованный происходящим, резко ответил: —Да, конечно, пройдёмте.

***

Питер, увидев Берлина, буквально подскочил от радости. — Ох, Берлин, ты тоже здесь? Надолго? – воскликнул он, его лицо сияло от искреннего удовольствия. Берлин, в ответ, одарил Петербурга широкой, теплой улыбкой. — Здравствуй, Питер! Давно я твоего прекрасного лица не видывал! К сожалению, всего на неделю, – с легкой грустью в голосе произнес город, его слова немного омрачили первоначальный восторг Санкт-Петербурга. Парень, привычно надув нижнюю губу — детская привычка, которую он, видимо, так и не перерос, — погрустнел. — Тогда… предлагаю не терять времени даром, нам нужно провести его вместе!– живо предложил юноша, стремясь сгладить печаль, вызванную краткосрочным визитом Берлина. Немец кивнул, мягко намекнув: — Согласен, сегодня вечером я свободен. Питер, сияя от предвкушения, подмигнул Берлину, прощаясь и растворяясь в лабиринте коридоров дворца. Внезапно, за спиной города возник Германская Империя, его появление было столь неожиданным, что Берлин вздрогнул, резко развернувшись. — С кем ты разговаривал? – спросил Германия. — А?! Боже! Ты уже закончил с императором? Германская Империя, видимо, устал после аудиенции, лениво ответил: — Ага… Завтра буду работать. Берлин, слегка растерянный, задал еще один вопрос: — Отлично, а где дворецкий? Разве тебя не должны были проводить в покои? Германия, проигнорировав стандартную процедуру, ответил с некоторым высокомерием: — Я потребовал маршрут, я сам могу дойти. Город, понимающе пробормотал: — А… ясно. Немец, уже готовящийся отправиться в свои апартаменты, добавил с долей иронии: — Ладно, старик, ты скучный, пойду в свою комнату.

***

Утро для Германской Империи началось довольно рано — в шесть часов. Он встал с постели, чувствуя себя сонным и недовольным. Потащившись в ванную, он принялся за утренние процедуры, где его тщательно вымыли и нарядили в блестящий гвардейский мундир России. После этого ему подали завтрак в комнату, и, наевшись досыта, он почувствовал себя немного лучше. Однако вскоре ему было приказано спуститься вниз, чтобы встретиться с великим князем Платоном Зубовым. Когда Германия увидел этого человека, в нем возникло неприязненное чувство. Он чуть не закатил глаза от раздражения и подумывал развернуться и уйти, ведь внешность и манера поведения князя явно выдавали его высокомерие и тщеславие. Тем не менее, он все же произнес: «Доброе утро, Ваше Высочество», на что Зубов ответил с легким презрением: «Вам того же». Затем князь внимательно осмотрел юношу, поджав губы и, казалось, оценивая его. — Вы, должно быть, должны служить его Императорскому Величеству, — произнес он с неким надменным тоном. — Так точно, — ответил Герман, стараясь сохранить спокойствие. Князь, вытащив из кармана часы, поднял одну бровь, и его взгляд снова устремился на Германскую Империю. Он заметил, что пока юноша собирался, прошел целый час. —Император сейчас прогуливается в саду, и ему нужно хорошее обслуживание, — добавил Зубов. Германия, надев треуголку на голову, сдержал свои эмоции и, собравшись с силами, вышел во двор дворца. Он огляделся, стараясь не упустить ни одной детали, и быстрым шагом направился по территории. Вскоре он заметил две фигуры, стоящие возле беседки, и, не раздумывая, направился к ним. Когда Германская Империя подошел ближе, он увидел Российскую Империю и Адама Чарторыйского. С радостью и волнением он крикнул: «Ваше Императорское Величество!» Оба мужчины обернулись к нему. Император расплылся в улыбке, в то время как князь Чарторыйский слегка нахмурился. Немец, чувствуя, что это его шанс, подбежал ближе и, поклонившись, уставился на Россию. — Князь Чарторыйский, оставьте нас, пожалуйста, — попросил Российская Империя, не оборачиваясь к своему другу. — Но Ваше Величество! — возмутился Адам, не желая уходить. — Подите прочь, — уже более холодно произнес Император, и в его голосе слышалась решимость. Чарторыйский, понимая, что не может противостоять воле русскому, сдержал свои эмоции и, с легким сарказмом, произнес: «Хорошей прогулки, Ваше Императорское Величество», после чего направился в другую сторону, оставив двух мужчин наедине.

***

Просьба русского императора была краткой, едва заметным взмахом руки, после которого они неторопливо двинулись по просторному дворцовому двору. Германская Империя, скрестив руки за спиной, пристально изучал Российскую Империю. Снежно-белые, словно покрытые инеем, волосы обрамляли лицо с кожей цвета мрамора, сквозь которую просвечивали тонкие, синеватые вены. Небольшая, едва заметная, но всё же заметная тусклая полоска шрама украшала его шею. В мочке уха сверкала золотая серьга, а из-под густых волос выглядывали лишь проблески светло-голубых глаз. Лишь в этот момент Германия,осознал значительную разницу в их росте. Это осознание вызвало у него невольно самодовольный смешок, который, к его удивлению, не остался незамеченным. — Что же вас позабавило? — спросил Россия, голос его был спокоен, но в нём слышалась нотка заинтересованности. Немец, растерявшись, попытался отмахнуться: — В целом это не важно… Однако император не был склонен к подобному игнорированию. — Вы надо мной насмехаетесь? — спросил Российская Империя, на этот раз с едва заметной улыбкой, преградив юноше путь, обойдя его и остановившись вплотную. Германия почувствовал, как его лицо заливается краской. Он занервничал, попытки придумать правдоподобное объяснение смешка обернулись неудачей. — Нет, как я смею! Лишь вспоминалась старая шутка… — пролепетал наследник, чувствуя себя всё более неловко. — Мм… о как… Поделитесь со мной? — Россия начал медленно приближаться к Германской Империи, шаг за шагом сокращая расстояние, пока юноша лихорадочно пытался вспомнить хоть какой-нибудь немецкий анекдот, дабы хоть как-то выкрутиться из ситуации. Когда Российская Империя остановился совсем близко, лицо Германии стало пунцовым, сердце колотилось в груди, как бешеное. Паника охватила его. Он забыл все шутки, все слова. — Ваше Величество… — хрипло выдохнул он, голос его дрожал. — Вы слишком близко… не могли бы вы… Император, заметив явное волнение юноши, сделал шаг назад, его глаза блеснули от скрытой усмешки. Взгляд его упал на озеро, где неторопливо плавали два лебедя — чёрный и белый. — Думаю, мне пора, — спокойно произнёс Россия. Германская Империя, почувствовав неожиданное облегчение, сразу же обрёл уверенность в себе. Он выпрямился, стараясь скрыть свой недавний испуг. — А я разве не должен сопровождать вас везде? — спросил он, голос уже звучал твёрже. — Не всегда, — ответил император, повернувшись к озеру спиной. — Пока у меня нет настроения находиться в чьём-либо обществе. Извините, мне придётся вас оставить. Можете вернуться в свои покои, если вы, конечно, не слишком утомились от этой прогулки. Прощайте.