точка возврата

После инцидента с рекой все были вымотаны и подавлены. Все переживали за состояние Валеры. Обряд отца Павла был проделан вечером. На утро Валера очнулся и выглядел куда лучше, чем раньше, однако состояние его все ещё было нестабильным и все пришли к общему решению, что Рита останется с Валерой, пока ему не станет лучше, а затем они вдвоём вернутся в город. – Ладно, деньги на автобус есть? – Прозвучал вопрос Игоря, на что тот получил кивок от Риты. Услышав о том, что с Валерой вновь останется только одна Рита, Лёва разбился на тысячи маленьких осколков. Ещё тогда, на смене в лагере три года назад, до того как его укусили и превратили в пиявца, он совершенно точно понял, что испытывает далеко не дружеские чувства к Валере. Конечно он подавлял это, ведь это не нормально, это с возрастом пройдёт, верно? Встретившись лицом к лицу с Лагуновым спустя три года, ничего не прошло, стало только хуже, сильнее. Их первую встречу после такой долгой разлуки назвать любвеобильной точно было нельзя. На Валеру был наставлен арбалет, однако только тупой не понял бы, что это была лишь мера предосторожности. Хлопов, конечно, пытался выражать лицом злость, однако глаза были его личным промахом. Очи выражали скрытое волнение и переживание – если бы сейчас Валентин Сергеевич застрелил бы Валеру, мир Лёвы, и без того не чудесный, рухнул бы. После разговора Лёвы и Валеры, Хлопову стало только тяжелее. Слова Валеры: «Не получится, потому что скоро я стану тем, кого вы будете искать» легли на сердце Холопова как камень. «Да пусть хоть так. Рите ты открываешься! Какое имеет значение завтра если у нас есть сегодня?» — Крутилось в голове у Хлопова. Никто не замечал всех этих взглядов Лёвы, маленьких незначительных действий по типу сжимания рук в кулаки или покусывание губ от пылкой ревности. То, как она спокойно может обнять его, то как она может погладить его по руке и никто на это ничего не скажет, то как он смотрит на неё, словно желая раствориться в ней, всему этому он безмерно завидовал. Утверждение Хлопова прозвучало спокойно и без задних мыслей. — Я тоже останусь здесь, Рита разрешила. — На это Валентин Сергеевич что-то очень недовольно буркнул, однако возражать не стал. Игорь, блуждая по лицу Лёвы, воспринял этот факт спокойно, словно ожидал от Хлопова подобного. Когда Игорь и Валентин вместе с бабой Нюрой ушли в буревестник, Лёва не посчитал нужным зайти в дом, как это сделала Шарова. Он отправился прогуляться по берегу, подумать и вновь заняться саморазрушением, – он считал, что это, да что угодно будет лучше, чем видеть то, как Рита и Валера шепчутся, словно они в этой комнате совершенно одни и Лёвы вообще не существует. Парень чертовски устал от этих чувств и если бы можно было бы, он бы отключил свои чувства и мысли, хотя бы ненадолго. Когда он вернулся, на крыльце усадьбы он застал Риту и Валеру, которые о чем-то тесно болтали и Валера держал её за руку. Бросив незначительный взгляд на них, он зашёл в дом. И когда солнце село, а на улице было уже темно, Рита вернулась в дом. — Если ты хочешь с ним поговорить, он свободен, иди. — Её слова прозвучали искренне, уставшая улыбка показалась на её лице. Он не мог объяснить, почему имеет такую неприязнь к Рите. С виду, она казалась очень милой девушкой, однако кто бы там ни был, чувство ревности всегда выигрывало. Лёва вышел на улицу и сел рядом с Валерой, однако почти сразу тот поднялся на ноги и проговорил. — Пройдёмся? За сегодняшний день Хлопов успел запомнить этот берег уже вдоль и поперёк, но это был Валера, который звал его прогуляться, он не мог отказаться. Они шли в тишине, Лёва витал в своих мыслях, из которых его выбил простой вопрос Валеры. — Ты как? — А что он мог ответить на это? Он, ну он, в порядке если не брать во внимание всю их ситуацию и бешеную влюблённость в своего товарища. — В порядке, почему спрашиваешь? — Лёва ответил непринуждённо, слегка ежась от холодного ветра. — Ты не в порядке и это видно. Тебе присуще улыбка или хоть какие-то эмоции, а последние дни на твоём лице нет ровным счётом ничего. — Валера говорил утверждая, словно не сомневаясь в своих словах. — Тебе ли есть до этого дело. — Фыркнул Хлопов, то ли спрашивая то ли утверждая. Лёва не хотел так внезапно упрекать Валеру, это вырвалось само и неожиданно. Валера на это пожал плечами и ответил — Мне не все равно. — Да неужели? — Лёва не собирался сейчас разводить сопли и разбираться в этом, но он не смог остановить себя. Всё то, что копилось в нем около недели, все те эмоции и мысли - им больше не было места в организме пятнадцатилетнего подростка и они потихоньку начинали выползать, делая хуже. Валера уловил внезапную смену настроения парня и остановился, тыкнув пальцем Лёве в грудь, словно отчитывая. — Да что с тобой такое? Что не так? Не услышав ответа, Валера попытался посмотреть в глаза Лёвы, словно пытаясь прочитать всё то, о чем второй думал и что его беспокоило. Спросив ещё раз «что такое?» и вновь не получив ответа, Валера попытался взять его за руку, Лёва же в свою очередь отпихнул его руку, точно обжегся, и отшагнул. По его щеке потекла слеза — казалось бы, проплакаться спустя неделю игнорирования эмоций это нормально, но не сейчас и не при Валере. Господи, сейчас Лёва желал одного - провалиться сквозь землю, лишь бы только не стоять перед Лагуновым и не реветь как девчонка. Горло его тяжело сжималось, слова звучали рвано. — Не смей трогать меня, как трогал её, словно я вещь с которой можно поиграться, а потом бросить и уйти обратно к ней. — Сейчас Лёва не отдавал себе отсчёт в том, что он несёт, но он точно знает, что на утро будет жалеть. На это заявление Валера открыл рот, закрыл и что-то необъяснимое пробудилось в нём. Он не осуждал товарища за то, что тот плачет, ей богу, каждый человек может плакать. Но при виде такого Хлопова, у Валеры разрывалось сердце. Он подошёл ближе и попытался обнять его. Попытка не увенчалась успехом и Лёва вновь оттолкнул его. — Не трогай меня. — Скинув с себя руки, Лёва пошёл быстрым шагом по берегу, пытаясь уйти, непонятно куда, но куда нибудь подальше от Валеры, который его догонял. Со стороны Лёва сейчас выглядел как капризный ребёнок, но Валере на это было плевать, главное сейчас всё прояснить и успокоить неугомонного придурка. Валера, догнав Лёву, остановил его и вцепился руками ему в плечи - хоть где-то он одержал победу, у него есть преимущество, сила вампира. — Ты ревнуешь? — Вопрос прозвучал прямо, громко и с беспокойством. — Да неужели? Конечно я блять ревную. Игорь рассказал мне, что Рита учится с тобой всего три недели. Она стала тебе настолько дорога или это способ забыть о смерти Насти? Или способ забыть обо мне? Я всегда хотел быть твоим другом и даже больше, чем другом. Ты подпускаешь Риту к себе, при этом говоря что нет времени и что скоро ты станешь стратилатом. Её эти слова не касаются? Ты чёртов идио...— Договорить Лёве не дали, не сильная пощёчина словно отрезвила его и он замолчал. — Господи, Лёва, с Ритой мы друзья и только. — Прозвучали заверения со стороны Валеры. После этого немного помедлив он быстрым движением поцеловал Лёву. Поцелуй вышел смазливый и неумелый, продлившийся от силы секунд десять, но и этого было достаточно, чтобы Лёва наконец перестал истерить. — Ты тоже мне нравишься, придурок. Я не хотел подпускать тебя к себе близко, потому что думал и всё ещё думаю, что скоро либо стану стратилатом, либо умру. Настя за меня и так три года тряслась, и что в итоге? Она умерла. Мне не нужен ещё один мертвый возлюбленный, ясно тебе? Валера, поняв, что Лёва перестал сопротивляться, быстрым движением рук стёр слезы с его щёк. Лёва наконец почувствовал себя, какой-то мере, свободным, впервые за 3 года. Пусть завтра он умрёт, у них все ещё есть сегодня и оно того стоит. Одна рука Валеры легла Лёве на затылок, другая на спину. Хлопов, в свою очередь, обхватил шею Валеры обеими руками и уткнулся носом в ключицы. Они простояли так ещё около двух минут, прежде чем сесть на песок. Лёва заметно трясся от холода, всё таки сейчас поздняя осень и они находятся возле реки. Валера, как искусный джентльмен, снял своё пальто и предложил его Лёве, который, в свою очередь, охотно его принял. Они сидели так ещё долгое время, целуясь и говоря о всех проблемах мира, которые свалились на плечи совершено ни в чем неповинных подростках.