the prisoner and the prince

Старый и серый дом, штукатурка давно падает на землю. Старые и скрипящие двери, разбитые окна в коридорах здания и заросший двор. Именно так и выглядит детский дом "Очаг". Каждые комнаты тут похожи на изолятор, серые стены с облезшей краской и скрипящими дверьми. Каждое утро дети просыпаются зная свой день, а засыпают они под шелест деревьев и изредка под мелодию дождя. Все ходили в одинаковой одежде, белые сорочки. Длинные и белые, изредка они были испачканы грязью после дождя. Скрипящие полы в коридоре, старая и обычно грязная столовая, забытое всеми крыло мед пункта которое покрывалось пылью в летние деньки, а зимой и осенью кишит большим количеством больных детей. Тилл был неким узником в этом здании, он не считал это место своим домом. Хотя кого не спроси все громко кричали что это их родной дом. В очередной раз Тилл встает под скрип соседних дверей и идет вдоль скрипящих коридоров в белой, где то на рукавах и ногах уже серой рубашке. Вокруг дети спешат на некое пиршество "завтрак", хотя парень тут видит лишь прилипшую кашу ко дну тарелки и уже холодный крепко заваренный чай. В столовой как всегда было шумно, дети кричат и веселятся, воспитатели часто ругали нарушителей правил, но сегодня особенный день. Сегодня забирают самого шумного из всех ребят, он кричит и метается радостно хвастаясь новой жизнью. Обидно ли Тиллу? Он уже устал от слова "семья", а ведь именно семья его сюда и сдала. Немного поникнув в своих мыслях, он приходит в себя и начинает отковыривать кашу со дна тарелки. Как всегда, каша пресная и не сладкая и не соленая. Полу пропавшее яблоко лежит перед ним, отвращение спадало с каждым днем, он уже привык. Десяти летний Тилл сидит и пьет крепкий чай, за окном шумят машины, где то слышен лай собак. Не доедая своей каши, парень идет моет свою тарелку и чашку, относит ее главной кухарке в столовой и медленно шагает в библиотеку. Тут парень мог получить хоть какие то новые знания. Раз в год тут выбирают одного ребенка самого умного и переводят в дом поприличнее, мотивация была одна - покинуть это ужасное место. Когда Тилл сюда перевелся он всегда верил что в коридорах живут призраки, а сейчас он часто видит как некие хулиганы пугают новых мучеников этого места. Дети в страхе пугались и бежали к воспитателем плача, а в ответ мелких хулиганов ругали и изредка запирали в комнате на пару часов. Друзей у Тилла не было, он был как блуждающий одинокий призрак в стенах этого дома, никто его не видит, он сам по себе. О своем прошлом он помнит многое, два года назад он жил еще со своей семьей, но можно ли это так назвать? Отец постоянно был пьян, бил и избивал жену и сына. Все деньги пропивал, на еду не было денег. Мать под предлогом "заработать деньги" пропадала в барах и клубах, сидела возле богатеньких мужчин и выпрашивала деньги. Мальчик рос в голоде и нищете, а когда его решили отдать он плакал и умолял одуматься родителей, но им было все равно. - Мамочка....где же ты?....Почему не приходишь за мной?- каждую ночь Тилл смотрел в окно в надежде что они вернуться, что это лишь легкая шутка с их стороны. Пока он был в своих мыслях настало время обеда, множество все также кричащих детей. Раздражение росло, хотелось просто исчезнуть, стать свободным. На обед был суп больше похож на смертельный отвар ведьмы, сухой и черствый хлеб с маслом, пресный компот и одна котлета. Мясо для детей было только по праздникам, иногда мясом хвалили умных и талантливых. Тилл никогда не доедал свою еду, в этом не было особой необходимости. Став из за стола, мальчик хотел отправиться в свою комнату и снова почитать, но его насильно схватили и повели в кабинет директора. - Тилл, будь так добр доедать еду и не блуждать когда тебе вздумается, хорошо? - пожилой старик лет пятидесяти сидит напротив мальчика и смотрит своим слегка уже морщинистым лицом, старик был добр и мальчик это знал. - Хорошо. - сухо ответил парнишка надеясь поскорее покинуть эту комнату. Красное кресло на котором сидел мужчина, множество полок со старой литературой, старые картины. Черные шторы, казалось что кабинет смахивал на комнату Дракулы. Сзади мужчины висел череп лося, по этой причине многие дети тут звали его лосем. Хотя оно и понятно, мужчина широкого телосложения, взгляд добрый как у лося, но ему больше подойдет "волк в овечьей шкуре" не раз можно было увидеть как директор беситься и кричит на прохожих детей находя разные причины. Тот не так одет, а тот вообще не брюнет. На улице дождь, снова будет грязно во дворе. Дети грустно смотрят в окно желая пойти погулять и побегать под капельками дождя, а Тилл любил такие погоды. Тишина и покой, свежий запах мокрой травы и земли, прекрасный и задумчивый крае вид из окна. В такую погоду посидеть на подоконнике глядя в окно и ни о чем не думать или прочесть очередной роман. Тилл не особо любил романтику, для него было просто в радость побыть с книгой наедине, а что это за книга кого это волнует. Вечером гуляя по темным коридорам со свечкой в руках мальчик шагает в сторону библиотеки, скрипящие полы, стук капель дождя об старую крышу и пустота в коридорах. Многие дети сейчас играют в комнатах, кто-то смотрит мультики на старых телевизорах, а Тилл идет подобно призраку вдоль коридоров. Вымотанный сегодняшним днем мальчик идет в свою спальню. Комнаты были на трое и больше детей, несколько его соседей уже видели сны, а кто то сидел и играл в настольные игры при свете свечи. На часах было уже девять вечера, воспитатели подобно надзирателям проверяли все ли дети в своих кроватях. Тилл лежал и слышал лишь звук дождя и слегка завывающий стон ветра, то как ветер сдувает последние листочки с деревьев и несет их в вальсе с дождем. А спустя время дождь закончился и яркая луна освещала двор и крыши домов, некие листочки кружили на порывах ветра под ярким светом луны. Утром скрип скрипящих дверей будет сонных детей, пасмурная погода и свежий воздух который просачивался в здание через разбитые окна. От этой свежести было прохладно, но так хорошо вдохнуть и расслабиться. Сегодня все не столь оживленные чем вчера, многие ели идут в столовую за новой порцией прилипшей каши. На улицах люди ходят с зонтами в руках и вечно куда то спешат, Тилл не понимал куда именно. Разве нужно куда то спешить? Если можно остаться здесь в этом сером и тусклом мире навсегда. В столовую пришел лось и что то с не довольным лицом выслушивал от воспитателей, он тяжело выдохнул и провел рукой по своей лысой седине. Быстро покинув столовую мальчик остановился напротив плаката, плакат уже довольно старый где то уже пожелтела краска и стала тусклой, а он сам еле держался на несчастных гвоздиках покрытые ржавчиной. Изображены на плакате выпускники этого дома, им всем было где то тринадцать, они стояли и улыбались смотря радостно в камеру. Внизу указан год: "НАШИ ВЫПУСКНИКИ 2018". - Странные они все. - сказал почти шепотом мальчик всматриваясь в глаза каждого выпускника на плакате. Рассматривая стену с разными плакатами он удивлялся все больше. Тут рассказывали о лучшем питании, хотя так и не скажешь, а вот на этом плакате о чистоте комнат, а вот тут о выборе свободной одежды. Теперь это не имело значения они живут эту жизнь подобно заключенным, ужасно и долго. Целый день Тилл просидел в библиотеке за чтением новых книг, а вечером как обычно вернулся в свою комнату. Тут ужасно воняло горелым и не удивительно, пару его "напарников" решили поджечь надоедливые учебники по литературе. Молча мальчик сел на свою кровать смотря в окно, не замечая этого ужасного запаха подпаленного масла на бумаге. - Эй ты, решил на нас настучать? - виновник этого подходит к Тиллу и грубо толкает в плечо, грозно смотря в глаза. - Ха?! Решил что ты крутой? - парнишки собрались вокруг койки Тилла. - Может? - Тилл смотрит на дверь, ему уже все равно что с ним будет он привык. Побьют а может просто бросят, он не знал ничего. С тревогой на душе мальчик лег спать, он снова слышал колыбельную осеннего ветра. Мелодия тихая и спокойная, эта мелодия успокаивала, даровала покой в душе. Яркий зал детского сада, вокруг полно наряженных детей. Родители подходят к своим детям и радостно улыбаются в камеру. Тилл искал глазами свою мать, но ее нигде не было, на глазах у мальчика пошли слезы. Он тихо и безмолвно плакал стоя среди детей. - Тилл, ты чего плачешь? Мама тут не бойся. - чья то рука коснулась плеча мальчика, а потом его обняли. Подняв взгляд перед ним на коленях стояла его мать и нежно гладила по голове. - Мамочка, где ты была? - сквозь слезы мальчик прижимается к груди женщины. - Я все время была рядом, я всегда буду рядом. - внезапно руки женщины сильнее сжали мальчика. -Лучше бы ты сдох. Тилл проснулся в холодном поту, глаза забегали по комнате. Он прижал колени к груди и с грустью тихо сказал. - Мама...ты соврала, опять. - с его глаз пошли слезы, вытирая серыми рукавами он смотрит в окно. Взрослые ведут своих детей в школы и детские садики, звонкий смех детей разноситься по улицам. В комнату заходит девочка лет восьми и смотрит на Тилла. - Прости, всех уже зовут на завтрак. - милая и очаровательная, скромная и добрая она стоит в проеме дверей и смущенно смотрит на мальчика на старой койке. В ответ Тилл кивает ей и встает со своей кровати, медленно снова шагает по скрипящим коридорам. Осень суровое время года, именно сейчас крыло мед пункта было наполнено детьми. С той стороны доносился сильный кашель и крики. Мед сестры подобно злобным демонам стояли со шприцам и насильно вкалывали вакцину детям, те кричали и вырывались. Мальчик стоя возле входа молча слушал крик и ему было радостно что именно его обидчиков мучают, что именно они страдают. Дверь резко запирает мед сестра злобно смотря на Тилла. - Проваливай малец. - дверь громко захлопнулась, а на дверях табличка "КАРАНТИН". Такая же старая табличка, буквы были отзеркалены, стекло на дверях дало трещины, а ручка болталась на последних винтиках. Тилл спокойно отходит в сторону и вдыхает свежий воздух влажной земли. Восьмое октября, сегодня особенный день детского дома, день благотворительности. Дети помогают взрослым, убираются в комнатах, помогают с готовкой кухарке, убирают во дворе опавшую листву. Дети стоят с граблями на улице и убирают листья, а Тилл сбегает от всех видов работы. Надзиратель ловит прогульщика и отправляет его работать на улице. С каждым днем заболевших детей становится все больше и больше, мест в мед пунктах не остается. Приходилось изолировать детей от друг друга, еду приносили на подносе под двери. На подносе была плохо вымытая тарелка с куском черствого хлеба и стакан воды, а изредка на тарелке можно было найти фрукту. Измотанные дети смотрели каждое утро на свои тарелки, тут не только началась эпидемия, но и сильный ужасный голод. Голод пробирал до костей, каждому старались выделить отдельную комнату. Кто то спал на чердаке, а здоровых детей иногда отправляли спать в подвальных помещениях. Еды в доме не хватало на детей, приходилось голодать, многие болели от условий в которых они проживали. В комнатах не было сильной гигиены, пылью покрылись все углы в комнате, в паутине завелись пауки. Темно и пыльно, где то внизу под кроватями ползают мыши, прогрызая деревянные ножки стульев, а железные ножки коек они обходили стороной. Жизнь была похожа на безмолвное рабство. Раз в неделю дети проходили обследование и с каждой неделей число заболевших росло. В кабинете осмотра Тилл стоял измученный, но все еще живой. - Открой рот. - сказала мед сестра стоя с фонариком в руках. - Что то тебя беспокоит? Слабость? Лихорадка? - Слабость.. - очень тихо сказал мальчик почти не имея сил. Женщина глянула на него очень осуждающе. Мальчик стоял в ужасном состоянии, белая рубашка давно уже стала серой, а местами где то черной. У Тилла нашли болезнь, быстро изолировав его ото всех других детей в доме, ему каждый день давали разные виды антибиотиков, кололи капельницы и уколы, но состояния его здоровья не улучшалось он был похож на живого покойника, покойника что ищет способ выжить. Вокруг полно больных детей, они все мучаются от сильной лихорадки. Лекарств на всех не хватает, иногда бывали моменты что дети не получали антибиотики несколькими днями и просто лежали и умирали. Первый летальный исход произошел в палате Тилла. Мальчик лет семи в сильных приступах кашля начал выплевывать кровь и мучаться от судорог, ужасное зрелище. Вся койка на которой он лежал была в крови, он кричал от сильной боли, выдирал себе волосы и был похож на психа или даже некого чудовища из фильмов про всякие апокалипсисы. Тилл не мог нормально соображать что вокруг него происходит, молча закрывает глаза и отворачивается. Последнюю неделю Тилл проспал и ничего не помнил. Выходить из комнаты уже позволялось, выйдя в коридор он увидел жуткое зрелище. Весь коридор в крови, тела уже мертвых детей лежат в куче, ужасный запах уже гнивших людей заставляет мальчика скривится. Пройдя к обычному понятию столовая он видит такую картину, дети спокойно едят они выглядят измученными, но кому до этого дела? Сев на свое обычное место мальчик видит то как воспитатели нервно грызут ногти, половина из них тоже начинает кашлять кровью. Это казнь им или же просто мир слишком жесток. Тилл скучал по прилипшей каше на дне тарелки, она была лучше чем нынешняя еда. На завтрак давали кусок хлеба и стакан воды, снова. Иногда слышен был грохот тарелок и подносов, ослабленные дети не могли даже спокойно отнести свою посуду. Мальчик не сильно задумывался что с ним будет, пройдя в зал для вечерних посиделок, он впервые видел его таким пустым. На столе лежали карандаши и листки бумаги, Тилл никогда не рисовал и даже не пытался. Взяв карандаш в ослабленную руку, рисуя некое подобия дерева мальчик загорелся желанием рисовать. Быстро собрав все карандаши с бумагой он весело пошел в свою палату, рисовал он днями и ночами, людей и животных, небо и землю, красивое и уродливое все что он видел, он рисовал. - Ты не боишься умереть? - спросил его ребенок сидящий на койке возле него. - Нет, в этом нет ничего страшного. - Тилл рисовал, старательно выводя свой рисунок. Стена сзади него была увешана его картинками, яркие и серые, масштабные и маленькие. - Почему? Ты же видишь что тут происходит, ты и я, мы можем умереть в любое время. - обеспокоено почти крича на Тила, мальчик был в ярости на его безразличность. - Цени свою жизнь, пока ты живой, потом будет слишком поздно. Внутри Тилла что то загорелось, он хотел побольше узнать об этом человеке. - Эй, как тебя зовут? - Я Хан, а ты Тилл? О тебе только и говорят как о проблеме. - Хан посмеялся смотря мальчику в глаза. - Да.. - громко смеясь они оба были рады этому короткому, но такому приятному событию. У Тилла появился первый в его жизни друг, так он думал и верил. Каждый вечер мальчики играли в настольные игры, каждое утро посещали процедуры вместе, ходили в столовую вместе, все было идеально. - Эй Тилл вставай проспишь же. - Хан подбежал полон сил к своему другу, прыгнул на него и стал щекотать. Тилл громко засмеялся и лениво встал. - Хан, прекрати прыгать уже, ты так убьешь меня раньше чем я умру. - Не говори так. Мальчики шли по забытому всеми коридору, дырки в окнах не были заделаны, прохладный ветер гулял коридорами, завывал свою мелодию. Босые ноги топали под звук скрипящего пола и звонкий смех детей. Хан был радостным ребенком, с ним весело проводить время, общаться. Зайдя на "вражескую территорию", так Хан предложил назвать столовую оба мальчика сели возле друг друга. Сегодня многие дети пошли на поправку и впервые за долгое время была каша, а на десерт запеканка. Хан взял ложку и повозился в каше и скривил лицо. - Знакомый вкус, пресной каши. - он громко смеется и смотрит на Тилла. - Ты прав. - Тилл кривится и смотрит на своего друга, тот так же водит ложкой по каше и тяжело выдыхает. Они пили крепкий чай вдвоем, вместе мыли тарелки и чашки, смеялись и им было хорошо. Хан так увлекся что еще бы чуть чуть и его тарелка разбилась на осколки где то под ними. Адреналин в крови повышался, а они быстро и умело сбегали в комнату. С комнаты они шли на процедуры, хоть все и были здоровы некоторым детям иногда давали витамины. Забытые коридоры мед пункта, еще пару дней назад в этих комнатах кишит болезнь. Дети умирают на руках мед сестер, а сейчас все бегают по коридорам позабыв о болезни. Конец октября, дети бегут радостно на улицу, прыгая в лужах и купаясь в кучах опавших листьев. - Тилл, побежали скорее. - Хан хватает руку Тилла и тащит его в коридор с обувью, хватает первые две пары ботинок и курток и бежит к выходу во двор. Мальчики одеты в желтых курточках и красных ботинках прыгают по лужам, а потом в листья. Затем бегут на качели и раскачивают ее весело смеясь. Как же прекрасна эта осень. - Знаешь Тилл, мне тут одна особа понравилась...как думаешь стоит ли ей признаться? - на его лице виднелся румянец, а сам мальчик иногда отводил взгляд от Тилла. - Хм..и кто же она? - хитро улыбаясь Тилл смотрел на своего друга. - Тебе не обязательно это знать. Могу сказать что она очень милая и добрая. - Я теряю своего друга? Кто то пытается у меня отжать тебя. - Тилл смеется наблюдая за румянцем друга на щеках. Затем толкает того в бок. - Действуй, пока не стало слишком поздно. - Эй это же моя фраза! - Хан готов был влететь в своего друга за жестокое воровство его же фразы, но он лишь смеется. Прохладный ветер дует в лицо некой свежестью, а смех детей стал громче. Сегодня прекрасный день, приятная свежесть и последние еще теплые лучи солнца греют землю. Мальчики бегут на обед, Хан спотыкается и падает, Тилл громко смеется и сам же падает на землю от смеха. Они оба лежат и смеются, какое же прекрасное время. На обед был суп, он был похож на нормальный и возможно даже вкусный, Хан черпает ложку отвара из своей тарелки и морщится. Суп хоть и выглядит хорошо, но он сильно пересолен. Съев только фрукты с запеканкой, мальчики идут исследовать новые территории врага. Тилл выглядит очень оживленно, давно он не был так счастлив. Вечером мальчики ложились спать под тихий смех, с улыбкой на лице смотрели на старый и местами уже пожелтевший потолок. Когда Тилл проснулся он не обнаружил Хана рядом, вокруг комната в которой они вместе уснули, но самого мальчика нигде нет. Стоило выйти за пределы комнаты и снова слышен сильный кашель детей, все мед пункты были переполнены. В ужасе Тилл бежит в палату и находит там всех, но не Хана. Страх рос, а мысли что его друг уже мертв сидели в его голове. Подойдя к самой последней палате, Тилл заходит в нее и видит своего друга, полный радости он спешит к нему. - Тилл, не подходи. - тихим голосом говорит Хан. - Что с тобой? Ты приболел? - Тилл, ты же уже знаешь это. - смотрит пустыми глазами на прибежавшего друга. - Нет это не правда... Внезапный приступ кашля Тилла заставляет его упасть на колени, он кашлял кровью. Смотря на своего друга он делает последний вздох и умирает протягивая руку. Когда Тилл ее схватил уже было поздно его друг лежал мертвым на больничной койке. Внутри мальчика что то разбилось, он видел как уходили родители, а может и его домашние животные, но не лучший друг. Они дружили всего неделю, но для Тилла эта неделя стала особенной. Двадцать седьмое октября, в десять утра умер мальчик по имени Хан, а вместе с ним и умер внутренний мир Тилла. В комнату прибежали мед сестры, несколько из них паковали тело в черный мешок, другие уводили мальчика. Прейдя в столовую он увидел всего пять больных и измученных детей. Это все выжившие после столь жестокой эпидемии. Когда то Тилл задавал вопрос что же это, теперь он понял это настолько жестокий мир. Не только к нему, но и ко всем тут оставшимся детям. Лось стоял в центре и грустно смотрел на них. - Я знаю, вы потеряли друзей, мне очень жаль. Мы приняли решение перевести вас в разные дома, там вы сможете найти новых друзей. Дети молчали, все уже были убиты морально. Никто не выражал какой либо радости, в комнате повисла тишина. Еще недавно красочный мир Тилла, стал серым и мрачным. Он шел собирать свои вещи, вот это комната на которой спал Хан, а это окно в которое они смотрели. Сумки были уже собраны и дети стояли перед главными воротами. Ворота тоже как и все двери были слегка сломаны. Рядом стояло три машины, в них грузили черные мешки, не сложно было догадаться с чем. Всех посадили на разные автобусы, но только Тилла отвели на железную станцию. Поезд приехал в три часа и сорок минут, лось посадил мальчика на поезд и улыбнулся. Он впервые выглядел так искренне как никогда раньше. Поезд ехал мимо различных степов и гор, озер и маленьких городков и поселков. Проснулся Тилл от голоса проводницы, она вывела его на станции. К нему подошел мужчина на вид лет тридцати, мило улыбнулся и сказал. - Здраствуй Тилл, можешь звать меня "отцом" я отведу тебя в твой новый дом. - мужчина взял сумку с вещами мальчика. - Там будет так же? - Нет что ты, тут будет намного лучше. - мужчина посмеялся. Долгая дорога в большом городе. Вокруг полно разных больших магазинов и школ, домов и зданий. Долгая дорога вела куда в горы, вокруг красивый и густой лес. Тут было так спокойно, мужчина рядом шел молча наблюдая за поведением мальчика. Где то глубоко в горах стоял большой дом. Двор был защищен большими и красивыми воротами, на воротах изображен орел. Орел символизирует свободу этого дома, тут можно ходить в любой одежде, приходить на завтрак в течении двух часов и много интересных занятий. Тут обучали и учили детей лучшему, давали образования, а после окончания помогали найти работу. Это место выглядит подобно раю для брошенных детей. Зайдя внутрь двора Тилл увидел красивые клумбы, детские площадки а местами были вывески о новой постройке - бассейн для детей. Красные двери внутрь здания так и привлекали внимания, пройдя за мужчиной мальчик готов был остаться тут навсегда. - Тебе выдадут самое необходимое, будет пожелание получить что то обращайся ко мне. Отцом этого мужчину звали за то что он всегда придерживался мнения детей, захотели они бассейн, будет. Кто то хочет научится рисовать, научит или наймет репетиторов для детей. Богатенький и добренький отец для всех детей тут. Тиллу выделили отдельную комнату, отдельная комната может быть у всех, но если хочешь тебя могут поселить к твоему другу например. Правил поведения тут строгих не было, только слушаться если что то говорят. Завтрак давно прошел, но отец принес Тиллу угощение, это был горячий черный чай и несколько свежих булочек. Выглядело очень вкусно, мальчик набросился и съел все мигом. Впервые он ест что то настолько вкусное. - Спасибо. Тихие слова из уст мальчика вырвались сами по себе, он был счастлив что не будет голодать, что перестанет каждую ночь слышать ужасный скрип дверей и кашель пробирающий до кончиков пальцев.