Королевские шалости

Алистеру никогда не нравилась бумажная работа. Он даже готов был поклясться, что это было паршивее наказаний в церкви — а ведь тогда его заставляли заучивать псалмы из Песни Света наизусть. И горе ему, если он случайно говорил «моряк» вместо «маяк». Возможно, Создатель всё же покарал его за грехи? Пусть с громом и молнией не задалось, так им на смену пришли прескучнейшие светские приёмы и несколько шкафов, от пола до потолка забитых документами, с которыми королю непременно надо было ознакомиться как можно скорее. Конечно, всё могло быть куда хуже. Если бы новоиспечённая королева-консорт с удивительным рвением не приняла на себя почти весь удар от этих коварных карт и бесконечных талмудов с законами и указами, Алистеру пришлось бы и в самом деле превратить свою жизнь в одно бесконечное монастырское наказание. И пусть сам он никак не мог уразуметь, с каким таким изощрённым мазохизмом нужно себя ненавидеть, чтобы взаправду наслаждаться всеми этими монаршими обязанностями, Элиссе правление явно пришлось по душе — и кто он такой, чтобы отказываться в таком случае от её помощи. — Тебе нужно серьёзно подготовиться к встрече с послом кунари. — Она подошла к рабочему столу, за которым сидел король, бросила кипу бумаг прямо на середину столешницы и сама полубоком присела на край с противоположной стороны. — Здесь я расписала нашу позицию в отношении северных земель и те пункты, по которым мы готовы пойти на уступки. По любым другим вопросам — решительное «нет», что бы они ни предлагали. Алистер мельком пробежался по всем страницам, пытаясь прикинуть, насколько трудные переговоры его ожидают. Ну конечно, ситуация была сквернее некуда, как же иначе! — Жаль, что ты не можешь присутствовать на этой встрече, — он взял в свои руки ладонь жены и поднёс к губам. — Кто ещё оценит мои шутки? У кунари совершенно нет чувства юмора. — Я не смогу удержаться и начну говорить за тебя, и тогда любому идиоту станет понятно, кто на самом деле управляет государством. Об этом не может быть и речи; это навредит твоей репутации. Элисса говорила поразительно серьёзно — она была деловой и даже немного суровой, когда это было нужно. И всё же она не удержалась от лёгкой улыбки, когда Алистер чмокнул её в запястье. — Ты умеешь быть такой убедительной, а я могу только кивать, как дурень какой-то… ну, ты меня знаешь. — Ты к себе несправедлив, — она мягко освободила свою руку и положила на щеку королю, поглаживая большим пальцем по скуле. — Когда ты повёл войска на борьбу с Мором, ты произнёс замечательную речь! Тебе просто не хватает чуточку невозмутимости и уверенности в своих словах. — Это всё доспехи брата, точно тебе говорю. — Алистер! — Элисса фыркнула и взъерошила королю волосы, возмущённая его ребяческими попытками отшутиться. — Эй, не посягай на святое! Пока он пытался пригладить шевелюру обратно, в дверь неожиданно постучали. Вернее говоря, в этот день Алистер ждал даже несколько посетителей, но так разомлел от прикосновений жены, что забыл совершенно обо всём и нелепо дёрнулся, словно всё ещё был послушником в церкви, пойманным за каким-то безобразием. — Алистер, мальчик мой, это я! — послышался приглушённый голос Эамона за дверью. Пожилого советника следовало бы немедля впустить, но Элисса в тот же миг состроила такую коварную ухмылку, что Алистер поначалу дар речи потерял от какого-то скверного предчувствия. Но в дверь постучали снова, так что ему всё же пришлось взять себя в руки. — Ты что-то задумала, ведь так? — Будем теперь тренировать твою невозмутимость, — лукаво промурлыкала его жена, обходя стол. Передняя стенка была глухой от столешницы и до самого пола — ни одной коварной щёлочки, которая могла бы выдать королеву. Так что она с важным видом подобрала полы платья и в совершенно не царственной манере принялась залезать под стол. — Что ты?.. — попытался возмутиться Алистер, но в горле словно ком встал, а тело двигалось само собой, так что он только привстал и отодвинул кресло, позволяя Элиссе удобнее расположиться. — Не забудьте впустить советника, Ваше Величество, — весёлым шёпотом подсказала она ему из-под стола, видя, что король только хлопает глазами в замешательстве. —Да, конечно… — пробормотал он, уже догадываясь, что жена задумала какое-то непотребство. — Заходи! Пока советник закрывал за собой дверь, Алистер присел на краешек кресла и пододвинулся так близко, как только мог, чтобы у жены было свободное пространство, но всё это не выглядело чересчур уж подозрительно. Элисса надавила ладонями на внутренние стороны бёдер и слегка развела их, чтобы устроиться поудобнее между ног мужа и подобраться к сокровенному. Она всегда была той ещё затейницей, но это была необычайная смелость даже для неё — а уж самому Алистеру такое и в голову бы никогда не пришло. — Сегодня чудесная погода, правда? — мечтательно начал Эамон, поглядывая в окно за спиной короля. — Даже жаль, что нам сегодня не до прогулок. В ответ тот сумел выдать только неуверенное «угу». С разговорами о погоде как-то не складывалось, когда внизу живота словно огнём жгло от настойчивых прикосновений жены. Она уверенными движениями гладила член, на что тот бойко откликался — начал твердеть так быстро, что у Алистера даже голова, кажется, закружилась. — Надеюсь, к концу недели она не испортится, — продолжил советник добродушно, присаживаясь на стул напротив королевского стола, — и мы сумеем устроить охоту! Надо было что-то ответить, но мысли разбегались, как стадо ферелденских овечек, и Алистер тратил последние умственные усилия на то, чтобы представить себе большого и грозного мабари, возвращающего беглецов назад. Впрочем, справлялся он даже неплохо — если сделать скидку на то, что в этот момент Элисса провела пальцами вдоль ствола до самой головки. Алистер сделал глубокий вдох и почти сформулировал умную мысль. Подумаешь, жена собиралась ему руку в штаны засунуть — будто в первый раз. Впрочем, в таких причудливых обстоятельствах она этого ещё не делала… Он чуть не задохнулся, когда Элисса сжала головку сквозь ткань. С таким трудом пойманные овечки тотчас были пожраны стаей волков, и на поляне королевского разума теперь воцарилась пугающая тишина. Штаны давили, ужасно давили, и хотелось как можно быстрее высвободить член из этой тугой западни. — Скорее бы… — пробормотал король, украдкой поглядывая вниз. Его жена ухмыльнулась той самой коварной ухмылочкой, которая никогда не предвещала ничего хорошего — вернее, ничего приличного. Без сомнения, она прекрасно поняла, кому на самом деле были адресованы эти слова, но упорно притворялась дурочкой. — Я тоже жду не дождусь! Впрочем, хватит о праздном. Я собрал кое-какую информацию. Эамон аккуратно выложил на стол запечатанные письма и какие-то документы, заверенные ещё королевской печатью Мэрика, а затем развернул приличного размера карту Ферелдена, испещрённую стрелочками с верхнего края. Советник безмерно ответственно подходил к своим обязанностям, и от этого Алистеру даже стало неловко: разговор ведь серьёзный, а король — опора страны — сидит тут с форменным безобразием между ног да глаза прячет! — Кроме того, — невозмутимо продолжал Эамон, будто не замечая, как отчаянно блуждает взгляд Алистера, не в силах ни за что зацепиться, — буквально пару часов назад я заслушал доклад от нашего шпиона. Элисса всё-таки смиловалась и медленно потянула за шнурки на поясе, пытаясь действовать очень осторожно и не издавать никаких подозрительных звуков. Но шнурки развязались неожиданно легко — так легко, что Алистер шумно вздохнул, не ожидав такого стремительного развития событий. — И что же он сообщил? — поспешил спросить он, надеясь звуками разговора заглушить тихий шорох ткани. Едва только его член оказался на свободе, как из горла уже готов был вырвался стон облегчения. Впрочем, радовался Алистер зря — ведь с этого момента его выдержка подверглась ещё более жестокой проверке. Тонкие пальчики жены крепко обхватили ствол и сдвинули крайнюю плоть — так медленно и дразняще, что Алистеру пришлось закусить щёку изнутри, лишь бы не застонать. — Дурные вести, мой король. Кунари собираются стянуть корабли к нашим границам. Конкретно в этот момент Алистеру было плевать на политику, плевать на треклятых кунари, и даже, смилуйся Создатель, ему было бы наплевать на Мор — ведь вся кровь из головы хлынула в известное место. В таком состоянии король мог бы подмахнуть совершенно любой указ, но, на его счастье, Эамон был честным человеком. — Готовятся к войне? — невозмутимо спросил Алистер, пытаясь держать планку и вести осмысленный разговор. Впрочем, стоило это ему уже невероятных усилий. Одной ладонью Элисса ласкала его член, а второй сжимала яички, что было одновременно приятно и щекотно, и от таких контрастных ощущений хотелось всем телом вжаться в кресло и зажмуриться, хихикая и постанывая одновременно. Алистер чувствовал, как горят кончики ушей, но надеялся, что у пожилого советника уже не настолько хорошее зрение, чтобы это заметить. Впрочем, кто знает… — Не уверен, — покачал головой Эамон и откинулся на спинку стула. — Возможно, пытаются запугать нас перед встречей, чтобы мы охотнее пошли на уступки. Тёплые губы жены так неожиданно коснулись головки, что король едва не подскочил в кресле. Сознание уже начинало уплывать, сердце отстукивало в ритме боевых барабанов, а всё тело покрылось испариной от жара — или это солнечные лучи так горячо грели сквозь витражное стекло окна? Было одновременно очень стыдно и очень приятно. Пожалуй, даже приятнее, чем обычно, будто бы щекотливость всей этой ситуации подталкивала сознание к каким-то новым вершинам удовольствия, оголяя нервы и заставляя фейерверки взрываться в голове. — Мы не можем просто ждать. Если их корабли причалят, и войска войдут… — Элисса придвинулась ближе, и член начал утопать во влажном жаре её рта, — проникнут… в наши владения… Она дошла почти до самого основания, а затем так же медленно отстранилась, обильно смочив ствол слюной. Затем принялась выписывать кончиком языка неведомые узоры, петляя по головке, будто стремилась довести своего мужа до безумия. Колени его уже мелко дрожали, и он, к своему стыду, совершенно ничего не мог с этим поделать — тело не слушалось и жило будто бы своей жизнью. Хотелось думать только об этом сладостном наслаждении, только о нежных пальчиках и мягких губах, подталкивающих сознание в открытые воды порочного удовольствия. Так было бы славно просто качаться на волнах этой блаженной неги, отдаться на волю стремительного порыва… Было даже поразительно, как за неполный год Элисса сумела научиться таким хитроумным приёмам — Алистер ведь тоже был у неё первым. Её робкие, неумелые ласки в самом начале их отношений в полной мере выдавали отсутствие опыта, но Алистеру это даже нравилось — он не чувствовал себя таким уж неумёхой на её фоне. Впрочем, жена его очень быстро обскакала — во всех смыслах, — ведь никогда не упускала возможности потренироваться на нём. — Думаю, для начала они хотят узнать, крепок под вами престол или уже начинает шататься. Элисса сжала основание рукой и провела кончиком языка вдоль по набухшей венке. Казалось, член уже пульсирует в её ладони, выдавая всё порочное удовольствие Алистера. Неправильно было всё это, совершенно возмутительно! Негоже королю заниматься таким безобразием, да ещё и в ущерб монаршим обязанностям! И всё же он ничего, решительно ничего не мог поделать с тем, что его тело поддавалось этим низменным желаниям. — Ох, он… стоит крепко как никогда. — Алистер зарделся как маков цвет и поспешил добавить смущённо: — П-престол, в смысле. Он не придумал ничего лучше, кроме как схватить карту со стола и уставиться на неё, изображая напряжённую мыслительную деятельность, а на деле просто отчаянно пытаясь закрыть лицо несчастным куском бумаги. Элисса снизу видела, что щёки мужа сделались уже пунцовыми, но отступать не собиралась — ещё чего! Она слизала проступившую из уретры капельку и надавила на уздечку языком, двигая кончиком из стороны в сторону. Шальное наслаждение туманило разум, и Алистер едва не сорвался на стон — но вовремя нашёлся и перевёл его в тягостный вздох. — Мне тоже это не нравится, честное слово. Прикажешь ответить симметрично и стянуть войска к границам? Элисса действовала наверняка: она с завидным упорством подталкивала его к окончанию, и противиться этому становилось всё труднее. Дрожь, кажется, распространялась по всему телу — теперь у Алистера дрожали не только колени, но и пальцы, так что карта в его руках буквально ходила ходуном. Приходилось тратить крупицы самообладания на то, чтобы охладить разум и придумать выход из этой каверзной ситуации. Резким движением он вернул карту на стол и принялся обводить пальцем береговую линию, надеясь привлечь внимание советника к государственным границам — безусловно, куда более интересной теме, чем сконфуженное лицо короля. И это даже сработало — Эамон и глаз не поднял, с интересом наблюдая за тем, что ему пытались донести. Элисса разошлась не на шутку — обхватила головку губами и немного всосала, быстро двигая при этом рукой по стволу. Ощущения были столь фееричными, что у Алистера язык начал заплетаться. — Нужно сосредоточиться на устах… устьях рек. Сколько у нас свободных отрядов? Алистер одновременно и злился на жену, и не хотел, чтобы она останавливалась. Не выдержав, он глянул под стол; видимо, в его глазах при этом отразилось такое мучительное наслаждение, что Элисса смутилась и выпустила член изо рта. От напряжённой работы её губы были припухшими и багрово-красными, прямо как лепестки розы из Лотеринга, а непослушные прядки волос выбились из причёски и обрамляли теперь её лицо — и от этого королева выглядела только прекраснее. — Немного, откровенно говоря. Мы можем усилить наши позиции на севере только пожертвовав южными гарнизонами. Элисса отвела взгляд в сторону, словно смущаясь, и в беззвучном движении её пухлых губ легко читалось одно-единственное слово: «люблю». Алистер уже готов был ответить — причём вслух, совершенно позабыв о том, что они не одни, — но у него перехватило дыхание от того, как глубоко на этот раз жена сумела его принять. Кажется, пауза уже неприлично затягивалась. Советник ждал ответа и мог перевести взгляд на лицо короля в любой момент, так что Алистеру пришлось спешно брать себя в руки. — И так легко открыться вторжению с юга? Они же могут проскользнуть… в обнажённый… тыл… Элисса чуть не подавилась смехом прямо с членом во рту. От этого гортань её так приятно завибрировала, что Алистер едва не взвыл, почувствовав приближение разрядки. На пике наслаждения было сложнее всего не выдавать своих эмоций — особенно, когда всё тело сводило от удовольствия, а в ушах звенели сотни колокольчиков. Ощущения были такими яркими и глубокими, что он в сердцах ударил кулаком по столу, пытаясь хоть таким образом выплеснуть напряжение. — Я приятно удивлён, мой мальчик, что став королём ты научился проявлять характер. Если переговоры с послом пройдут в том же духе, я уверен, они не посмеют на нас напасть. Алистеру очень хотелось громко отдышаться, но он справился с искушением и только коротко фыркнул, сдерживая бурю эмоций внутри себя. Элисса при этом была довольна аки демон искушения, совративший благопристойного храмовника — и особенно её радовала мысль, что во всём Ферелдене никто кроме неё не знает о том, что происходит у короля под столом. — Как бы то ни было, пока мы занимаем выжидательную позицию, — подытожил советник, поднимаясь со стула. — Остальное обсудим завтра, не смею более тебя тревожить. — Спасибо, Эамон, — измождённо пробормотал Алистер, всё ещё ощущая жуткую неловкость. Старик то ли из вежливости промолчал, то ли вправду ничего не заметил. А даже если заметил — какое ему, в конце концов, дело до законных отношений монарших особ?.. Едва только дверь кабинета захлопнулась, как король с укоризной глянул на свою жену. Удивительно, но даже сидя под столом Элисса умудрялась вести себя как настоящая королева — с грациозным изяществом завязала шнурки на штанах мужа, а затем поправила собственные волосы, прямо как прилежная аристократка. — Королеве как-то не по статусу сидеть под столом на коленях, ты не думаешь? — Смотря под чьим столом, — фыркнула она. — Если под столом невозмутимого и уверенного в себе короля, то очень даже по статусу. Он отодвинул кресло и галантно подал своей королеве руку, помогая встать. Та в ответ хихикнула, но руку приняла, и даже склонилась в шутливом реверансе сразу же, как размяла затёкшие ноги. — Уж не хочешь ли ты сказать, что я у тебя именно такой? — Алистер горделиво поднял нос и ухмыльнулся, напрашиваясь на комплимент. — Только не зазнавайся, нам же ещё тренироваться и тренироваться! Он жалобно хмыкнул при этих словах, не понимая, шутит ли жена, или всерьёз намерена провернуть подобное ещё раз, но та в ответ только ободряюще улыбнулась. Внезапно дверь отворилась без стука, и в проёме показалось задумчивое лицо Эамона. Тот, судя по всему, что-то забыл, но не успел даже объясниться, как заприметил в кабинете королеву — да так и застыл в растерянности. — Миледи, вас же только что здесь не было. — Как это не было? — возмутилась Элисса. — Я же стояла вон в том углу, у книжного шкафа. Должно быть, вы меня просто не заметили. — Да… Должно быть, не заметил. Бедняга так стушевался, что забыл зачем вернулся. Он ещё немного помялся в нерешительности, но затем хмыкнул и закрыл дверь с внешней стороны. — Иногда мне кажется, что ты могла бы уболтать даже архидемона. — Алистер сел обратно в кресло и притянул жену за руку, увлекая к себе на колени. — Скажешь тоже! — Да-да, ты вообще-то зря не попробовала. А то быстро бы ему объяснила, почему он должен сам напороться на меч, и нам бы даже драться не пришлось. Королева разразилась звонким хохотом и откинулась к мужу на грудь, настойчиво укладывая его руки к себе на талию и пытаясь прижаться всем телом. Его отросшая щетина на подбородке ужасно щекотала шею, но Элиссе это даже нравилось, как понравился и его шёпот на самое ухо: — Кстати говоря, я тоже тебя люблю.